Вот он, момент, которого Бринли ждала с тех пор, как узнала имя виновного в гибели её семьи. Мужчина, которого она искала все эти годы, сидел по ту сторону стены.
Это был очень долгий день. Каждый раз, когда ИИ соединяла её с новым мужчиной, который оказывался не Райкером, Бринли всё больше теряла запал. Она делала короткие заметки на случай, если кто-то наблюдает, но все эти мужчины её особо не интересовали. Всё-таки она пришла сюда не за ними.
Во время обеда она насладилась двойной порцией крови – на этот раз тёплой, как она любит, – и слушала, что говорят другие девушки о своих свиданиях. Бринли не участвовала в разговоре. Всё это время она задумчиво молчала, пытаясь представить, как отреагирует, когда, наконец, ей выпадет капитан.
Бринли прокручивала десятки сценариев в своей голове, но такого она и представить себе не могла. Едва раздался его голос, она застыла на месте. Сердце заколотилось от одного только звука. Её тени ожили. Она стиснула ручку с такой силой, что та хрустнула в её руке. Широко распахнув глаза, она позволила стержню упасть, пока чернила не запачкали её пальцы.
Столько лет подготовки, столько планов, просчитанных до деталей… Но этого Бринли совершенно не ожидала.
У Райкера был очень приятный голос. Его низкий тон, похожий на тёмную дымку, пробудил в ней волну желания.
Она будет гореть в аду за это. Как можно испытывать влечение к мужчине, убившему твою семью? Её клыки горели, пульсируя, в дёснах. Её накрыло совершенно иррациональное желание сломать стену между ними и посмотреть на этого фейри.
Он был так близко и в то же время так далеко.
– Привет? – повторил Райкер. – Есть тут кто-нибудь?
Бринли вздрогнула, осознав, что нужно быстрее соображать, чтобы спасти эти отношения. Как нелепо, если вся эта затея будет перечёркнута, даже не начавшись, просто потому что она не смогла взять себя в руки? Бринли потёрла виски, приводя мысли в порядок.
– Привет. Прости, просто услышала твой голос и… на мгновение забыла, как говорить.
В отношениях, построенных на лжи, не помешает капелька правды, верно?
Она здесь с одной-единственной целью: влюбить в себя врага, чтобы подобраться к нему ближе. Чтобы это сделать – чтобы он выбрал её в Отборе, – она должна быть идеальной. Не холодной ледышкой, не расплавленным маслом. Кокетливой, отзывчивой, но не настолько доступной, чтобы ему сразу стало скучно.
Вот какой Райкер Уотерборн видит свою будущую жену, именно такой Бринли и будет.
Повисла пауза, и Бринли попыталась представить этого мужчину – этого могущественного фейри, опешившего от её слов.
«Пожалуйста, просто поверь мне», – мысленно умоляла она.
Её ногти впились в ладони, пока она ждала. Она молилась Исване c Ифиаром, чтобы дали ей ещё шанс.
Джелизетт никогда не простит Бринли, если годы планирования пойдут насмарку из-за такой мелочи, как сексуальное влечение.
Правило номер восемь: эмоции для смертных, не для вампиров.
При мысли о недовольстве Творца её охватил ледяной страх.
Последний раз, когда Бринли нарушила одно из правил Джелизетт, был очень давно: не прошло и года с момента Сотворения. Инцидент был настолько незначительным, что Бринли уже и не помнила, в чём он заключался.
Но каким бы ни был проступок, она точно никогда не забудет наказание, которое понесла за него.
Джелизетт заперла Бринли в камере на неделю и строго-настрого запретила Занри помогать молодой вампирше. Бринли едва не сошла с ума от нехватки крови – ведь с Сотворения прошло совсем мало времени. Она громко кричала, моля о прощении, пока не сорвала голос. Рыдала, пока не выплакала все слёзы. Что бы она ни делала, никто не приходил.
Семь долгих дней. В одиночестве. Замерзая. Умирая от голода.
Когда Джелизетт всё-таки освободила свою подопечную, она сказала только одно:
– Помни, Бринли, правила есть правила. Им нужно следовать беспрекословно.
