Фиона Баттеркап «Тыквенная невеста» Глава 20
Мэриголд проснулась раньше пронзительного крика Барнаби. Сладко потянувшись, она повернулась и улыбнулась спящему Джаску. Куда приятнее заставать его здесь, а не просыпаться в одиночестве после утренних грез о том, как он оказывается в ее постели.
На этот раз всё было по-настоящему.
Она чувствовала себя опьяненной, но без каких-либо дурных последствий. Счастливая, разомлевшая, она уже сбилась со счета, сколько раз они с Джаском занимались любовью. Именно это и происходило прошлой ночью. Никаких случайных ласк — это была настоящая любовь.
Любовь.
Она поборола искушение убрать прядь волос, закрывавшую половину его лица. Его грудь мерно и глубоко вздымалась. Она также удержала руку от того, чтобы провести пальцами по рельефу его мускулов под единственной простыней, укрывавшей его.
Потому что орки, вообще-то, пышут жаром.
Будь он бодр, ему бы не досталось столь пристального созерцания ее персоны. Укутавшись в гору одеял, она, пожалуй, испытывала сейчас высшую степень уюта, доступную человеку за всю историю человечества. Мелкий дождь барабанил по стеклам, ей было тепло — но в меру, в туалет пока не хотелось, а сон был глубоким и сладостным, каким его делают лишь тяжелая работа да ясная голова.
Джаск обеспечил физическую нагрузку, а что до ясной головы?..
Она приняла решение.
Она не вернется в Торнвик.
Нет, она останется здесь, на задворках цивилизации, с Джаском на ферме Мрачнокорень. Ей казалось, что ее разбитое сердце уже никогда не исцелится после гибели Брэма. Но оно исцелилось — в самом неожиданном месте и с самым неожиданным человеком. Она не собиралась принимать это чувство как должное. Больше — никогда. Нет, она вцепится в него обеими руками и ни за что не отпустит.
Святые небеса, ей снова захотелось его.
Разве это нормально — испытывать столь сильное вожделение? Э, к черту! Если ее соки и вышли из равновесия, ей нравилось это состояние. При дворе Бесс ждала от нее сдержанности, притупления внутреннего света, чтобы не затенять мужчин. Но Джаск оценил ее острый ум с первой же встречи. Поощрял вопросы и задавал свои в ответ. Никогда не высмеивал за любовь к сказкам. Нет, он просто молча сидел рядом и вырезал из дерева, пока она перелистывала страницы.
Идеальная совместимость, чистая благодать.
А в постели они превращались в пламя.
Этого она не ожидала. Разумеется, надеялась. Но с Брэмом уходили века на то, чтобы понять, что именно доставляет ей удовольствие. Он был прекрасным партнером, но требовались эксперименты. С Джаском же всё было иначе. Он точно знал, как доставить ей радость, без всякого неловкого периода притирки.
Она нахмурилась.
Погодите. Откуда…
Барнаби пронзительно завопил при виде слабого просвета на небе.
Джаск глубоко вздохнул и распахнул глаза. Повернувшись к ней, он улыбнулся.
— Доброе утро.
— Сколько у тебя было женщин? — выпалила она.
Он фыркнул:
— Не такого приветствия я ожидал.
— Доброе утро, мой страстный Геркулес. Надеюсь, ты выспался. А теперь отвечай: сколько?
— Не считая тебя? — Он подпер голову рукой и провел пальцем по ее плечу. — Одна.
Как бы сильно ей ни хотелось его ласк, она стряхнула его руку.
— Не лги мне, Джаск Костолом. Я взрослая женщина и переживу правду. Десятки?
Он рассмеялся.
— Сотни?
Он закинул мерцающие волосы за плечо. Будь проклята его первобытная красота!
— Что побудило тебя задать этот вопрос? — поинтересовался он.
Мэриголд надула губы:
— Маленькая смерть. Я испытала ее не меньше четырех раз и при этом ни разу не подсказывала, как именно этого добиться.
— Может, я — природный талант? — Он запустил руку под простыню, нащупал ее грудь и провел большим пальцем по затвердевшему соску.
— Видишь? О том и речь! Ты точь-в-точь знаешь, как… — она ахнула от легкого щипка, — …возбудить меня.
— Пусть у меня была всего одна женщина, но любились мы часто. — Он придвинулся ближе и поцеловал ее в шею. — Она хорошо меня научила.
Ревность обожгла Мэриголд изнутри. Что было верхом лицемерия, учитывая, что она сама проливала слезы по Брэму на глазах у этого мужчины. В конце концов, у них обоих было прошлое.
— Как ее звали?
— Ни за что не скажу. — Джаск откинул одеяла, оставив лишь тонкую простыню.
— Умоляю, я должна знать.
— Извини, что разочаровываю. — Он скользнул под простыню, развел ее ноги и устроился между ними. — Позволь мне загладить вину.
