Бал

Психея проснулась в холодной пустой постели. Тепло, исходившее от её таинственного спутника, рассеялось, оставив после себя лишь стойкий аромат сандалового дерева. Она вздохнула и потянулась, вспоминая ощущение его рук, обнимавших её, и его дыхания на своей коже. Она встала, накинула халат и подошла к окну, глядя на территорию замка, залитую утренним светом.

Тихий стук в дверь и знакомое нежное воркование приветствовали её. Хлоя вперевалку вошла в комнату, её глаза светились человеческим пониманием. В клюве она несла платье тёмно-синего цвета, того же цвета, который смотрел на Психею из-под золотой маски.

— Спасибо, Хлоя, — поздоровалась Психея, принимая платье. Она надела его, довольная тем, как оно облегает её фигуру, подчеркивая изгибы. Ткань была как вторая кожа, роскошная и приятная на ощупь. Затем грациозная лебедь расчесала волосы Психеи и собрала их в свободный пучок, позволив нескольким выбившимся локонам обрамить лицо. Хлоя распушила перья, словно довольная внешним видом Психеи, и грациозно выплыла из комнаты.

Бросив последний взгляд в зеркало, Психея спустилась вниз. В большом зале царила оживлённая жизнь. Были принесены дополнительные столы, накрытые белой скатертью, украшенные яркими цветами и мерцающими свечами. Ковер, который когда-то покрывал мраморный пол, исчез, обнажив сверкающую поверхность под ним. В углу были расставлены инструменты, готовые к вечернему торжеству.

Яркие гирлянды благоухающих цветов волшебным образом были развешаны по перилам двойных лестниц и соединявшему их балкону. Бутоны роз взмывали к потолку собора, мягко собираясь на огромной люстре над головой. Психея наблюдала за происходящим широко раскрытыми от удивления и волнения глазами.

Затем её глаза нашли его, хозяина замка, дающего указания Аттикусу. Он стоял высокий и властный в своем человеческом обличье, его присутствие притягивало. Словно почувствовав её взгляд, он повернул к ней своё скрытое маской лицо, и их взгляды встретились на другом конце комнаты. Сердце Психеи расцвело, её душа затанцевала. Она спустилась по лестнице, и каждый шаг приближал её к нему.

Внизу лестницы он поприветствовал её улыбкой, от которой у неё замерло сердце.

— Доброе утро, Психея, — сказал он, предлагая ей руку.

— Доброе утро, милорд, — ответила она, с благодарностью принимая ее.

Он проводил её к большому столу, накрытому в лучах утреннего солнца.

За едой они говорили о бале и визите её семьи.

Затем его тон стал более серьёзным, и он спросил:

— Что ты скажешь своей семье?

Выражение лица Психеи омрачилось. В глубине души она негодовала на них за то, что они пожертвовали ею, хотя в конце концов всё обернулось так чудесно. Но Нико. Её отец без колебаний убил её друга. Она знала, что он сделал это, потому что думал, что у него нет выбора, что на карту поставлено его королевство, но, тем не менее, это причинило ей боль.

— Не знаю, — призналась она. Она рассказала ему, что случилось с Нико.

Лицо под маской побледнело.

— Я очень сожалею о твоей утрате, — торжественно произнёс он. — Я не знал.

Психея приподняла брови.

— Я тебя не виню. Ты повиновался богам. Полагаю, мой отец тоже. Это богов я должна винить.

Её защитник нахмурился, в его голубых глазах появилось беспокойство.

— Я не хотела портить тебе настроение, — быстро добавила она. — Я с нетерпением жду встречи со своей семьей, особенно с мамой. Ещё раз спасибо за то, что сделал это возможным.

Солнце опустилось за горизонт, окутав палисадники замка мягким сумеречным сиянием. Одетая в жёлтое платье из тафты — облегающее лиф и пышное подол — Психея стояла рядом с хозяином замка, ожидая прибытия своих гостей. Вечерний воздух был прохладен, неся с собой слабый аромат распускающихся цветов и обещание незабываемой ночи. В душе Психеи бушевала буря эмоций — предвкушение, тревога и проблеск надежды.

