Нил
Самопровозглашённые «повстанцы» представляют собой не что иное, как преступную группировку, действующую вне закона. Они проникают в охраняемые зоны, саботируют работу объектов и распространяют заведомо ложные сведения с целью посеять панику среди населения. Данные лица не подчиняются ни одному легитимному органу власти, а их действия ставят под угрозу стабильность всего общества.
Внутренний отчёт правительства Ибериона
Дверь распахивается с оглушительным грохотом. Катарина замирает на пороге и несколько долгих секунд сверлит нас взглядом. Мы отскакиваем друг от друга мгновенно, но, судя по всему, недостаточно быстро — учёная явно успела всё засечь. Впрочем, никаких замечаний она не отпускает; да и некогда: следом за ней в столовую заваливаются остальные повстанцы, включая Алверона.
— Надеюсь, вы успели восстановить силы, — роняет лидерша, усаживаясь во главе стола.
Изз, не поднимая на меня глаз, подхватывает нетронутую тарелку и уносит её на кухоньку. Я не отрываю от неё взгляда. Всё ещё чувствую её вкус на губах. И жажду добавки. Прочищаю горло — и тут же натыкаюсь на проницательный прищур Катарины, которая плюхается рядом с Умбралем.
— Мы не впервые пытаемся проникнуть в Полярную лабораторию. Когда мы только узнали о её существовании, она сразу стала одной из главных целей, — начинает объяснять Флавия. Она щёлкает по наручному компьютеру и разворачивает перед нами голографическую карту Полярной пустыни, на которой одна из точек перечёркнута крестом. — Найти её — та ещё задачка. Снаружи кажется крошечной постройкой, внутри которой невозможно разместить настолько сложный комплекс.
Проекция меняется: посреди зала вырастает старое занесённое льдом кладбище. Могилы в мёрзлой земле, семейные склепы. Голограмма фокусируется на одном из них — не зная броду, ни за что не заметишь, но если знать, куда смотреть, он сразу бросается в глаза. Круглый. Небольшой. Я прищуриваюсь, чтобы разглядеть детали. У самого основания вьётся еле заметная трещина, словно земля медленно раскалывается. Для Полярной пустыни дело вполне обычное.
— Этот ублюдок вырыл подземную лабораторию, — бросает Умбраль, тыча пальцем в изображение, — и обложил её своими инфернальными тварями. Может, ты, Лизара Рейвен, — он смакует фамилию с особым нажимом, подчеркивая, чьих она кровей, — соизволишь растолковать нам, какого чёрта они из себя представляют?
— Большая часть того, что я видела неподалёку, — мутировавшие животные.
Очередной взмах руки Флавии — и в воздухе зависают очертания монстров, которых я в жизни не встречал. Зловещие порождения мутаций, оцепившие лабораторию со всех сторон. А на заднем плане, когда Флавия масштабирует картинку, вырисовывается последняя фигура. Двуногая.
— А насчёт здоровяка что скажешь? — спрашивает Вентия, мерно барабаня пальцами по столешнице.
— Только то, что было в отчётах. — Судя по лицам остальных, я здесь единственный, кто понятия не имеет, о чём речь: мне-то эти секретные бумажки читать не доводилось. — Это ледяной дисформ десятой степени. Иными словами, он достиг финальной фазы мутации. Справиться с ним будет крайне сложно.
После этих слов Изз прикусывает губу и уставляется в пустоту, глубоко задумавшись — похоже, пытается выудить из памяти что-то ещё. Молчит. Голограмма дергается, показывая запись: эта самая тварь буквально разрывает на куски повстанцев. Изз резко отводит взгляд, и я вижу влажный блеск в её глазах. Я же продолжаю пялиться на экран, пытаясь оценить масштабы бедствия. Громадина. Вся башка в уродливых наростах, мышечная масса за гранью возможного. Запись гаснет, погружая столовую в полумрак.
— Если ты знаешь о нём так мало, как ты, блять, собралась его обойти? — рявкает Умбраль, вперив в неё тяжёлый взгляд.
— У меня есть план.
Очень надеюсь, что её гениальный план не включает в себя бой один на один с чудовищем, будто вылезшим прямиком из ночного кошмара. Я её одну не оставлю. Мы вместе размажем этого сторожевого ублюдка, кем бы он ни был, и закончим миссию.
— Придётся выражаться яснее, принцесска.
Изз испепеляет бойца взглядом, но унизительную кличку пропускает мимо ушей. Лишь вскидывает подбородок — её фирменный жест, от которого этот громила заводится ещё сильнее, — и чеканит ледяным тоном:
— Если я поделюсь деталями с вами, это поставит успех операции под угрозу.
