ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ
Афина была не той богиней, с которой стоило шутить. Медуза убедилась в этом на собственной шкуре, когда за осквернение священного храма была превращена в Горгону. В этом убедились и ахейцы после взятия Трои, когда осквернили посвященное ей святилище.
Гермес
— Добро пожаловать в редакцию UnGodly News, йельской многотиражки! — восклицаю я во весь голос, заставляя всех присутствующих обернуться.
Кое-кто реагирует с выражением лица в духе: «Ну вот, опять он».
Я киваю Лав, пропуская её вперед, и захожу следом.
Ряды столов с компьютерами и разбросанными листами занимают всё пространство, оставляя лишь узкий центральный проход. На дальней стене красуется пробковая доска, усеянная стикерами и цветными обрывками бумаги. С противоположной стороны находится изолированная каморка со стеклянными стенами — обитель главного редактора.
Афины Куинн Лайвли.
— Справа от тебя ты можешь наблюдать личных миньонов Афины Лайвли — стайку журналистов, которые смотрят на меня волком, потому что, очевидно, принимают себя слишком всерьез и воображают, будто вкалывают в New York Times, — я указываю на них широким жестом.
Лица у них, мягко говоря, не самые счастливые.
Перехожу к левой зоне.
— А вот с этой стороны у нас «комната ужасов», где восседает единственная и неповторимая королева Йеля! Чьи драгоценные ручки способны не только превращаться в увесистые кулаки, готовые отделать любого встречного, но и служить идеальным инструментом для написания глубоких, мудрых и революционных статей!
Лав уже почти смеется, качая головой. — Ты идиот.
— Было заметно, что все эти восторженные эпитеты — чистой воды стеб?
— Да.
Я киваю себе за спину. — Афина меня видела?
Лав на миг заглядывает в кабинет. — Да, думаю, видела.
Я подмигиваю ей.
Настало время для главного аттракциона, истинного шедевра, который делает эту редакцию уникальной. Деталь, которая никогда не перестанет смешить нас, Лайвли.
На стеклянной стене кабинета Афины висит распечатанная в формате постера статья, датированная концом сентября прошлого года. Заголовок гласит: «Святая по воскресеньям или грешница?»
На переднем плане — фото Хейвен без лифчика, снятое со спины. Перед ней стоит Хайдес с вытаращенными глазами и видом человека, который вот-вот грохнется в обморок.
На выражение лица Лав смотреть еще забавнее. Она подходит к статье и начинает читать, пока за нашими спинами возобновляется стук клавиш и негромкий гул голосов.
В конце концов она поворачивается ко мне, а я уже вовсю киваю. — Ага. Эта статья облетела весь универ, пока Хейвен не набросилась на Афину и не пригрозила изъять весь тираж. — Я вздыхаю. — Прекрасные воспоминания. Знаешь, она швырнула в неё пачкой газет. Чистое кино.
Я цепляю её мизинец своим и тащу к двери кабинета. — Идем, Любовь моя.
И снова я приоткрываю дверь, пропуская её вперед.
— Какой ты галантный, Лайвли.
— Это чтобы попялиться на твою ж…
Я обрываю фразу в тот миг, когда мы понимаем: Афина в кабинете не одна, как мы ожидали.
Она сидит за столом, а перед ней стоит какая-то блондиночка. Стоит той обернуться к нам, как я расплываюсь в улыбке. Не узнать её невозможно.
Блю Монтгомери.
Эпическая зазноба Афины. Та самая девчонка, которая нас предала и ненавидит. И которая, вероятно, предпочла бы проглотить половник, чем ответить моей сестре взаимностью.
— Гермес, сейчас не время, — спроваживает она меня нервным тоном.
Мой мизинец всё еще сжимает палец Лав, и она пользуется этим, чтобы потянуть меня к выходу. — Пойдем, кажется, мы что-то прервали.
Я оказываю сопротивление. — Конечно, мы что-то прервали, именно поэтому нам тем более стоит остаться.
Я отпускаю Лав, прохожу вперед и усаживаюсь прямо на стол, лицом к Блю.
Небрежно машу ей рукой. — Сделай вид, что меня здесь нет, детка.
— Не называй меня «деткой», — рычит она.
Я фыркаю. — Слушай, тебе вредно так жить. Я же о тебе забочусь. Вытащи уже кактус из задницы и поставь его в комнате как декор. Тебе полегчает, серьезно.
Афина хлопает кулаком по деревянной поверхности, а Блю так щурится, что я начинаю думать, не ядовитее ли она моей сестрицы.
Лав, оставшаяся в дверях, прикрывает рот рукой, подавляя смех.
— Ничего страшного, Блю как раз уходила, — нарушает тишину Афина.
— Что-то не похоже. Я остаюсь. Можешь мне помешать?
