Фиона Баттеркап «Тыквенная невеста» Глава 19

Брэм, дрожа, выбрался из озера Холодный ключ. Он проснулся возбужденным и разочарованным. Возбужденным, потому что ему приснился реалистичный сон, в котором Мэриголд скакала на нем, как на несущемся галопом жеребце. Разочарованным, потому что, когда он открыл глаза, рядом с ним была только подушка.

Он не мог провести с ней еще одно уютное утро, особенно когда его либидо было на пределе. Лучше провести день где-нибудь на ферме, подальше от нее и от соблазна. Когда он вышел из дома еще до рассвета, земля уже покрылась инеем.

Скоро наступит зима.

Он надеялся, что она погасит огонь, который пылал в его жилах из-за Мэриголд. Прошлой ночью он должен был выразиться яснее. Она и так была на взводе, а он еще больше усугубил ситуацию. Рано утром, перед тем как отправиться в дальний конец фермы Мрачнокорень, он срезал несколько подсолнухов в качестве извинения. К счастью, она еще спала, поэтому он оставил ей записку, цветы и овсянку на плите.

Трусливо? Да, но цветы были красноречивее его слов.

Он тихо сложил еду и выстиранное белье в вещмешок. В хлеву он почесал Киун между рогами и поправил на бедрах пояс с инструментами. Глубоко вздохнув, отчего изо рта вырвалось облачко пара, он отправился проверять и чинить ограды, окружавшие все сорок гектаров фермы. Он надеялся, что изнурительная рутина усмирит его похоть.

Но этим надеждам не суждено было сбыться.

Из-за монотонности работы его мысли унеслись далеко, и он вспомнил, как Мэриголд прижималась к его бедрам, пока бушевала гроза. А потом его захватило воображение. Поправляя расшатавшиеся перекладины, он представлял, как снимает с нее одежду, укладывает ее на землю, дразнит и ласкает ее тело, пока она не кончает в его объятиях.

В этом теле. В этой форме.

Они не подходили друг другу так, как раньше. Он не был огромным, как в легендах, скорее размером с грозного солдата, и его член был пропорционален телу. Если подготовиться, у них все получится. С Мэриголд было приятно заниматься любовью, и он знал, как смягчить ее.

 Брэм в отчаянии прислонился лбом к перилам.

 День, потраченный на то, чтобы понять, как заниматься любовью с Мэриголд, закончился купанием в холодном озере.  Он не мог вернуться в коттедж с оттопыренными, как у подростка, штанами.

 На берегу озера в воде отражалось искаженное лицо Джаска Костолома.  В ее глазах он не был чудовищем.  Мэриголд ни разу не вздрогнула при виде него.  Нет, с того самого момента, как она появилась на его крыльце, она улыбалась.

 Может быть, он и не был таким чудовищем, каким себя считал.

 Его уши дернулись.  Где-то неподалеку стучала копытами одинокая лошадь.  Он застегнул пояс, когда одинокий всадник спешился и подошел ближе.  Если дрожь, которая сигнализировала о том, что кто-то пересекает границу, и была вызвана, то он принял ее за озноб от холода.  Возможно, это была роковая ошибка, ведь на рыцарских доспехах всадника красовался герб Криспина.

Его сердце колотилось, как у скачущей галопом лошади.

Мэриголд была одна.

— Стой. — Он зарычал — с таким же успехом можно было вцепиться в монстра. — Держись подальше, если знаешь, что для тебя лучше.

— Я, э—э… — рыцарь запнулся. — Сэр Брэм?

Брэм прищурился. Кто это был? И как он узнал, что он был… о, черт. Яркие глаза рыцаря и темные волосы с серебристой искоркой выдали его с головой.

— Коби? — Он одернул рубашку. — Это ты, парень?

Коби расплылся в улыбке.

— Да. В прошлом месяце меня посвятили в рыцари.