— А если не поделишься, у меня появится повод проявить фантазию. — Он показательно хрустит костяшками пальцев. Я моментально делаю угрожающий шаг вперёд.
Однако Вентия перехватывает инициативу раньше, чем я успеваю открыть рот, — её ладонь упирается в грудь Умбраля.
— Осади, зверюга, — бросает она тоном, не терпящим возражений. — Лизара, я понимаю твою скрытность, но сейчас у нас общая цель. Мы с тобой в одной лодке. Расскажешь свой план — мы сможем прикрыть тебе спину.
— Я не хочу никого обидеть, но шансы на успех и так ничтожно малы. Если я впутаю вас, они станут нулевыми.
— И как, по-твоему, мы должны тебе верить? — взрывается Флавия.
— Довольно. Посмотрим, на что ты способна, — обрывает её Вентия.
— И всё? Вот так просто возьмём и поверим на слово? — подаёт голос Алверон, ероша волосы на затылке.
— Нет. Не просто. Доверие — это не подарок, это сделка. Мы прикроем тебя и твой план, каким бы безумным он ни был. Но взамен рассчитываем на полную отдачу и преданность.
— И молись, сука, чтобы это не оказалось подставой, — рычит Умбраль. — Предательство у нас стоит очень дорого. А на тебя, принцесска, до сих пор висит ориентировка. Твоему папаше глубоко плевать, в каком виде тебя доставят — живой или в мешке для трупов. А мне и подавно.
Одного взгляда Вентии хватает, чтобы боец заткнулся, но он продолжает буравить Изз взглядом, от которого у меня чешутся кулаки.
— Флавия и Катарина пойдут в лабораторию с тобой, — возвращается к делу лидер сопротивления. — Мы останемся в группе прикрытия…
— Я тоже иду, — твёрдо заявляю я.
— Ты тоже куда?
Алверон тяжело выдыхает; я ловлю его панический взгляд.
— Я тоже буду драться с этой тварью. Плечом к плечу с Изз.
— Надо же, красавчик, жить надоело? — Умбраль насмешливо цокает языком. — Совсем башку отбило.
— Я лунный добытчик. Я обучен ликвидировать подобные угрозы.
— Хер там плавал! Это тебе не…
— Хватит, — отсекает Вентия. — Умбраль, Октавиус и остальные держат периметр и зачищают мелких тварей вокруг склепа. Флавия и Катарина зайдут внутрь комплекса сразу, как только вы разберётесь с дисформом. — Она пристально смотрит на нас с Изз. — Но против гиганта вы стоите одни. Никто из моих бойцов вмешиваться не станет, даже если всё полетит к чертям собачьим.
От её ледяного спокойствия у меня перехватывает дыхание. Что же там за тварь такая, если целая банда вооружённых до зубов мятежников пасует перед ней? Я перевожу дыхание и с тревогой смотрю на Изз. Да, у неё невероятные способности и мутировавшая рука, но боевой подготовки — ноль. Я сам видел, как её парализует первобытный ужас. Понятия не имею, готова ли она к такой мясорубке. Но знаю одно наверняка: я её не брошу.
— Вы про меня случайно не забыли?.. — встревает Алверон, почёсывая висок.
— Ничуть. Ты обеспечиваешь техническую поддержку с базы, — остужает его пыл Флавия. — Мне придётся взломать систему безопасности лаборатории, а ты будешь моим персональным фаерволом.
— Я должен идти с ними.
— Нет. У тебя нет боевого опыта, а у Флавии есть. Ты нужен мне здесь — на случай, если всё накроется медным тазом, — безапелляционно заявляет Вентия.
К моему удивлению, Алверон покорно кивает и больше не спорит. Вслух я этого ни за что не признаю, но у меня прямо гора с плеч свалилась. Если тварь и правда настолько смертоносна, у Алверона против неё нет ни единого шанса.
— Выдвигаемся на глайдерах-мотоциклах. Старт через два часа. Задачи ясны. За работу, группа.
Мне нужно проверить экипировку: свой костюм и костюм Изз. Вентия уходит инструктировать бойцов. Я отступаю назад и смотрю на Изз. Она о чём-то вполголоса переговаривается с Катариной — вероятно, обсуждают химикаты, которые нужно синтезировать в лаборатории. На меня она даже не смотрит. То, во что я ввязался, перечёркивает первоначальный план к чертям. Мой приказ состоял в том, чтобы доставить её живой верховному комиссару. А теперь… теперь я готов пойти против всего мира, лишь бы защитить её.