Хозяин замка в своём человеческом обличье, высокий и внушительный, в прекрасном сине-сером костюме, стоял рядом с ней. Маска скрывала его истинное лицо, но Психее нравился человек, скрывавшийся за маской. Присутствие дракона-оборотня успокаивало, его молчаливая сила была бальзамом для её беспокойных мыслей.

Сегодня вечером она тоже надела маску. Если у него маска была золотая, то у неё — серебряная, украшенная белым жемчугом и перьями. Она сочеталась с ниткой роскошного жемчуга, обвивавшей её шею и свисавшей с ушей.

На вершину горы опустились сумерки, и глаза Психеи уловили какое-то движение в небе. Появился Зефир, бог западного ветра, ведя за собой множество людей в самых красивых одеждах и праздничных масках. Сердце Психеи упало, когда она пересчитала их. По меньшей мере сотня человек плыла следом за богом — гораздо больше, чем пятьдесят, которые они ожидали увидеть. Она повернулась к хозяину замка, в её голосе слышалось беспокойство.

— Мне так жаль, — сказала она дрожащим голосом. — Мой отец явно пользуется твоим гостеприимством.

Хозяин замка нежно положил руку ей на плечо, и от его прикосновения у неё по спине пробежала приятная дрожь.

— Не волнуйся, Психея. Здесь рады всем. У нас достаточно еды и вина, чтобы их накормить.

Его слова, хоть и были добрыми, не смогли развеять её опасений. Она смотрела, как Зефир опускается, осторожно опуская гостей на землю. Её сердце бешено колотилось, когда она оглядывала толпу в поисках знакомых членов своей семьи. Наконец, она увидела их — своего отца, мать, двух сестёр и их мужей. Они стояли впереди с царственным видом, хотя даже под масками казалось, что их глаза широко раскрыты от удивления.

У Психеи перехватило дыхание. Прошло больше четырех недель с тех пор, как её принесли в жертву красному дракону на вершине горы Китира. Четыре недели с тех пор, как её отец пронзил стрелой Нико, когда тот пытался спасти её. С тех пор она не видела их, и теперь, стоя перед ними, её чувства были спутанной паутиной любви, гнева и печали.

Первой подошла её мать. Слёзы потекли по её лицу, когда она увидела Психею. Не колеблясь ни секунды, Психея подбежала к ней и обвила руками шею матери. Мать заплакала от благодарности и облегчения, прижимая к себе дочь так, словно никогда не собиралась её отпускать.

— Моя дорогая Психея, — всхлипывала мать из-под маски. — Я думала, что потеряла тебя навсегда.

Психея крепко обняла ее, собственные слёзы смешались с материнскими.

— Я здесь, мама, и я так счастлива тебя видеть. Я так сильно по тебе скучала.

Психея сняла маску и попросила мать сделать то же самое, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза.

— Ты никогда не выглядела такой красивой, — прошептала мать.

Когда она наконец отстранилась, Психея повернулась к отцу. Король Китиры стоял высокий и гордый, но в его глазах была мягкость, которую Психея помнила с детства. Психея шагнула вперёд и поцеловала его в щеку, обнаружив, что теперь, когда он был в её присутствии, ей было удивительно легко простить его.

— Отец, — тихо сказала она.

Голос короля прерывался от волнения.

— Психея, моя дорогая дочь. Я рад видеть, что ты так хорошо выглядишь.

Психея улыбнулась сквозь слёзы, но момент радости был недолгим. Она повернулась к сёстрам, Аглауре и Сидиппе, которые стояли чуть в стороне от остальных членов семьи. Они смотрели на великолепный замок позади неё, широко раскрыв глаза от зависти. Сердце Психеи упало от их отчуждённости, и она выругала себя за то, что не предвидела этого. Она вернула маску на лицо и шагнула вперёд, чтобы поприветствовать их.

— Здравствуйте, сёстры.

Объятие Аглауры было коротким и напряжённым, улыбка не коснулась её глаз.

— Психея, какое прелестное платье.

— У тебя тоже прелестное, — сказала Психея, но Аглаура только нахмурилась.