Брэм осмотрел мальчика, ставшего мужчиной, с головы до ног. Коби, похоже, не пострадал от проклятия. Дух сказал, что смерть наступит мгновенно, если он раскроет себя. Но… Коби был там той ночью и уже знал, кто он такой. Молодой рыцарь назвал его Брэмом, и все же он стоял здесь, здоровый и жизнерадостный. А прошлой ночью Мэриголд пришла к выводу, что проклятие помешало ему покинуть ферму Мрачнокорень, также без каких-либо негативных последствий.

Была ли в этом какая-то лазейка?

Дух недоговаривал… С другой стороны, духи не славятся прямолинейностью. Криспин был единственным человеком, который побывал на ферме и знал, кто он такой на самом деле. Но скользкий угорь никогда не называл Брэма по имени.

— Поздравляю. — Брэм перевязал свои мокрые волосы ремешком. — Криспин знает, что ты отважился на этот путь? Или твой капитан?

— Ты имеешь в виду сэра Кевина?

Брэм фыркнул.

— Святые угодники, Криспин назначил этого болвана капитаном дворцовой стражи?

— Да, он капитан. — Коби ухмыльнулся. — Но я не могу сказать, что он придурок.

— Я могу, — сказал Брэм. — Они знают, что ты здесь?

— Нас отправили в глухие земли на поиски принцессы Мэриголд, о чём я могу вам сообщить, поскольку стражник уже рассказал вам об этом в ту первую ночь. Однако остальные не знают, что я нахожусь именно в этой части леса. Я один на вашей ферме.

 Брэм был рад получить эту информацию, но всё же напомнил юноше, что не стоит выдавать своё одиночество. Этот урок должны были усвоить и другие. В Урожайной Лощине снова нарушили правила, и это могло стоить жизни рыцарям. Если бы Брэм захотел, он мог бы разорвать этого юношу на куски и бросить их в глубокое озеро. К счастью для парня, он не был кровожадным чудовищем.

 Он повесил влажное бельё на заплечный мешок.

— Зачем ты сюда пришёл?

 — Я следил за вами, сэр.

 — Зови меня Джаск, на случай, если кто-то подслушивает. — Брэм скрестил руки на груди. — Я впечатлён. Я тебя не заметил, хотя у меня превосходный слух.

 Он не мог не гордиться этим юношей. Коби тоже был подкидышем, которого сделали оруженосцем в гвардии принца. Учитывая их схожие обстоятельства, он проникся симпатией к мальчику и многому научил его за то время, что они служили вместе.

Щеки молодого рыцаря порозовели.

— Спасибо, сэр.

— Мы можем вернуться к сути дела? Почему ты следил за мной?

— Чтобы извиниться. — Губы Коби скривились в мрачной гримасе. — За то, что произошло три года назад.

На грудь Брэма навалилась тяжесть. Святые угодники, неужели Коби взвалил на свои плечи бремя проклятия? Всегда казалось, что люди, которые несут наименьшую ответственность, несут наибольшую вину.

— Парень, нет. — Брэм хлопнул ладонью по наплечнику Коби. — Тебе не за что извиняться. Это из-за моей гордыни я оказался в такой ситуации, и Криспин был виноват в том, что наложил проклятие. Ты невиновен ни в каком проступке.

Молодой рыцарь нахмурил брови.

— Но…

— Нет, я не хочу этого слышать. Что ты мог сделать? Поссориться с принцем? Он бы приказал духу проклясть и тебя тоже.

Плечи молодого рыцаря содрогнулись от глубокого вздоха.

— Спасибо, сэр. Я имею в виду, Джаск. И я хочу, чтобы вы знали — это я доставил уведомление о… о Брэме… принцессе. Она, ну, если вы не возражаете, что я так говорю, была опустошена. Спутнице ее подруги пришлось подхватить ее, чтобы она не упала на пол.

Сердце Брэма сжалось при виде этого зрелища.