Ко мне подходит Октавиус со снаряжением. Я забираю оба комплекта. Отхожу к одному из потрёпанных диванов, раскладываю лунные костюмы и достаю диагностический набор. На проверку уходит куда меньше времени, чем я рассчитывал. Отложив костюм Изз, я беру свой, собираясь переодеться, но понятия не имею, куда здесь можно приткнуться.
— Пойдём, надо перетереть с глазу на глаз.
Я поворачиваю голову к Алверону. Он ведь тоже пошёл против верховного комиссара. Все до единого в этой норе пошли против Системы. А я годами верно служил ей верой и правдой. Теперь я увидел её истинную морду… или мне просто показали то, что я должен был увидеть? Хочу ли я докопаться до сути? Да. Чёрт возьми, хочу. Хочу знать правду и вытащить её на свет для всех остальных. Пальцы сами собой нащупывают под тканью кольцо брата, и я наконец удостаиваю Алверона взглядом.
Ладно, поговорим. Потому что, несмотря на всё это дерьмо и на то, что он скрывал от меня огромный кусок своей жизни, он всё ещё мой друг. Я иду следом за ним. Мы оставляем столовую за спиной и ныряем в боковой коридор, ещё более тесный, чем предыдущий. Он упирается в глухую дверь небольшого предбанника с несколькими отсеками. Один из замков считывает сигнал с наручного компьютера хакера и впускает нас в крошечную каморку. Внутри — койка с измятыми простынями, голографический терминал, чересчур навороченный для такой конуры, и холодное сияние неоновых трубок под потолком. Справа замечаю санкапсулу и вещевой шкаф.
— А это получше твоей лачуги в ядре, а?
— Вполне неплохо.
Он выглядит неуверенным, дерганым. Это сбивает меня с толку: Алверон из тех людей, у которых обычно всё схвачено и просчитано на десять ходов вперёд.
— Ты всегда был мне небезразличен.
— Ты мне в любви признаться решил, что ли?
— Придурок. — Он выдавливает смешок и качает головой.
Его взгляд скользит к кольцу, и в моей памяти мгновенно всплывает тот день, когда он мне его отдал.
— Так вот зачем ты всучил мне кольцо? Чтобы…
— Чтобы знать, где ты бродишь, да. И найти тебя в случае полной задницы… собственно, как и вышло. Но с повстанцами это никак не связано. Я сделал это просто потому, что ты мой друг.
Я давлю в себе встречную колкость. Я пришёл сюда не цапаться. Уж точно не сейчас, когда через пару часов могу сдохнуть там, во льдах.
— Ну и какая она, дочурка Арно?
Вопрос застаёт меня врасплох. Я спешно опускаю голову, надеясь скрыть дурацкую улыбку, которая на пару секунд предательски наползает на лицо. Ровно столько времени мне требуется, чтобы натянуть свою самую непробиваемую мину абсолютного пофигизма, пожать плечами и снова поднять на него глаза:
— На мой взгляд, она была просто беглой бунтовщицей, пока… — Я неопределённо обвожу рукой крошечную комнату.
— Кстати, самое время вернуть мне камеру. Я как раз могу подкрутить пару настроек, пока…
— Нет.
— В смысле «нет»? — Алверон хмурится.
— Ты остаёшься здесь, а я иду в ту чёртову лабораторию. Мы увидим тварь, созданную лично Арно. Чертовски важно задокументировать всё до единой мелочи. Ты сам об этом твердил. А потом — саму лабораторию. Каждая деталь должна быть записана на видео.
— Не думаю, что…
— Если мы хотим сорвать с верховного комиссара маску, эта запись станет решающим ударом.
Он ерошит волосы на затылке — его привычный жест, когда возразить хочется до зубовного скрежета, а крыть нечем. Вскинув руки, он отворачивается к голографической панели и активирует терминал.
— Ты что творишь?
— Переподключаю камеру к своей системе. Давай, малыш, возвращайся к папочке, — бросает он объективу в кольце, после чего снова оборачивается ко мне: — Иначе картинка может запросто потеряться или…
— Потеряться?
— Или уйти на посторонние приёмники.
— Она что, сливает сигнал куда-то ещё, кроме тебя?
— Не совсем, но устройство всегда ищет самый доступный порт, — бубнит он, пальцами калибруя светящуюся панель.
— В каком смысле — доступный?
— Когда связь начинает штормить, камера цепляется за любой активный узел с открытыми правами на входящий трафик. Обычно это мой сервер… Но если происходит серьёзный обрыв, сигнал может соскочить на резервный канал.
— На какой ещё резервный канал?
— На какую-нибудь городскую систему безопасности, сервер бэкапа — на всё, что ближе по пингу и латентности. Камера ведь не обладает мозгами, она тупо выполняет аварийный протокол.