— Похоже, он всё-таки не дракон, — добавила Аглаура, разглядывая сильного, красивого и грозного мужчину, стоящего рядом с Психеей.

— Какое облегчение, не правда ли? — Весело сказала Психея, но сёстры не разделили её улыбки, будто предпочли бы, чтобы её съели.

— Это чудо, — добавила её мать. — Ответ на мои молитвы.

Объятия Сидиппы были такими же холодными, а голос резким.

— Я никогда не видела таких крупных жемчужин, как эти. Они тебе так идут.

— Спасибо, Сидиппа. Твой изумрудный кулон подчёркивает зелень твоих глаз.

Сидиппа потрогала своё более скромное ожерелье и повернулась, чтобы что-то прошептать мужу.

Психея попыталась отмахнуться от их холодного обращения. Она заставила себя улыбнуться, поворачиваясь к хозяину замка, который оставался молчаливым наблюдателем. Он шагнул вперёд, привлекая к себе внимание.

— Добро пожаловать всем, — сказал он глубоким и звучным голосом. — Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

Когда гости вошли внутрь, Психея почувствовала укол грусти. Она надеялась на радостное воссоединение, но зависть сестёр омрачила этот вечер. Она взглянула на хозяина замка, ища утешения в его пристальном взгляде. Он ободряюще кивнул ей, и она черпала силы в его уверенности.

Вместе они провели гостей в большой зал, где всё богатство замка было представлено на всеобщее обозрение. Когда заиграла музыка и гости смешались, пробуя блюда и вина, расставленные на красиво украшенных столах, Психея встала рядом со своим защитником, на сердце у неё было тяжело, но она надеялась.

В тот момент она поняла, что семья определяется не только кровными узами. А связями, которые люди решили поддерживать, любовью, которую они решили дарить, и силой, которую они нашли друг в друге. И, взглянув на хозяина замка, она поняла, что обрела новую семью, которая поддержит её, несмотря ни на что.

Она повернулась к нему, её сердце было полно благодарности и, осмелюсь признаться, любви.

— Ты потанцуешь со мной?

— Это было бы честью для меня, — ответил он, беря её за руку.

Она едва могла сдерживаться, когда он заключил её в объятия и закружил по танцполу с такой грацией, силой и уверенностью. От ощущения его руки на своей талии у неё по спине побежали мурашки, и она поймала себя на том, что ей уже не терпится поскорее закончить бал, чтобы они могли остаться наедине.

— Я придумал загадку, — сказал он ей на ухо, — которая может дать тебе подсказку о том, кто я такой. Как ты знаешь, мне запрещено называть своё имя по причинам, которые я не могу объяснить, но сегодня я не смог придумать ни одной причины, по которой ты не могла бы догадаться сама.

Сердце Психеи учащённо забилось. Может ли она узнать, кто является её защитником и любовью всей её жизни сегодня вечером?

— Я с нетерпением жду твоих следующих слов.

Он прочистил горло.

— Невидимый, но ощутимый, я возбуждаю и веду за собой. В глубокой тени я помогаю вам процветать. Хоть я и безграничен, меня трудно найти. Я разжигаю страсти в сердцах. Я разжигаю пламя, которое питает сердце, и вздыхаю, когда влюблённые расстаются. Без меня цели исчезли бы, но я — сила, которая заставляет их оставаться. Кто я?

Психея попросила его повторить загадку, и он повторил. Она ловила каждое его слово и пыталась найти связь между ними.

Когда он закончил, она пробормотала:

— Цели зависят от мотивации. Ты, должно быть, хочешь, чтобы они к ним стремились. Мотивация будоражит и движет, но не разжигает пламя, которое питает сердце. О… теперь я понимаю. Ты — желание.

— Моя умница Психея, — сказал он, и его глаза заблестели.

Она склонила голову набок, когда он взял её под руку. Когда она снова повернулась к нему, то сказала:

— Ты — мечта моего сердца, но это не говорит мне о том, кто ты на самом деле.

— Я — заветное желание твоего сердца? — мягко спросил он.

Прежде чем она успела ответить, к ней подошли сёстры и оттащили её от танцующих.