— Я благодарен, что это был ты. Но скажи мне, ты рисковал своим положением, чтобы извиниться, когда должен был участвовать в поисковой группе?

— Да. То есть нет. — Коби почесал затылок. — Мы ищем принцессу Мэриголд. Кроме принца, его компаньонки и шестерых рыцарей, включая меня, никто в Урожайной Лощине не знает, что она пропала.

— Я с трудом в это верю, Коби. Ты же понимаешь, что если восемь человек посвящены в тайну, то хотя бы один из них проболтался. Я бы поставил на Кевина. — Губы Коби дрогнули в улыбке. — Согласен, это беспроигрышный вариант. Но я хотел предупредить вас, что ферма Мрачнокорень несколько раз упоминалась в разговорах, по очевидным причинам. После первого осмотра в ночь исчезновения принцессы подозрения принца поутихли, и поиски продолжаются в других местах. Я предан королевству, сэр, но принц… он не отличается благородством, и я не хочу ему помогать. Поэтому у меня возникла идея. Если у вас есть какая-нибудь вещь принцессы Мэриголд, я мог бы переправить её в другое место в королевстве. Возможно, поближе к Пограничью, чтобы сбить их со следа, так сказать.

Брэм переступил с ноги на ногу, разглядывая стоящего перед ним рыцаря. Коби был превосходным оруженосцем. Впитывал знания как губка, был почтительным, рано ложился спать и рано вставал, хорошо владел клинком и копьем. Брэм видел в юноше многое от себя, в том числе и честолюбие. Как бы ему ни хотелось довериться Коби, отдать ему вещь Мэриголд означало бы признаться, что она находится на ферме Мрачнокорень. Был шанс, что молодой рыцарь воспользуется… выздоровлением Мэриголд, чтобы повысить свой статус в окружении Криспина. Поэтому он не согласился.

— Стратегический план, — сказал Брэм. — Увы, мне нечего предложить. Я не видел принцессу Мэриголд с тех пор, как мы были в Торнвике.

— Вы уверены? — Коби вгляделся в его лицо. Брэм сохранял невозмутимое выражение лица.

— Да.

Коби кивнул и отступил назад.

— Мне нужно вернуться, чтобы не вызвать подозрений. Предложение остается в силе. Если передумаете, мой патруль будет приезжать сюда каждую неделю в этот день, обычно утром. А пока прощайте. — Под ногами Коби захрустели камни, когда он направился к своей лошади.

Со всей выдержкой, на которую он был способен, Брэм не спеша натянул сапоги. Над головой кружили цапли, перекликаясь друг с другом, но их крики заглушал бешеный стук в его ушах. Мэриголд осталась в коттедже одна из-за его сумбурных чувств.

О чем он только думал, проведя весь день вдали от нее?

Ее безопасность была и всегда будет его главным приоритетом.

Он неторопливо зашагал прочь от скалистого берега, где его могли увидеть посторонние. Как только он скрылся в лесу, он побежал. Земля дрожала под его ногами, поваленные деревья испуганно пригибались, когда он перепрыгивал через них, и вот наконец впереди показался его коттедж. В окнах горел свет, из камина валил теплый дым.

Он распахнул дверь, затем закрыл ее на задвижку.

Его встретил теплый аромат свежего хлеба и чего-то вкусного. Песочные часы показывали время приготовления того, что находилось в духовке. Он бросил сумку и инструменты на скамейку, затем огляделся, но в коттедже никого не было.

Ни на кухне, ни в столовой, ни перед камином.

— Мэриголд! — позвал он. — Где ты?

Никто не ответил. Страх пронзил его, когда он ворвался в заднюю дверь. Она прибралась во дворе и приготовила белье для завтрашней стирки. Все животные были загнаны в загон и накормлены, но у него не было ни времени, ни терпения восхищаться ее работой.

— Мэг? — На улице они согласились называть ее другим именем.

Ответом был только шум ветра в кронах деревьев.