Ее пальцы на ногах подогнулись от удовольствия, когда он принялся ласкать ее с нежностью гурмана.
Она задохнулась, чередуя короткие и долгие выдохи:
— Ты… — вздохи перешли в частое прерывистое дыхание. — Увиливаешь от ответа.
— Верно, принцесса. А теперь позволь помочь тебе кончить.
Мэриголд была истощена самым прекрасным образом.
Каждое из последних трех утр начиналось с твердости Джаска, и она с радостью помогала ему избавиться от напряжения. Их игры случались всякий раз, когда момент располагал к этому — а происходило это часто и совершенно непредсказуемо. Из всех мест, перечисленных Джаском в ту ночь, оставалось еще дерево с золотошляпниками в лесу, но она возлагала большие надежды на завтрашние походы за травами.
После долгих лет полусонного существования это казалось радостным перерождением.
Она принюхалась — пахта и печенье были готовы. Ей стоило лишь вытащить их из печи, как дверь отворилась. Джаск возвращался после купания в озере. Едва успев повесить рубашку, он обвил руки вокруг ее талии, зарывшись носом в шею.
— Скучала? — Он ощупал ладонью ее ягодицы сквозь домашнее платье.
— Каждую минуту. Хотя я весьма продуктивна в твоё отсутствие.
— Предпочел бы, чтобы ты была настолько одурманена, что каждую секунду молила о моем возвращении.
— Я могу совмещать, — улыбнулась она. — Садись, давай есть.
Она приготовила грибной суп с перловкой. Разумеется, с тимьяном. Разлив порции по тарелкам, они устроились за столом как раз в тот момент, когда со двора донесся знакомый перезвон колокольцев на упряжке Альфреда.
Джаск промокнул губы салфеткой:
— Я встречу гостя.
— Заодно позови его к столу, — крикнула вслед Мэриголд.
Джаск отодвинул стул и шагнул к двери. В дом хлынул пахнущий тыквами ветерок с созревших полей.
— Эй, Альфред! Не хочешь разделить с нами трапезу?
Альфред отозвался с улицы:
— С огромным удовольствием!
Мэриголд поднялась, зачерпнула в глубокую миску супа, положила на тарелку печенье и поставила на стол. Перевернув кувшин с сидром, который они с Джаском отжали две недели назад, она наполнила кружки пенящимся напитком.
К тому моменту, как угощение заняло свои места на столе, Альфред переступил порог.
— Добро пожаловать, Альфред. Есть новости из города?
Закрыв дверь, Джаск убрал в шкаф небольшой мешочек с мукой.
— Ничего особенного. Фестиваль по-прежнему отменен, а о новой дате свадьбы ни слуху ни духу. — Альфред повесил шляпу у входа. — Похоже, принцессе стало хуже. Опять лихорадка.
— И всё? — удивилась Мэриголд. — Всего лишь лихорадка?
— Слухи ползут самые разные. Горожане приписали ей всё подряд — от меланхолии до чумы. Я лично ставлю на отравление спорыньей. Пекарь Реми на днях продал партию паршивой ржи. — Альфред щедро намазал печенье пряным маслом. — Ему далеко до твоей выпечки, мисс Мег.
Стоило приложить усилия, и многое менялось — месяц назад она едва умела обращаться с тестом.
— Благодарю, — отозвалась Мэриголд.
— За скорейшее выздоровление принцессы! — Джаск поднял кружку, и они с Альфредом поддержали тост звонким стуком.
Спрятавшись за кружкой, она бросила на него суровый взгляд, пока он прятал ухмылку. Медовые пузырьки свежего сидра приятно покалывали язык. В отличие от крепкого «орчьего» пойла, этот напиток освежал, а не лишал рассудка.
— Чудная вещь, — Альфред принюхался к содержимому. — Как зовется?
— Это фирменный рецепт мисс Мег — «Лощинный красный», — произнес Джаск. — Она зовет его «Кранклским лучшим». Достаточно легкий, чтобы насладиться в полдень и не испортить вторую половину рабочего дня.
— Не захватишь ли с собой пару бутылей? — предложила Мэриголд. — Мы надавили слишком много, будет обидно, если пропадет.
— Не откажусь, коли не жалко, — кивнул Альфред.
Мэриголд зачерпнула ложку супа и подула на нее:
— Будем считать это честной платой за свежие сплетни.
Дальнейший обед прошел под рассказы о затихающей торговле на рынке, растущем недовольстве политикой Криспина и смех над тем, как стоически Джаск сносил прыжки Фаззла себе на колени.
Покончив с супом, Альфред сложил салфетку рядом с тарелкой:
— Мне пора в путь. Спасибо за гостеприимство, друзья.
Джаск собрал посуду:
— Я вынесу бочонок.