— Маме нужна твоя компания, — настаивала Аглаура.

— И нам тоже, — добавила Сидиппа.

Психея извинилась перед своим защитником и последовала за сёстрами через комнату через парадную дверь в сад, где её мать уже сидела на скамейке.

— Посиди со мной. — Мать похлопала по сиденью рядом с собой.

Психея повиновалась, и каждая из её сестёр принесла по стулу с террасы в саду, чтобы присоединиться к разговору.

— Я рада, что ты здесь одна, — заговорщицки произнесла её мать. — Скажи нам, Психея, дорогая. Ты действительно счастлива здесь?

— Да, — без колебаний ответила она. — Он добрый и щедрый, и мне нравится его общество. У нас много общего.

— Он красив под маской? — спросила Сидиппа.

Психея нахмурилась.

— А это имеет значение?

Сидиппа переглянулась с Аглаурой и сказала:

— Мне просто любопытно. Ты находишь его привлекательным?

— Не знаю, — призналась Психея. — Я никогда не видела его лица.

Её мать ахнула и прикрыла рот рукой.

— Почему нет? Что он скрывает?

— Он отвратительный монстр, вот кто! — воскликнула Аглаура.

Сидиппа щелкнула пальцами.

— Я так и знала!

— Нет! — заплакала Психея. — Может, он и скрывает своё увечье, но он не уродлив. И, как я уже сказала, не имеет значения, как он выглядит.

Сидиппа наклонилась вперёд.

— Существовал ли когда-нибудь красный дракон, как предсказывал Оракул?

Психея кивнула.

— Он может переходить из одной формы в другую. Его истинная форма — это то, что вы видите, но он может принимать форму дракона.

Аглаура прищелкнула языком.

— Откуда ты знаешь, что дракон — это не его истинный облик, и что его сегодняшнее появление — всего лишь видимость, магическое заклинание?

— А это имеет значение? — снова настаивала Психея. — Я же говорила вам, мне всё равно, как он выглядит. Важно то, что у него на сердце.

— Или, может быть, тебя волнует только его богатство? — обвинила Сидиппа, махнув рукой в сторону величественного замка позади них.

Прежде чем Психея успела возразить, мать сжала её руку.

— Несмотря на то, что я рада видеть тебя живой, я волнуюсь, мой ангел.

— Не волнуйся, мама. Я никогда не была так счастлива.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — заявила Сидиппа. — А что, если он откармливает тебя, чтобы съесть, когда ты станешь толстой?

Психея рассмеялась и пренебрежительно махнула рукой.

— Это смешно.

— Правда? — задумалась Аглаура. — Или его нежелание показывать своё лицо просто смешно?

— Уверена, что он расскажет об этом до того, как мы поженимся, то есть если спросит меня, — вставила Психея. — Кроме того, как ты и сказала, нет никакого способа узнать, какой у него истинный облик, поэтому я сомневаюсь, что вы были бы довольны, если бы он показал самое красивое лицо на свете. Вы всё равно подумали бы, что это трюк.

Её мать подняла палец.

— Но есть способ узнать правду. По крайней мере, так мне сказали давным-давно. Какая бы форма ни отразилась в зеркале, она всегда будет иметь истинное сходство.

Её сёстры восторженно захлопали в ладоши.

— Поставь перед ним зеркало на ночь, когда он уснёт, — предложила Аглаура.

Сидиппа с энтузиазмом кивнула.

— Тогда ты будешь знать наверняка.

— Не знаю, — вздохнула Психея.

Мать похлопала её по руке.

— Подумай об этом, моя дорогая. Если ты будешь осторожна, он никогда не узнает, и ты будешь спокойна. Что бы ты ни обнаружила, ты узнаешь правду.

— И ты сможешь принять более взвешенное решение о том, выходить ли за него замуж, — добавила Сидиппа.

Психея посмотрела на каждую из своих сестёр и сказала:

— Если он сделает мне предложение, я выйду за него замуж, как бы он ни выглядел.

— Ну, — холодно сказала Аглаура, — воспользуйся зеркалом, чтобы, по крайней мере, знать, за кого выходишь замуж.