Святые угодники, она же не пошла бы за добычей одна, не так ли? Не без корзины. Он нырнул обратно в дом, чтобы проверить, в чем дело, и его охватила паника.

Ее плащ висел у двери, а корзинка стояла на скамье.

— Мэриголд? — Он загородил собой вторую дверь, в его голосе слышалась мольба.

— Джаск? — отозвалась она с чердака. — Что не так?

Она была в безопасности. Он почувствовал облегчение, когда скинул ботинки и взбежал по лестнице, где увидел, что его принцесса трёт кулачком глаз.

— Я что, ужин спалила? – спросила она. — Я заснула, пока читала.

— Прости. — Он притянул её к себе, желая ощутить её тело рядом, чтобы убедиться, что она здесь и с ней всё в порядке. — Мне так, так жаль.

Она распахнула глаза.

— За что?

— За прошлую ночь. — Он обхватил её лицо ладонями и заглянул ей в глаза. — И за то, что оставил тебя сегодня одну.

Она нахмурила брови.

— Мне ведь это не снится, правда?

Она больно ущипнула его за грудь.

— Ай. По-моему, щипать нужно себя.

— Так лучше. — Она высвободила руки, зажатые между ними, и положила ладони ему на плечи.

— Почему ты спросила, не сон ли это?

— Потому что… — она провела пальцами по его ключицам. — Этот сценарий снился мне уже несколько раз, а потом я просыпалась до того, как… Ну, тебе не нужны подробности, но это уже начинает немного… раздражать.

Внизу живота у него разлилось желание. Он отчаянно хотел ее, но ему нужно было, чтобы она взяла инициативу в свои руки. Вчера он все испортил и не собирался повторять эту ошибку.

— Мне нужны подробности. — Он убрал прядь волос с ее лба. — Чтобы ты не раздражалась. Скажи, что происходит в этом сне?

— Сначала ты меня целуешь, — сказала она.

— Вот так? — Он наклонился и коснулся ее губ своими. Сначала дразняще, потом настойчивее. От нее пахло мятой и медом. Обещанием. Этого было недостаточно — ему всегда было мало откусить от нее по чуть-чуть. Он провел языком по ее губам, и она приоткрыла их.

Боже милосердный, она была его любимым вкусом.

От ее тихого стона у него кровь забурлила в жилах. От фантазий он возбудился, но от этого зрелища его бросило в жар. Она обвила руками его шею, приподнялась на цыпочки, и мягкие холмики ее грудей прижались к его груди. Он опустил руки на ее округлые ягодицы и прижал ее к себе, чтобы она почувствовала, как сильно его возбуждает.

Он прервал поцелуй, с нетерпением ожидая следующего указания.

— Что дальше?

Она вздрогнула, когда он лизнул нежную мочку ее уха.

— Ты поднимешь меня и относишь на кровать.

В жизни не было ничего, что ему хотелось бы сделать больше. Легко наклонившись, он подхватил ее на руки и понес к своей огромной кровати. Там он опустился на колени и бережно уложил ее на постель. От неприкрытого желания в ее глазах у него на мгновение перехватило дыхание.

— А потом? — Он снова поцеловал ее.

— Это самое неприятное. — Она хлопнула по одеялу. — Обычно Барнаби будит меня, прежде чем мы пойдем дальше.

Он провел пальцем по ее шее.

— Ты бы хотела, чтобы что случилось?

— Я бы хотела… — Она поймала его руку и поцеловала зажившую ладонь. — Я бы хотела, чтобы ты развязал мои подвязки.

Про себя он подумал, что это доставило бы ему бесконечное удовольствие.

Он медленно скользнул руками под ее юбки. Провел по гладкой округлости ее икры, затем потянул за толстую ленту, удерживающую чулки на месте выше колена. Бант легко развязался. Он наслаждался прикосновением своей кожи к ее коже, когда повторял то же самое с другой стороны. С величайшей осторожностью он снял с нее чулки, затем бросил все на пол.