— Могу схватить тебя за волосы и вышвырнуть вон, как тебе идея?
Я очень хорош в понимании того, когда двое только что переспали. Но в последнее время я начал тренировать чутье и на сексуальное напряжение.
Так вот, теперь я за версту чую запах несостоявшегося секса.
И от этих двоих разит просто нещадно.
— В чем проблема, леди? Уверен, мы можем всё уладить, — вмешиваюсь я.
— Ни в чем! Как я уже сказала, она уходит, — повторяет Тена сквозь зубы.
Лав кивает на дверь, пока Блю стоит со скрещенными на груди руками, как ребенок, которого отчитывают родители.
Перед уходом я хлопаю Блю по плечу, отчего она резко отшатывается. — Если понадобятся советы насчет Афины — ищи меня. С радостью поработаю вашим Купидоном.
Я посылаю Афине воздушный поцелуй и забираю Лав, которую явно развлекла эта сцена. Мы даем дёру так быстро, как только можем. Оказавшись вне редакции и снова попав в коридоры, мы бесстыдно ржем, как два школьника.
Мы продолжаем хохотать, пока не доходим до кафетерия. Сейчас полдень, и зал еще не так забит, как обычно.
Лав тут же вычисляет кого-то знакомого, незаметно указывая в дальний конец зала. Зевс и Лиам сидят за уединенным столиком у стены. Лиам на диванчике, Зевс во главе стола.
Мы с Лав берем по бейглу и по бутылке воды. Я плачу за обоих, не давая Лав даже достать кошелек, и выхватываю её обед, чтобы самому донести до стола.
— Эй, ребзя! — приветствую я, подойдя достаточно близко.
Пропускаю её первой, она садится у стены, и я пристраиваюсь рядом.
— Как жизнь? — спрашивает Лиам. Он впивается взглядом в мой бейгл. — О, выглядит вкусно! Дашь откусить?
Он забирает его, не дожидаясь ответа, и вгрызается в него чересчур щедрым укусом.
У Зевса челюсти сжаты, всё его внимание приковано к Лав. — Ну, есть новости по миссии на Олимпе?
Лав прикрывает рот рукой, одновременно жуя и отвечая: — Наши хакеры всё еще изучают приложение «Пандора» в надежде найти лазейки в коде. Они отследили один IP-адрес, но когда его геолокализовали и отправили агентов на место, там ничего не нашли.
Я бы очень хотел сосредоточиться на этих серьезных и важных разговорах, но появление в кафетерии Локи с его дружками мгновенно сбивает мой настрой. Они — шумная и многочисленная компания, громко ржут и толкают друг друга. Типичная банда амбалов, которые бьют себя кулаками в грудь в ожидании бананов.
Почему я раньше не замечал, с кем он общается? Нет, я всегда считал его красавчиком, но, возможно… я никогда не присматривался по-настоящему.
Локи — единственный в этой толпе, кто достоин внимания. В своей белой майке, открывающей мускулистые руки, и с этими чертовыми каштановыми волосами, вечно так художественно растрепанными.
Наши глаза встречаются, как два притянувшихся магнита. Я ухмыляюсь, радуясь, что завладел его вниманием, и машу ему рукой.
Его раздражение для меня — чистый адреналин.
— Герм? — зовет Лиам.
Зевс машет рукой перед моим лицом.
— Что?! — фыркаю я.
— Ты тоже ездил стрелять? — переспрашивает Лиам. Только сейчас я замечаю, что он выглядит совсем не радостным.
— Да. — Краем глаза я не упускаю ни единого движения Локи, который застыл у раздачи, выбирая обед.
Лиам переводит взгляд на Лав и указывает на меня: — Почему он — да, а я — нет?
— Лиам, дружище, я тебя люблю, правда, — отвечаю я, оказавшись в затруднительном положении. — Но ты сам-то слышишь, что говоришь, и видишь, что творишь? Или это наши очень реалистичные галлюцинации?
Лиам ищет поддержки у Зевса: — Скажи хоть что-нибудь!
Зевс усмехается в кулак и вскидывает руки, умывая их: — Лиам, прости, но я очень рад, что тебе никто не хочет давать в руки пистолет.
Лав уже прикончила свой бейгл и допивает воду. На миг я поражаюсь её скорости, и она тут же это замечает. Оправдывается, пожимая плечами: — Люблю поесть.
Лиам всё еще ждет объяснений.
Лав вздыхает: — Лиам, я бы с радостью дала тебе шанс, серьезно. То, что ты несешь кучу сомнительных вещей, а твой мозг работает на другой частоте, еще не значит, что ты не можешь быть полезен. Поэтому я верю, что ты поможешь нам в другой части плана. Без оружия, но я уверена, что мы к тебе еще обратимся.