Бринли тогда ничего не ответила. В этом не было смысла. Её Творец ясно дала понять: будешь следовать правилам – ничего плохого с тобой не произойдёт; а будешь нарушать… ну, в следующий раз Джелизетт уже не будет такой доброй.
Притягательный баритон хохотнул в наушнике, выдернув Бринли из мыслей.
– А ты мне нравишься, – сказал Райкер. – Ты забавная.
Бринли облегчённо вздохнула, зажмурившись на мгновение. Слава богам, она ничего не испортила. Теперь ей нужно поддерживать его интерес.
– Честно, ты первый, кто счёл меня забавной, – призналась Бринли. Слова сами сорвались с языка прежде, чем она успела их обдумать. – Я редко кого смешу.
Пугаю? Да. Убиваю? Снова да. Смешу? Нет.
– Любопытно. А мне кажется, что с тобой весело.
Она не знала, радоваться этому или оскорбиться. Он смеётся вместе с ней или над ней? Впрочем, это неважно. Он был заинтригован, и это ей на руку.
– Я постараюсь веселить тебя как можно чаще.
Если Бринли надо будет стать клоуном, чтобы влюбить в себя капитана, она это сделает. Она готова быть кем угодно.
Он усмехнулся.
– А у веселушки есть имя?
Она что, забыла представиться? Бринли растерянно моргнула. Ох, Исвана, кажется, её разум помутился от его голоса сильнее, чем она думала.
Она провела руками по своей косе, перекинутой через плечо.
– Бринли де ла Поинт.
Он медленно повторил её имя, словно каждый слог был изысканным деликатесом, и капитан хотел насладиться его вкусом на языке.
Вампирша стиснула зубы. Какого чёрта её имя так приятно звучит из его уст?
Он добавил:
– Приятно познакомиться.
Почему это прозвучало так искренне? И почему ей так сильно нравится его голос? У Бринли началась приглушённая пульсирующая головная боль от попытки разобраться с этими новыми проблемными факторами.
– Взаимно. – Пытаясь вернуть себе самообладание, чтобы не выпадать из разговора, Бринли сделала большой глоток вина, которое она прихватила с обеда. Скрестив ноги, обтянутые леггинсами, она откинулась на спинку дивана. – Так что, Райкер? Как тебе сегодняшний день?
Если он был примерно как у неё, то он уже прошёл через сотню вопросов в целях узнать друг друга получше. Бринли хотела выделиться и запомниться. А что может быть лучше, чем смена тактики?
Несколько секунд прошло в тишине. Бринли представляла себе этого незнакомца без лица, но с притягательным, интригующим голосом, задумавшегося над её словами. Сидел ли он на диване, как Бринли, или на кресле, перекинув ноги через подлокотник, как Иветт? А может он расхаживает из стороны в сторону по всему залу. Вариантов масса.
– Это всё… оказало на меня больший эффект, чем я ожидал. С утра я нервничал. А я никогда не нервничаю. Мне нельзя. С моей работой нужно всегда сохранять самообладание. Но здесь всё иначе. – Он издал какой-то сдавленный звук и простонал: – Боги, почему я вообще тебе это рассказываю? Мы только познакомились. Это странно, но с тобой мне так…
– Комфортно, – договорила она за него, не успев себя остановить. Слово просто слетело с её губ, и она мысленно проклинала себя за это.
Дура, дура, дура. Хоть ей и вправду удивительно легко разговаривать с этим фейри, она никогда не признается в этом.
Она точно попадёт в ад.
– Да! – выдохнул он.
Проблема в том, что Бринли чувствовала то же самое. Словно они знают друг друга много лет, а не пару минут. Вампирше было в той или иной степени неловко со всеми другими участниками Отбора. Но если забыть про первые секунды, когда она потеряла дар речи от голоса Райкера, то дальше не было никакой неловкости.
Впрочем, может, это потому что она действительно его знает. Не лично, но она годами собирала информацию о капитане Райкера Уотерборна. И она уже встречала его, хоть и не видела его лица, зато столкнулась со всей разрушительностью его магии.