— Дальше? — подсказал он.

— Ты снимаешь рубашку.

Белье присоединилось к ее чулкам на полу прежде, чем она закончила фразу. Лучи заходящего солнца, проникавшие в окно, осветили его, и она смогла разглядеть его как следует. Он замер, молча давая ей возможность отступить, уйти от всего этого, от него.

Она приподнялась на локтях, окинула взглядом его тело, а затем снова посмотрела ему в глаза.

— Вчера, когда ты рубил дрова… или прошлой ночью, когда ты промок до нитки… я думала, что ты не можешь быть ещё красивее, но я ошибалась.

От её восхищения у него перехватило дыхание. Он очень надеялся, что она не испугается его. Но чтобы она считала его красивым… Это не избавило его от тяжести в груди, но было хорошим началом.

Мэриголд опустила ноги на пол.

— Поможешь мне снять платье?

Она взяла его за руки и подвела к завязкам на груди. Платье было голубым, как её глаза, и соблазнительно открывало верхнюю часть груди. Особенно когда она замешивала тесто, и грудь под тканью приподнималась. Это была одна из причин, по которой он с радостью переложил эту обязанность на нее. Дрожащими руками Брэм развязал шелковую ленту, стягивавшую петельки.

Когда полы распахнулись, под тонкой сорочкой, надетой под платье, показались тугие бутоны ее грудей. Он просунул руки под плечи ее платья и потянул. Синяя шерстяная ткань упала к ее ногам, и, святые угодники, на ней не осталось ничего, кроме сорочки. В угасающем золотом свете дня очертания ее тела были отчетливо видны.

Все, что отделяло его от триумфа, — это тонкая льняная сорочка.

Она завела руку за спину и расстегнула замочек медальона. Она осторожно положила ожерелье на прикроватный столик, на мгновение задержав на нем пальцы, а затем повернулась к нему.

Он поцеловал ее в лоб.

— Ты уверен?

— Больше, чем я сама. — Она потянулась к его поясу и расстегнула пряжку.

Его штаны и брэ упали к лодыжкам, мягкие, как свежие опавшие листья. Смелая и любопытная Мэриголд запустила руку ему под брэ. Он ахнул, когда она нашла его член и начала ласкать.

— Похоже, ты тоже уверена в себе. — Он оперся о спинку кровати. — Святые угодники, Мэриголд.

— Не упоминай святых. Они сейчас заняты другими делами. — Она приподнялась на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ, а свободной рукой обхватила его за плечо, чтобы не упасть, пока ласкала его.

Его нетерпеливые руки скользили по ее телу. Она стала еще более женственной, чем в Торнвике, словно расцвела и была готова раскрыться.

И как же ему хотелось раскрыть ее.

Он сжал ткань на ее бедрах в кулаках и стянул платье через голову. Это движение заставило ее прекратить ласки, но это было к лучшему. Еще немного ее внимания, и он бы не выдержал. Сняв с себя одежду, Брэм повел ее назад, пока ее колени не подогнулись к кровати.

Откинувшись на спину, она потянулась к нему.

— Будь со мной, Джаск.

Имя прилипло к ней, как репейник. Но сказать ей об этом значило погубить ее, поэтому он не стал исправлять ошибку. Он все еще был ее Брэмом, и она хотела его. В этом он находил утешение.

Он обхватил руками ее голову.

— Ты не представляешь… — Он поцеловал ее, наслаждаясь ее нежностью. — Как тяжело было день за днем работать бок о бок с тобой.

— Скажи мне, — попросила она с улыбкой.

Он обхватил ладонями ее грудь, провел большим пальцем по упругой вершинке.

— Каждый день я мечтаю о том, как наклоню тебя над кухонным столом и возьму перед завтраком.

Он лизнул ее тугой бутончик, как ей нравилось много раз в Торнвике. Под его пристальным вниманием она напряглась и задрожала. Он переключился на другую грудь, чтобы не вызвать ревности.

