БОГИНЯ ПОДЗЕМНОГО МИРА
Персефона воплощает в себе двойственность: жизнь и смерть, юность и зрелость, свет и тьму. Циклически перемещаясь между Землей и Аидом, она знает тайну сошествия и цену возвращения. Ведь только пройдя через смерть, жизнь может обновиться.
Лав
— Я начинаю жалеть, что пошла на поводу у Хейвен и вызвалась помочь ей с её играми, — признаюсь я.
Мои ботинки утопают в кладбищенской траве. Мы миновали центральную часть, где больше всего надгробий, и теперь идем по узкой боковой тропинке.
— Кто-нибудь из вас знает, что она задумала? — с трудом спрашивает Поси.
Он несет Зевса на руках, так как инвалидное кресло застревало в земле. Лиам тащит саму коляску.
— Нет, но что бы это ни было, будет весело, — отвечает Аполлон за моей спиной.
— Еще как будет, — гарантирует Афина.
Она идет впереди, указывая дорогу и освещая путь фонариком. Самой Хейвен среди нас нет — должно быть, она дала инструкции Афине, чтобы та привела нас к месту игры. Хайдес и Гера тоже, вероятно, с ней.
А вот насчет Гермеса я уверена.
Когда он сообщил мне, что уйдет раньше нас, я пыталась его остановить, напоминая, что мне платят за то, чтобы я не спускала с него глаз. Он ответил, что с Хейвен будет в безопасности, и мне нечего было возразить.
Даже идиоту понятно, что Хейвен Коэн дорожит Гермесом не меньше, чем братьями, хотя она не приходится ему сестрой — ни приемной, ни биологической.
— Пришли, — объявляет Тена.
То, что предстает перед нашими глазами, не совсем соответствует моим опасениям. Скорее, это вызывает недоумение.
В сиянии нескольких фонарей на траве расстелены четыре покрывала, образуя квадрат. С одной стороны сидят двое футболистов и Локи. Напротив расположился Гермес, прикладываясь к стеклянной бутылке так, будто он на пикнике с друзьями.
— А вот и вы! — приветствует он нас, вскакивая на ноги. — Располагайтесь, пока ждем нашу царицу Аида.
На покрывалах выставлено разное спиртное — крепкое и пиво. Оба игрока явно в замешательстве: они не притрагиваются к коктейлям, но от пива не отказываются. Может, боятся, что их отравили?
В мгновение ока Гермес оказывается рядом со мной. — Видала? Я жив-здоров. — Он подмигивает. — Садись, Любовь моя, и наслаждайся зрелищем.
Он исчезает прежде, чем я успеваю ответить или задать вопрос. Что ж, я сдаюсь. Усаживаюсь на одно из покрывал. Поси оказывается справа от меня, Аполлон — слева, но он сидит ко мне спиной.
Всё его внимание направлено на парней. По крайней мере, я так думаю вначале. Но как только я прищуриваюсь и глаза привыкают к ночной темноте, я замечаю это.
Чуть дальше, за покрывалами, стоит нечто похожее на деревянную стену. Прямоугольная конструкция высотой не меньше двух метров — определенно не то, что обычно можно встретить на кладбище.
— Позвольте представить участников. — Гермес стоит за спинами игроков. — Это наши деточки, которые разукрасили мне лицо. Их зовут Дэйв и Патрик. Дэйв — это тот, что с рожей гориллы и бритой головой. Патрик — крашеный блондин, косящий под Кена. А вот этот… это Локи, парень, который им помогал, сливая мои перемещения.
— Привет, приятно познакомиться, я… — начинает Лиам, махая рукой в воздухе.
Зевс тут же опускает его руку. — Не время.
Дионис, сидящий в самом дальнем углу, достает из своего кейса бутылку вина, бокал и штопор. На наших глазах он откупоривает бутылку и наполняет бокал до краев.
— Ну, когда начнем? Я начинаю скучать, — спрашивает он, ни на кого не глядя.
Словно в ответ на его просьбу, внезапная вспышка заставляет меня подпрыгнуть на месте. Лиам позади меня вскрикивает.
Вторая вспышка пламени заливает всё вокруг ярким светом.