Её слова звучат мягко и взвешенно, на миг даже я в это верю. Хотя чувствую, что Лиама не возьмут с нами на Олимп в ноябре — и на то есть веские причины.
Тем не менее, Лиам так счастлив услышать это, особенно от агента ЦРУ, что расслабляется и улыбается: — О, ладно. Конечно, обращайся за советом в любое время! Я к твоим услугам.
Зевс смотрит на него с самой нежной улыбкой, какую я только видел у него на лице — он явно тронут этим странным и уникальным парнем, который умудрился заставить всех себя полюбить.
В тот миг, когда пара девчонок проходит мимо нашего столика и бросает насмешливый взгляд на Зевса и Лиама, последний замечает это и напрягается. Они что-то шепчут и быстро идут дальше, обернувшись еще раз, чтобы поглазеть.
— Забей, — шепчет ему Зевс.
Лиам впивается взглядом в мой бейгл и снова крадет его, откусывая второй раз. — Прости, когда я расстроен, мне нужно поесть.
— Ну так пойди и купи себе что-нибудь! — возмущаюсь я, забирая еду обратно.
— Они не первые, кто изучает нас так, будто мы два лабораторных экспоната, родившихся по ошибке, — продолжает Лиам. — Не выношу этого.
— Плевать на дегенератов, которые шляются по этому университету, — рычит Зевс. — Их мнение ничего не значит.
Лиам пожимает плечами, но вид у него всё равно неубежденный. — Не значит, но… они правы. Наверное, мы довольно странный дуэт.
Зевс наклоняется к нему так, будто нас с Лав больше не существует. — «Дуэт» — это слово для двух закадычных дружков, Лиам. Мы — пара, ты мой парень. Ясно?
Щеки Лиама вспыхивают, и когда каштановая прядь падает ему на лоб, щекоча глаз, он убирает её назад удивительно харизматичным жестом.
— Ясно.
Затем Зевс оглядывается с лукавой усмешкой на тонких губах. — И раз уж им так хочется на нас смотреть, пусть смотрят внимательно, как я тебя поцелую.
Всё происходит в мгновение ока.
Их губы встречаются в невинном поцелуе. Но затем Зевс поднимает руку и запускает пальцы в волосы Лиама, крепко притягивая его к себе, заставляя приоткрыть рот и пуская в ход язык.
По тому, как Лав, глядя на меня, разражается смехом, я понимаю, что у меня на лице написано крайнее потрясение.
Азарт берет верх, и я реагирую инстинктивно. Вскакиваю на ноги и начинаю вопить и аплодировать.
— Ну наконец-то, блядь! — кричу я.
Смех Лав становится еще звонче, и она вжимается в диванчик от того внимания, которое я привлекаю к нашему столу.
На нас смотрят все. Весь кафетерий, студенты, люди за стойкой. К моему огромному удивлению, кто-то присоединяется ко мне и тоже начинает аплодировать, подхватив почин.
Подошли и Посейдон, Хайдес, Дионис, Хейвен, Хелл и Гера — они свистят и орут так, будто только что закончилось грандиозное шоу. Аполлон ограничивается едва заметной улыбкой и стоит в стороне со своим привычным видом мрачного тихони.
Не знаю, как долго мы продолжаем это представление, но мне плевать. На несколько минут мы перестаем быть сломленной семьей, пережившей одну трагедию за другой. Мы просто семья, которой повезло найти друг друга, и мы радуемся только потому, что Лиам и Зевс поцеловались.
На секунду это возвращает меня в то время, когда мы танцевали под дождем. Возвращает к водопадам Панта-Врехи, радугам в небе и воде, льющейся отовсюду.
Я подхожу к Хейвен и крепко её обнимаю. Она встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку. Пока я стою, прижавшись к ней, я протягиваю руку и легонько щелкаю по щеке Хелл.
Я всё еще улыбаюсь, когда мой взгляд падает на стол, за которым сидит Локи. Его друзья пялятся на нас как на монстров, но он…
Боже, он улыбается.
Едва заметно, но улыбка есть. На этих полных губах, которые я целовал, к сожалению, слишком недолго.
Пока мы пытаемся втиснуться за стол, который явно не может вместить нас всех, я теряю всякий интерес к разговору. Я отвлечен Локи и пялюсь на него, даже не пытаясь это скрыть. Изучаю его внимательно — его и его друзей — пока он ест, положив рядом телефон, чтобы в любой момент написать и вступить в беседу.
Остальные громко спорят, даже не удосуживаясь повернуться к нему, чтобы он мог прочитать по губам. И в те редкие моменты, когда это случается и Локи начинает писать в своем синтезаторе, я замечаю, что никто не дает ему закончить. Локи стирает написанное и сдается, возвращаясь к еде.
Волна ярости обжигает мое тело. Она впивается в кости с такой силой, что перехватывает дыхание.