Та кошмарная ночь с волнами до небес, горящими лёгкими и проплывающими мимо телами навсегда отпечаталась в её памяти. Джелизетт нашла её той самой ночью, промокшую до нитки и едва не захлебнувшуюся.
После Сотворения Бринли узнала о капитане всё, что только можно было. Она изучала его как сложное уравнение, и математик в ней не собирался успокаиваться, пока не получит ответ. Даже после того, как он исчез со всех радаров, она искала его по всему континенту. Она проводила каждый час своей жизни, пытаясь найти хоть крупицу новой информации о нём. Джелизетт – благослови Исвана её душу – помогала Бринли как могла.
Каждая деталь, которую они раскопали, какой бы незначительной она ни казалась, была подобна золотому самородку, который Бринли намеревалась использовать, чтобы сблизиться с капитаном и потом его убить.
Бринли знала, что Райкер постоянно находится под охраной – и как сын делегата, и как капитан армии. И он ведёт очень скрытную жизнь. У него есть сестра, Ривер, которая на двадцать лет младше его. Ещё даже зрелости не достигла. Его мать – делегат фейри, приближённое лицо к канцлеру Игнейше Роуз. Бринли даже было известно о болезни отца Райкера. Он слёг от неподвиги больше десяти лет назад, и лучше ему не становилось. Всё это она знала.
Может, поэтому её тянуло к нему.
Да. Наверняка всё дело именно в этом. Чем ещё можно объяснить её состояние? Ничем. Зуд в клыках и жар внизу живота тут, конечно же, ни при чём.
Просто ей известно, кто он на самом деле.
Убийца.
Голос Джелизетт прозвучал в голове Бринли. Да. Правильно. Это хорошее напоминание о том, с кем она разговаривает. Бринли ни на секунду нельзя забывать, зачем она здесь.
Кажется, пора возвращаться к разговору.
Крутя подвеску между пальцев, Бринли спросила:
– Чем ты занимаешься, когда не ищешь жену на Отборе, Райкер?
– Я капитан армии.
– Да ты что! – притворно удивилась она. – И давно?
Она предположила, что он кивнул в ответ.
– С тех пор, как достиг зрелости. Это моё призвание.
Именно. Его призвание – нести смерть. Это он виноват в том, что вся её семья мертва. В том, что она стала Сотворённой. В том, что она осталась совсем одна.
– И как, тебе нравится твоя работа? – спросила Бринли.
Не раздумывая ни секунды, он ответил:
– Да. У меня хорошо это получается, и мне нравится этим заниматься.
Фейри не могут лгать. Это знают все. Всё то тепло, что разливалось в груди Бринли, тут же было потушено ведром ледяной воды.
– Охотно верю, что ты отлично справляешься со своей работой, – холодно ответила она, не сумев даже изобразить дружелюбие.
– Почти всегда, – сказал Райкер.
– М? А когда последний раз ты совершал ошибку?
Интуиция кричала, что она совершает свою прямо сейчас, но Бринли важно было услышать, что он ответит. Если он не промолчит, а ответит, расскажет ей хоть что-то, это станет очередным напоминанием, что он далеко не святой. Что он совершал ошибки. Что он убийца.
– Несколько лет назад.
Чёрт. Ей показалось, или в его голосе прозвучало сожаление?
– Что произошло?
Она не хотела знать, но вопрос сам вырвался из неё. Как будто её тело жило своей собственной жизнью.
Райкер вздохнул.
– Люди… погибли, – медленно произнёс, и было в его тоне что-то очень похожее на раскаяние. – Я всё время думаю о том дне.
В её голове пронёсся такой отборный мат, что даже самые закалённые эльфы смерти смутились бы. Она задала этот вопрос не для того, чтобы посочувствовать ему. Этой эмоции нет места в её сердце. Бринли схватила её и отбросила прочь.
– Ох, – единственное, что она смогла выдавить.
Райкер сменил тему.