Два факела вкопаны в землю по бокам той самой деревянной стены. Теперь она видна во всех деталях.
Я не успеваю рассмотреть её получше, потому что на площадку выходит Хейвен.
На ней длинное платье цвета бордо с очень тугим корсетом, подчеркивающим декольте. Юбка ниспадает до самой земли, но высокий разрез позволяет разглядеть бледную кожу её ног. Рыжие волосы собраны в высокий хвост, открывающий черты лица.
За её спиной, чуть поодаль, следует Хайдес — так, чтобы не затмевать её.
На нем рубашка в тон её платью, а лицо загримировано. От уголков губ расходятся черные линии, имитирующие зашитые шрамы. Глаза подведены алым лайнером.
Последней появляется Гера, одетая более повседневно. Она с улыбкой подходит к нам и садится рядом с Нисом.
— Добро пожаловать на Игры Богов, — провозглашает Хейвен.
Гермес — единственный, кто аплодирует и ликует. Мы остальные замерли в благоговейной тишине, ожидая неминуемой катастрофы.
Дэйв отставляет банку пива. — Короче, че нам, бля, делать?
— Дэйв, постарайся успокоиться и будь вежливее, — одергивает его Гермес, издеваясь.
— Они подписали отказ от претензий? — уточняет Хейвен, обращаясь к нему.
Гермес подтверждает кивком и машет белыми листками. — Мы договорились, что всё, что здесь произойдет, здесь и останется. Не то чтобы нам это сильно помогло, учитывая, что мы не в Йеле и у них не будет никаких доказательств того, что случится.
Только сейчас я замечаю, что Гермес всегда говорит, повернувшись лицом к Локи, чтобы тот мог читать по губам и чувствовать себя причастным.
Дэйв и Патрик поднимаются на ноги. Второй слегка пошатывается — знак того, что он выпил лишнего.
— Во что играть-то будем? На прошлой неделе в «Атласе» вы обещали совсем другое.
Хейвен встает перед деревянной стеной. Хайдес держится на почтительном расстоянии, но не сводит с неё глаз.
— Я дам вам возможность избежать этой игры, — начинает она. — Мы можем заключить сделку: вы сделаете то, что я попрошу, и в обмен сможете вернуться в кампус, не играя. Либо вы участвуете, но идете до конца.
Парни обмениваются взглядами.
— А если мы сыграем, че мы получим? — спрашивает Патрик.
Хейвен пожимает плечами. — Всё, что захотите. Назовите вещь — и она ваша.
— Я хочу бабло, — заявляет Дэйв, ухмыляясь как ребенок. — Получу его?
— Сколько угодно. У Лайвли его завались, — подтверждает Хейвен.
Хайдес усмехается.
Патрик поворачивается к нам, и его сальный взгляд останавливается на мне. — А я хочу её, кудрявую. Её можно получить?
— Нет, — мгновенно отзывается низкий, хриплый голос.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит.
Это Аполлон.
Моё сердце замирает, падает куда-то вниз и тут же подкатывает к горлу.
Должно быть, мне послышалось. Или же он говорил с кем-то другим.
— Тебе лучше сменить запрос, — предупреждает Гермес, внезапно перестав улыбаться.
Хейвен останавливает его жестом руки, черты её лица становятся жесткими и смертоносными. — Женщины — не вещи, которые можно выиграть. Даю тебе пять секунд, чтобы исправиться.
Патрик смеется. — А то че? Натравишь на меня своего хахаля, накрашенного как проститутка?
— Арес бы оценил эту шутку, — комментирует Нис.
— Я как раз всё записываю, чтобы отправить ему видео позже, — шепчет Лиам с телефоном в руке.
Хайдес делает шаг вперед. — Она и сама способна тебя отделать, поверь мне. Я бы с удовольствием посмотрел на это зрелище и вмешался бы только с её позволения. Но предупреждаю: еще одно лишнее слово — и я отрежу тебе язык.
Хайдес, кажется, производит на Патрика иное впечатление. Тот шипит что-то невнятное, прежде чем повысить голос.