Когда он в очередной раз удаляет фразу, я вскакиваю на ноги.
Хейвен и Лав провожают меня взглядами, но я игнорирую их вопросы и иду к столу Локи.
Они все замолкают, но никто со мной не здоровается, никто не спрашивает, что мне нужно. Честно говоря, даже если бы спросили, я бы не ответил, потому что всё мое внимание сосредоточено на Локи.
Я занимаю свободный стул слева от него.
— Добрый день, ребятки. — Я говорю так, чтобы Локи видел моё лицо.
— Какого хрена тебе надо? — набрасывается на меня тот, что сидит напротив — бритый тип в уродливой оранжевой футболке.
Я притворяюсь, что не понимаю: — В смысле?
— Почему ты уселся за наш стол? — добавляет другой, на чьё лицо мне даже плевать смотреть.
— Вы показались мне очень дружелюбными и приятными собеседниками, вот я и пришел познакомиться.
— Вали отсюда, пока я не встал и не заставил тебя. Тебе не понравится.
Я округляю глаза: — Ого. Мне даже стало немного страшно, честно скажу. — Я и не думаю двигаться с места.
Глаза всех присутствующих прикованы ко мне, и это дает мне лишний повод потянуться и устроиться поудобнее, закинув ноги на стол. Я слегка покачиваю ими, будто в такт песне, которую слышу я один.
— Если вы не хотите меня здесь видеть, можете уйти сами. Я не сдвинусь, — заключаю я под конец.
— Пошли за другой стол, ну же, — предлагает кто-то.
Я машу рукой в воздухе: — Да за ради бога. Я скоро к вам присоединюсь!
Парни обмениваются недоуменными взглядами. Они меня не знают, в сущности, не знают, насколько я могу быть занозой в заднице.
— Локи вам не сказал? Мы с ним очень близки.
Он хватает телефон, чтобы начать писать.
В этот же миг один из его друзей пытается вставить слово, но я вскидываю руку, затыкая его.
— Дай ему сказать, — выплевываю я. — Дай ему время написать, кретин.
Локи не продолжает, он всё смотрит на меня так, будто я совершил нечто самое странное и невероятное в мире. Я чувствую его раздражение, но в то же время знаю, что оно вызвано благодарностью, которую он ко мне испытал.
— Смехота, — бормочет кто-то.
Стулья со скрипом отодвигаются почти в унисон, и стадо животных покидает стол. Только один из них дружески хлопает Локи по плечу, бросая, что они подождут его на баскетбольной площадке.
Оставшись наедине, Локи не смеет шевельнуться перед тарелкой с куриной грудкой и перцем, забытой на подносе.
Я чувствую его взгляд на себе, чувствую, как он скользит по мне, изучая всю мою фигуру, облаченную в желтый костюм.
«Весьма дерзкий выбор наряда».
Определенно не первое, что я ожидал от него услышать.
Я пожимаю плечами: — Плюс того, что на тебя и так все смотрят, в том, что ты можешь делать что хочешь. Можешь носить что угодно. Тебя заметят в любом случае и возненавидят еще до того, как увидят.
Мы смотрим друг на друга бесконечные мгновения.
«Тебе не стоит здесь находиться».
— Нет, не стоит. А тебе не стоит общаться с людьми, которые говорят, скрывая от тебя губы, и не могут подождать и минуты, чтобы дать тебе написать ответ.
Он улыбается. Я заглядываю в экран и вижу, что он печатает: «А с кем мне тогда общаться? С убийцей мо…»
Я протягиваю руку и кладу её на его ладонь, не давая продолжить. Светлые глаза встречаются с моими в захвате, столь же возбуждающем, сколь и болезненном.
— Скажи мне, Локи, каково это — целовать убийцу своей девушки?
Он с силой выдыхает и высвобождается. «Это ты меня поцеловал».
— А ты ответил на поцелуй.
«Это та версия, которую ты рассказываешь себе на ночь перед сном?»
Я откидываю голову назад и заливаюсь смехом во всё горло. — Не совсем перед сном, но про кровать ты угадал.
Я жду, что он проявит отвращение, но он лишь медленно качает головой и облизывает губу.
«Ты невероятен».
Я указываю на его обед: — А ты невероятно медленно ешь. Поторапливайся, у меня на сегодня еще дела.
«Я закончил».
Я привлекаю внимание Лиама, который всё еще сидит с остальной семьей, размахивая рукой, чтобы он посмотрел на меня. Затем указываю на поднос Локи.
— Тут бесплатная еда, иди сюда! — кричу я.
Локи замирает, и от меня не ускользает то, как он впивается зубами в губу, чтобы сдержать улыбку.
Затем он резким движением встает из-за стола и несется к выходу. Но в последний момент оборачивается, даря мне сладкий вкус победы.
И я подмигиваю ему.