Э. Т. Эмеральд «Под железным небом» Глава 49
«Я убью тебя за это».
Таковы были прощальные слова Сораи, брошенные Икарусу, когда тот вновь наложил на неё Заклятие. Это единственное, о чём она думала, когда он совершал фазовый переход. Когда они материализовались прямо у стен старого дворца и он повел её внутрь.
Она хотела умереть. Накануне она пыталась покончить с собой. Сидя в темном углу той темницы, она прижимала руки к груди, пытаясь собрать, потянуть или сотворить то неведомое, что позволяло этим тварям использовать свою магию, чтобы раздавить сердце — так же, как она поступила с тем солдатом в Иллиеке.
Она пробовала снова и снова, шаря в памяти в поисках хоть малейшей подсказки, как совладать с этой жуткой силой, бежавшей по её венам ядом, лишь бы вскрыть себе горло и положить конец её собственным мучениям и страданиям всех остальных.
Как бы сильно она ни старалась, отыскать выход не получалось.
Она не могла вспомнить первый раз, когда оказалась под воздействием Заклятия. Тогда всё было слишком чуждым, слишком внезапным — словно человека затягивало под жестокую волну, не оставляя и шанса глотнуть воздуха, крутя и переворачивая под водой так, что пропадало всякое понимание, где верх, а где низ. В прошлый раз её настолько поглотили и само Заклятие, и собственный ужас, что она ничего вокруг не замечала, пока не стало слишком поздно.
На этот раз она ощущала эти невидимые нити — нет, не нити даже, а скорее острые иглы, вонзенные в её мускулы и дергающие за них, направляя каждое движение. Теперь она осознавала природу Заклятия: как оно зарождалось у основания её черепа, покалывая по мере того, как разливалось по мозгу, а затем спускалось вдоль позвоночника. Чувствовала, как оно вплетается в пальцы рук и ног, получая контроль над каждым дюймом её тела.
Впрочем, теперь она изучала его: то, как от него гудели вены и учащался пульс — до ощущения непрерывной дрожи, когда всё тело замирало в настороженной готовности ко всему. В Люмиреле она осознавала каждое движение. Каждый взмах руки. Всю мощь, бурлившую в крови.
Она слышала и крики. Видела те испуганные лица, которые рубила с плеча, стоило кому-то встать у неё на пути.
Бороться с этой силой не получалось. Она пыталась, но когти Заклятия застряли слишком глубоко. Казалось, она заперта по ту сторону зеркала и кричит, наблюдая оттуда, как точная её копия шествует по миру. Сейчас она колотила в это зеркало, лупила кулаками с такой яростью, что в реальности они бы уже сочились кровью.
Икарус взял её за руку, даже не удостоившись взглянуть на неё, и повел через разрушенный дворец в просторный зал несколькими этажами ниже тронного зала, который она узнала. Когда-то здесь был бальный зал.
Сорая кричала, но ни единого звука не срывалось с её губ, пока он вел её внутрь. Кричала, наблюдая со стороны, как она сама уверенно шагает по комнате с мертвыми, черными, словно уголья из давно потухшего очага, глазами и останавливается перед Рамафаэлем.
Тошно. Тошно. Тошно. Стоять здесь, в помещении, некогда хранившем столько радости, надежды и всю мощь ворделлианской империи, ставшей теперь причиной её же гибели.
Корона Алины давила на голову свинцовой тяжестью. Сорая мечтала, чтобы эта проклятая штука впечатала её в мраморный пол и задушила.
Рамафаэль шагнул вперед; по обе стороны от него застыли два красношлемых стражника верхом на сталкерах. Он отдал приказ, и в зал приволокли большой каменный стол, установив прямо перед ней; на нем красовалась карта Ворделла, высеченная из того же черного камня и красных кристаллов, что и всё вокруг в этом подземелье.
Рамафаэль перевел взгляд вправо. Минута молчания — и Сорею снова передернуло от желания закричать, когда Икарус подошел ближе, и его холодные губы вновь скользнули к раковине её уха со шёпотом: — Покажи нам, где находится ваша часть Арки.
Не имело значения, что голос его звучал бесстрастно, что сам он словно не вкладывал в это душу. Разве что-то вообще имело теперь значение?
Если бы Сорая не знала правды, она бы поклялась, что золото в его глазах на миг затлело от чего-то похожего на стыд, когда она медленно подняла руку — послушную марионетку без капли воли — и самым кончиком пальца указала на изолированную горную цепь в самом дальнем северном углу карты.
Жаль только, что это было слишком мало и слишком поздно.