— И снова, там, во дворе, я хотел уложить тебя на раскладной стол больше раз, чем звезд на небе. — Дразня ее нежную плоть, он положил ладонь ей на живот и медленно провел ею по теплу между ее бедер.

Там он обнаружил ее плоть, набухшую, жаждущую и влажную.

Не то чтобы он произносил это слово при ней вслух.

— Где же еще? — выдохнула она, когда он обвел выпуклость так, как она его учила.

— Дерево, на котором мы нашли златоглазок, — сказал он. – Прямо там, как животные. Кора царапает твою спину, когда я прижимаю тебя к ней.

— Да, — сказала она. — Давай сделаем это. Все это.

Он прикусил ее ухо.

— Я клянусь в этом.

У нее перехватило дыхание, когда он ввел в нее сначала один палец, а потом два. Она с готовностью приняла его, ее тело расслабилось, как земля после дождя. К черту Торнвик. Это было единственное возвращение домой, которого он хотел, и он больше не мог ждать.

— Подожди, — сказала она.

У него перехватило дыхание. Сейчас она опомнится и попросит его уйти. Он уважит ее желание, но, клянусь кровью и костями, это его убьет.

— Распусти волосы, — сказала она.

Он почувствовал, что снова может дышать. Резким движением он развязал шнурок. Когда он наклонился вперед, его черные волосы упали на нее.

— Так лучше?

— Да. — Она запустила руки в его волосы и обхватила его голову, притянув к себе.  — Ну что, теперь ты меня полюбишь?

Всегда. Он не знал, что будет чувствовать и как она отреагирует. Но она ждала его, готовая. Не время сомневаться. Время действовать.

Медленно, терпеливо, с наслаждением он вошел в нее.

Ее восторженный вздох был пределом мечтаний.

— Все в порядке? – прошептал он.

Она улыбнулась.

— Идеально. — Он подался бёдрами вперёд, и от её жаркого напора все мысли вылетели у него из головы. Просто возмутительно, что он провёл без неё три года. Что он вообще рискнул с ней расстаться, решив, что есть что-то важнее, чем быть с женщиной, которую всегда любил.

И будет любить всегда, с этого дня и впредь.

Он наклонился, чтобы поцеловать её. Она застонала и обхватила его бёдра ногами. Он прервал поцелуй, чтобы ещё раз взглянуть на неё. Если это был их последний раз, если утром она проснётся с сожалением, он хотел, чтобы у неё осталось это воспоминание. Её извивающееся тело, покачивающаяся грудь, полуприкрытые глаза.

Она смотрела на него.

Он поудобнее устроился, согнув ноги в коленях так, чтобы они оказались под её бёдрами, ещё больше раскрывая её для себя. Одной рукой он обхватил её за бедро, а другую положил ей на сердце. Оно билось под рёбрами быстро и сильно.

В пояснице нарастало сладостное напряжение. Он не собирался сдаваться, пока она не получит удовольствие. Он медленно и ритмично массировал тугой бугорок у нее между ног, как ей нравилось.

Медленно, медленно, медленно.

У нее снова перехватило дыхание, и она издала свойственный только ей тихий стон.

Ее маленькая смерть была близка.

Движения ее бедер становились все более настойчивыми, и вскоре стон перешел в крик. Она отдалась наслаждению, достигла пика. Жадное сжатие ее лона лишило его самообладания, и он с рыком присоединился к ней в этом общем забвении.

Его ноги дрожали, когда он прижался лбом к ее лбу, стараясь не давить на нее всем весом. Она обхватила его ногами за поясницу и притянула к себе.

Обессиленный, он рухнул на нее, а потом перекатился на бок.

Она повернула к нему лицо, лежавшее на подушке, прижала ладонь к его щеке и поцеловала его.

— Это было потрясающе.

— Согласен, принцесса.

Она провела пальцем по его груди.

— Но мы можем лучше.

Вы пропустили