— Ладно, меняю запрос. Мне не нужны деньги. Если я выиграю, я хочу, чтобы вы все, Лайвли, свалили из Йеля. Завтра же соберете чемоданы и выметитесь из университета вместе со своими гребаными пешками и вашими ебаными яблоками.
Афина, Аполлон и Гермес прыснули одновременно.
Хейвен слабо улыбнулась. — По рукам.
— Секундочку. А в чем заключается сделка, чтобы избежать игры? И вообще, что это за игра? — спросил Дэйв.
— Об игре вы узнаете только тогда, когда она начнется, — уточнила Хейвен. — Именно поэтому я и предлагаю вам лазейку. Я позволю вам не участвовать, при условии, что вы подпишете заявление об отчислении по собственному желанию. Я хочу, чтобы ваши задницы вымелись из Йеля до конца этой недели.
— Хрен тебе, — почти перебил её Патрик. — Мы — два ключевых игрока футбольной команды, а наши предки отваливают университету щедрые пожертвования. Нам остался год до выпуска. Мы никуда не уйдем.
Красные губы Хейвен растянулись в ослепительной улыбке. — Я так и надеялась, что вы не согласитесь. Наконец-то поиграем. Кто первый?
Дэйв вызвался первым, хоть и с опаской. Он едва не запутался в собственных ногах, допивая остатки пива. — Ну давай посмотрим, че ты там хочешь, стервочка.
Я заметила раздражение Хайдеса, но он не вмешался.
Хейвен подвела парня к деревянной стене. — Продолжай меня оскорблять, мне так будет только веселее.
Одного взмаха её руки хватило, чтобы трое человек пришли в движение.
Афина и Гермес встали по бокам от Патрика, удерживая его на месте.
Хайдес подошел к Дэйву и одним толчком припечатал его к деревянной стене. Только сейчас я разглядела: там были ремни, закрепленные на разной высоте. Дэйв оцепенел, раскрыв рот, пока Хайдес фиксировал его лодыжки. Он очнулся от парализующего шока, когда очередь дошла до рук, и попытался ударить Хайдеса.
Тот уклонился и цокнул языком. — Веди себя смирно, а то мне придется сделать тебе больно еще до того, как начнется игра моей девушки.
Лодыжки и запястья затянуты — Дэйв обездвижен на стене. Когда ремень застегнули вокруг его шеи, работа была окончена.
Хейвен схватилась за края длинной юбки и резким движением сорвала её. Под корсетом оказалась другая юбка, куда более короткая и облегающая, сделанная как шорты, что давало ей полную свободу движений.
Хайдес на секунду исчез в темноте и вернулся с подносом, который поставил рядом с собой. По подозрительному блеску металла я уже догадалась, что там лежит.
Хейвен вытянула первый остро заточенный клинок и покрутила его в руках, разглядывая в лезвии отражение своего лица.
— Хейвен! — воскликнул Зевс.
— Заткнись и не порти кайф, — прошипел Нис, которого происходящее явно заинтересовало.
Я почувствовала, как бледнею.
Аполлон повернулся ко мне, бросив любопытный взгляд, и когда увидел мой встревоженный вид, его губы тронула усмешка.
Ну еще бы, для него эта игра — просто детская забава по сравнению с «Виселицей».
— Дэйв, я буду задавать тебе простейшие вопросы. Вопросы, на которые ты точно знаешь ответы. Если ответишь — ты спасен. Если будешь молчать — я бросаю нож.
Дэйв задергался, будто грубая сила могла разорвать ремни. — Ты совсем ебнутая?! — заорал он.
— О, не думай, что правила игры подразумевают прицеливание в твое тело! Я не убийца. Я буду целиться в дерево, Дэйв. Серьезно. Я тренировалась несколько дней, так что я не совсем безнадежна. Точки, которые я выбрала для тебя: над головой и по бокам от неё, между ног — аккурат под пахом, где болтается хер, который стоило бы отрезать, — и рядом с руками.
— Да вы психи! — присоединился Патрик. — Че у вас в башке? Вы не можете…
Афина и Гермес грубо дернули его, мешая вмешаться. Тем временем Хайдес встал перед ним и оторвал длинный кусок скотча. Он залепил Патрику рот, мгновенно заглушив его крики.