— И часто такое случается?
— У меня — никогда. Сам знаешь, у меня всё под строжайшим контролем. — Он кривит губы в ехидной ухмылке. — Но если основной канал захлебнётся или сеть взломают извне, камера намертво сядет на первый же ответивший порт.
— И на хрена ты дал мне такую опасную игрушку?
Алверон коротко, почти весело выдыхает, словно мой вопрос кажется ему сущей нелепицей:
— Да брось ты, не параной. Это чисто вопрос безопасности.
— Безопасности?
— Ну да. Подобные камеры работают не по прямому каналу, смекаешь? Тут нет прямой линии. Сеть похожа… скорее на реку. Иногда течение идеальное, и поток течёт прямиком ко мне без малейших задержек. А иногда, если кругом фоновый шум или перегруз по пакетам, сигнал неизбежно рассеивается.
— И это, по-твоему, не опасно?
Меня начинает колотить от мысли, что я узнаю об этом только сейчас. Всё, что я фиксировал через линзу кольца, могло затеряться в сети или, хуже того, лечь на стол кому-то из ищеек верховного комиссара.
— Ни капли риска. Если я не перепривяжу её вручную, сигнал просто растворится среди миллионов мусорных пакетов. Потому-то я и хочу загнать её обратно в свой контур. Так надёжнее всего. Особенно если мы хотим держать козыри на руках, когда придёт время вскрыть всю эту гниль.
Алверон плюхается на койку, снова с остервенением взъерошив волосы. Я пользуюсь паузой, достаю форму добытчика и начинаю переодеваться.
— Прости, что не посвятил тебя во всё это раньше, Нил. Я просто боялся твоей реакции. Ты ведь лунный добытчик до мозга костей.
Я опираюсь поясницей о край стола и складываю руки на груди:
— Я понимаю. Кто бы мог подумать, что мой лучший друг, который годами задницу рвал на учёбе ради теплого местечка в правительстве, вдруг пойдёт войной против самого верховного комиссара?
— Арно Рейвен пытается защитить свой народ. В отличие от остальных верховных комиссаров.
Я прищуриваюсь, вперив в него тяжёлый взгляд:
— Не пойми меня превратно, но я не считаю его методы безупречными.
— Да плевать, насколько чисты его помыслы — в чём я, кстати, уже сильно сомневаюсь. Это ни черта не оправдывает опыты над живыми людьми без их согласия! Он ломает чужие судьбы и в глаза врёт семьям погибших!
— Ты прав, — Алверон поднимается на ноги, но остаётся на месте. — Он перешёл черту, которую никто не имеет права переступать. Однако мы до сих пор не представляем всех последствий катастрофы, которую принесла с собой упавшая Луна. Твари-мутанты, чудовища… Кто знает, что ещё скрывают безжизненные пустыни? Возможно, идея создать армию, готовую нас прикрыть, не такое уж и безумие.
— Я, мать твою, поверить не могу в то, что слышу! Вик может быть одним из этих чёртовых стражей! Я шесть грёбаных лет считал его мёртвым! А он, может, жив! Просто его накачали дрянью, и он начисто забыл, кто он такой и кто я для него!
Ярость закипает в жилах раскалённой лавой. В голове не укладывается, что Алверон пытается хоть как-то выгородить этого палача. И это после всего, через что прошла моя семья! Он ведь знает жизнь в ядре лучше, чем кто бы то ни было!
— И в конце концов, что за урод отдаёт приказ пустить в расход собственную дочь? — продолжаю я давить.
— Очнись, чувак! Ты же её вообще не знаешь!
— Ты прав. Лизару Рейвен я не знаю. Но я знаю Изз.
— Изз — это всего лишь маска, которую Лизара Рейвен нацепила ради тебя.
— Заткнись, Алверон. Хватит. Я не понимаю, к чему ты клонишь и с какого перепугу ты вдруг взъелся на неё.
Мы буравим друг друга бешеными взглядами. В любой другой день эта дуэль закончилась бы ржачем и дружескими тычками. Но не сегодня.
— Не верю… — бормочет он, шарахаясь в сторону и нервно терзая затылок. Он на мгновение отворачивается к стене, затем резко оборачивается: — Скажи, что это бред, Нил. Скажи, что между вами ничего…
— В оперативный зал через две минуты! — раздаётся звонкий, певучий голос Флавии из-за двери.
Ничего не ответив Алверону, я вылетаю из каморки и шагаю к остальным, оставляя за спиной дружбу, которую годами считал несокрушимой.
Любительские переводы книг всего мира