– Ну, хватит обо мне. Я бы хотел узнать побольше о тебе, Бринли. Фамилия де ла Поинт, говоришь?
– Да.
– А ты, случайно, не связана с Джелизетт?
Она кивнула, но тут же вспомнила, что он её не видит. Этот вопрос был ожидаем, он неизбежно следует после того, как она сообщает свою фамилию. Но прямо сейчас её язык приклеился к нёбу.
Многие недолюбливают вампиров. А вдруг он тоже? Отчасти она даже надеялась на это – так его будет проще ненавидеть. Но другая часть её, сохранившая остатки человечности, хотела, чтобы он видел в ней личность, а не вампира.
Проверить это можно только одним способом.
– Да. Она мой Творец. По древней вампирской традиции, после Сотворения я взяла её фамилию.
Между ними повисла долгая пауза. Бринли выпустила подвеску и начала заламывать руки.
Хейли, сидевшая на соседнем диване, оглянулась на неё. Брови эльфийки судьбы приподнялись, в её обеспокоенных глазах читался вопрос: «Ты в порядке?»
«Всё нормально», – одними губами ответила Бринли.
Незачем беспокоить её новую подругу, особенно когда та кажется такой увлечённой своим свиданием.
К счастью, Райкер не стал затягивать с ответом.
– Так, значит, ты любишь кусаться? – спросил фейри воды. В его голосе звучали игривые нотки.
Бринли засмеялась. Смех вырвался таким громким и резким, что несколько девушек оглянулись на неё. Засмущавшись, она прошептала: «Простите».
Такого она точно не ожидала. Она не помнила, когда последний раз усмехалась, а уж тем более так хохотала.
У неё давно уже не было повода для смеха.
– Так тебя не напрягает, что я вампир? – уточнила она. – Ты ничего против не имеешь?
– Нисколько, – мгновенно ответил он. – А ты имеешь что-нибудь против фейри?
Она много чего имеет против него. Но не это.
Бринли было всё равно, к какой расе относится. Вампир или человек, фейри или морской житель, перевёртыш или эльф, ведьмак или оборотень – неважно. Разрушительное зло, развращающее душу, может скрываться в любом теле. Тьма найдёт себе дом где угодно, если обстоятельства сложатся должным образом.
– Нет. – Она крутила косу между пальцев. – А какой именно ты фейри?
Разумеется, она уже знала ответ. Но поскольку Райкер не должен догадаться, кто она такая, ей нужно отыгрывать роль.
– Фейри воды.
– И что конкретно ты можешь? Создать несколько капель? Брызги?
Теперь уже засмеялся он. Своим глубоким голосом, пролившимся на Бринли как первые капли дождя после долгого летнего дня. Его смех пробудил в ней то, что должно оставаться в спячке.
Ей безумно хотелось слышать его снова и снова…
И в то же время никогда больше.
– Не угадала, милашка. Скорее бурю.
Ласковое обращение не прошло незамеченным. Бринли уставилась на стену. Часть её воспротивилась, но другая растаяла. Ей понравилось, как он это произнёс. Очень. Это может стать проблемой, но она задушила в себе эту эмоцию наряду с зудом в клыках и жаром в животе. И вернулась в состояние безразличия.
Слава Исване, в наушниках прозвенели колокольчики. ИИ прервала их беседу. Свидание подходит к концу. Они попрощались друг с другом, и Райкер любезно пожелал Бринли хорошо провести остаток дня.
Это было ужасно.
Как только связь оборвалась, Бринли допила остатки кровавого вина. Она закрыла глаза и положила голову на спинку дивана. Всё прошло совсем не так, как она планировала.
Остаток дня прошёл как в тумане. С кем бы она ни разговаривала, она не могла выкинуть из головы одного конкретного фейри воды с глубоким голосом.
Во всех своих планах Бринли ни разу даже не предполагала, что её может заинтересовать Райкер Уотерборн. Что он может ей по-настоящему… понравиться. Он оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Он не был жёстким, суровым, холодным.
И это, мягко говоря, выбивало из колеи.
У неё не было правила на этот случай.