Локи стоял неподвижно, как изваяние, с широко раскрытыми глазами и дрожащими руками.
Я легонько постучала Аполлона по плечу, и он повернул голову. — Да?
Я прильнула к его уху, с трудом игнорируя его парфюм. — Нам нужно присматривать за Локи. Он может сбежать и позвать на помощь. Если сегодня всё закончится плохо, нам конец.
Он кивнул. — Конечно, агент.
— Ты бы не решилась, — пробормотал Дэйв, который теперь остался один на один с Хейвен. — Ты не…
Рука Хейвен замахнулась. Лезвие промелькнуло в воздухе с впечатляющей скоростью и вонзилось в дерево рядом с рукой Дэйва. Нож прошел в считанных миллиметрах от его левого мизинца.
— Дэйв, отвечай на вопросы, будь любезен. Меткость у меня неплохая, но искушение засадить тебе нож в яйца очень велико, уж поверь мне.
— Если с нами что-то случится, мы заявим на вас. Плевать на ваши контракты. Я вызову копов!
— И кто вам поверит? У вас есть свидетели? — притворно поинтересовалась Афина.
Дэйв мотнул головой в сторону: — Локи! Локи подтвердит.
Хейвен напряглась, но не потеряла уверенности. — Когда он узнает, что вы скрываете, он сам не захочет вас видеть. И будет каждый день жалеть, что помогал вам причинять боль моему лучшему другу.
— Серьезно? И всё это из-за того, что мы пару раз вмазали этому извращенцу?
Слышать, как они оскорбляют людей, которых я за эти месяцы успела хорошо узнать, вызвало слепую ярость даже во мне. Тихий голос в голове нашептывал, что я хочу быть там, рядом с Хейвен, а другой напоминал, что я — агент ЦРУ.
— Дэйв, первый вопрос, — голос Хейвен зазвучал громче, эхом отдаваясь на освещенной огнем площадке. — У тебя когда-нибудь была сексуальная связь со студенткой по имени Наоми Риверс?
— Да, — ответил он, тяжело дыша.
Хейвен взяла новый нож. — Второй вопрос. Она давала согласие?
Дэйв опустил голову. Затем снова поднял её, и я поняла, что он не сводит глаз с оружия в руках Хейвен. Он выдал грязное ругательство. — Нет, не давала.
Мой гнев рос в геометрической прогрессии.
— Что ты сделал, чтобы затащить её в постель, Дэйв?
Дэйв молчал, и когда Хейвен начала замахиваться, он задергался.
— Я подсыпал ей что-то в напиток! Наркотик для изнасилования, и притащил в свою комнату. Она вырубилась у меня на кровати, и я трахнул её, пока она была в отключке, — выпалил он на одном выдохе.
К горлу подкатил ком тошноты.
Затем рука коснулась моего кулака, сжатого на бедре. Аполлон. И только сейчас я заметила, что сжала пальцы так сильно, что ногти впились в кожу.
Я попыталась расслабить руку, и он, кажется, остался доволен.
— Последний вопрос — это, по сути, приказ. Прости, что меняю правила так внезапно, но сама понимаешь. Лайвли меняют их так, как им вздумается.
На лице Хайдеса появилась зловещая улыбка.
— Сейчас мы тебя освободим, но ты подпишешь заявление об отчислении и больше никогда не приблизишься к Йелю или любому месту, где будет находиться Наоми. И более того — ты пойдешь с повинной и признаешь вину, учитывая, что заявление Наоми было отправлено в архив в январе за «недостатком улик».
— Чего?! — воскликнул он. — Я не пойду с повинной!
— О, Дэйв, ты и сам знаешь, как работает правосудие для нас, женщин. Что, по-твоему, тебе сделают? Дадут пожизненное? Не думаю. Учитывая, что твоя мать адвокат, худшее, что тебе грозит — пара месяцев в камере. Сомневаюсь, что закон будет к тебе суров и эффективен. Но важно то, что ты возместишь ей ущерб.
Дэйв забился, ударяя по деревянной стене так, будто хотел всё разнести. — Это попадет в газеты! У моего отца крупная компания! Я испорчу ему репутацию и…
— Наконец-то хорошие новости, Дэйв! — воскликнул Гермес. — Вот такие вещи мы обожаем слушать.