Во дворе Мэриголд и Альфред наблюдали, как Джаск зачерпывает сидр кувшином из большого бочонка и через воронку заливает его в путевой сосуд.
— А ты на него благотворно влияешь, знаешь ли, — заметил Альфред. — Я проезжаю здесь каждую неделю, а то и чаще — уже три года. С орками всегда сложно понять их чувства, но этот месяц — самое счастливое время, что я видел у него на лице.
— Рада это слышать, — улыбнулась она. — Он чудесный, просто люди часто его не понимают.
— Тут мы сойдемся. Поначалу я заезжал сюда по привычке — мы дружили с прежним хозяином, Халвардом, царство ему небесное. Каким бы букой ни казался твой приятель, он надежный малый. Толковый, привел заброшенную ферму в порядок. Трудится от рассвета до заката, будто пытается убежать от собственных мыслей. Но сейчас он явно успокоился. — Альфред покрутил в руках поля шляпы. — Надеюсь, вы не сочтете меня бестактным, мисс Мег, но ради Джаска я искренне надеюсь, что принцесса никогда не оправится от своей так называемой «лихорадки», и ты останешься здесь навсегда.
Лоб Мэриголд покрылся испариной.
— Не понимаю, к чему вы клоните.
Альфред хмыкнул:
— Правда? Ну-ну. Можешь не переживать. Я единственный, кто знает о твоем присутствии здесь, а я не болтун.
— Назвать вас неболтуном — явное преувеличение. — Она легко толкнула его плечом. — Каждую неделю вы привозите свежие сплетни из Урожайной Лощины.
— Ну, то ж просто беседа для поддержания духа. — Альфред подмигнул. — Но то, что происходит в глуши, здесь и остается. Особенно когда речь идет о твоем мужчине. Мое жизненное кредо простое: никогда не злить орка.
Джаск забил деревянную пробку в бочонок и взвалил его на плечо. Когда они обогнули дом, направляясь к повозке на переднем дворе, он предупредил:
— Ставь его на бок. Сидр еще немного бродит, так что я не стал запечатывать наглухо.
Он аккуратно умостил бочонок среди прочего скарба, чтобы уменьшить тряску по дороге в Урожайную Лощину.
— Благодарю, друг. — Альфред отвязал лошадь от клена. Забравшись на козлы, он приподнял шляпу. — До следующей недели.
Когда повозка скрылась из виду, Мэриголд тревожно переплела пальцы.
Джаск обнял ее за плечи:
— Что-то тревожит?
— С чего ты взял?
— Твои пальцы переплелись крепче шнуровки на корсете. — Джаск легко сжал ее плечо. — Ты так делаешь, когда нервничаешь.
Она разжала руки и уставилась на них:
— Правда?
— Правда. — Фаззл потерся о его щиколотки. Орк подхватил кота и принялся чесать его под подбородком. — Что не дает тебе покоя?
— Я искренне надеялась, что к этому моменту свадьбу отменят, признав меня пропавшей, или что Рован уже примчался бы за мной, чтобы вместе разоблачить козни Криспина. Но теперь… теперь, когда мы вместе, я не хочу отсюда уезжать… А вся эта ложь про мою болезнь явно затеяна лишь для того, чтобы выиграть время на поиски. Мне это не нравится.
Вот так. Всё сказанное было чистой правдой, но далеко не всей. Ни слова об умозаключениях Альфреда. И уж тем более — ни слова о вновь обретенной магии. Она решила повременить с признанием, пока сама толком во всем не разберется. В те недолгие минуты, когда удавалось остаться одной, она швыряла оранжевые сферы в сарай, деревья и даже в себя, но толку не было. Если это были простые светящиеся шарики, то совершенно бесполезные, поскольку гасли спустя десяток секунд.
— Признаю, было бы лучше, прими Криспин поражение. Но он слишком горд и не отпустит тебя, пока не усмотрит в этом выгоду для себя. — Он прижал ее к себе. — Тебя уже искали здесь однажды, пытались привлечь лесных тварей. Если они сунутся снова до того, как за тобой придет Рован, мы с этим справимся.
Хотелось бы ей разделять его уверенность. Но раз уж Альфред разглядел доброту в Джаске и понял, как хорошо они подходят друг другу, возможно, и другие прозреют? Например, простые жители Урожайной Лощины. И Рован. Быть может, даже младший брат с родителями.
В единстве — сила.
Как в той сказке о принцессе, которую охраняли семеро гномов — поодиночке никто из них не смог бы защитить ее от злой королевы, но вместе они победили.
Мэриголд вновь заломила пальцы.
Впрочем, не то чтобы победили… Она все равно отведала отравленного яблока, и малютки хранили ее тело в хрустальном гробу до приезда проезжего принца.
Но суть сводилась к тому, что для выживания нужны союзники.