Афина поддакнула: — Сегодня я усну счастливой.
Массивная грудь Дэйва вздымалась всё чаще, пока Хейвен поигрывала ножом, делая вид, что примеривается для нового броска.
— Это всего лишь один бросок. Она не смо… — начал он.
Хейвен мгновенно замерла. — Ой, прости, я не предупредила. Это не единственное правило, которое я изменила. Если ты не согласишься, я брошу все ножи, что у меня есть. Их двадцать штук. Думаешь, моей меткости хватит надолго?
Нис зааплодировал, его щеки раскраснелись, а бутылка вина уже опустела. Приговорил в рекордно короткие сроки, ничего не скажешь. — Хорошо, что я тебя тогда не придушил в планетарии!
Гермес обернулся, показывая ему, что смеется. Затем его голубые глаза встретились с моими, и он подмигнул.
— Итак, я начинаю, — объявила Хейвен.
В ТОТ самый миг, когда лезвие срывается с руки, Дэйв вопит: — Ладно, я согласен, ладно! Я сделаю это! Черт, я сделаю это!
Нож вонзается в дерево впритык к его голове.
Хайдес подходит к нему, чтобы освободить, и на этот раз вмешивается даже Аполлон. Понадобится сила обоих, чтобы помешать этому идиоту сбежать.
Футболисты меняются местами — с той лишь существенной разницей, что Патрик уже знает, чего ждать от игры и, возможно, от вопросов Хейвен. Он бледен как полотно, и если бы его единственным преступлением было избиение Гермеса, я бы, наверное, прекратила эти безумные игры.
Мы с Тимосом всегда знали о знаменитых Играх Богов. Братья сразу объяснили нам, зачем они это делают — чтобы ублажить Кроноса и его мании. Но они также рассказали, как им удалось превратить их во что-то, имеющее мораль, веское основание.
Учитывая ситуацию в кампусе и Урана, который готов на всё, лишь бы их подставить, у них больше не было случая поиграть. Интересно, перенесут ли они теперь все свои личные игры за пределы Йеля, продолжая карать отребье, ошивающееся в этом колледже? Или залягут на дно, пока мы не решим проблему с Ураном?
Одно ясно: Хейвен Коэн только что обозначила точку невозврата. С этой ночи всё может либо стать намного хуже, либо пойти по их плану.
— Итак, Патрик. Будешь паинькой, как твой друг, и ответишь?
Хайдес срывает кусок скотча с его рта, не проявляя ни капли деликатности. Тот хрюкает, как свинья, коей и является.
— Почему бы тебе не сказать нам, как зовут твою бывшую девушку? Начнем с простого вопроса.
По выражению его лица я догадываюсь: он понял, куда она клонит.
— Нина. Нина Уотерхаус.
Хейвен начинает прохаживаться перед ним взад-вперед, держа лезвие наготове.
— И не соизволишь ли ты рассказать, что случилось после того, как ваши отношения закончились? Ну, вы расстались полюбовно или кто-то из вас двоих зашел слишком далеко?
— Откуда ты, блядь, это знаешь? Гребаная сука…
В мгновение ока лезвие пролетает по воздуху, нацеленное в Патрика. Оно вонзается точнехонько между его ног, прямо под пахом. Я жду, что это Хайдес, но нет — виновница Афина, всё еще стоящая с поднятой рукой.
Хайдес, стоящий рядом с ней и держащий поднос с ножами, застигнут врасплох. — Ну, вообще-то это должен был сделать я, но ты оказалась быстрее.
Хейвен, кажется, ничуть не смущена их вмешательством; она продолжает как ни в чем не бывало.
— То, как я об этом узнала, тебя не касается и вообще не важно. Даю тебе несколько секунд на ответ, прежде чем начну метать в тебя нож за ножом.
Патрика трясет, он опустил голову, глядя на оружие в нескольких сантиметрах от своего члена.
Это почти смешно. И я знаю, что Тимос оценил бы это, если бы я только могла рассказать ему, чему позволила случиться этой ночью. Он бы не одобрил. А ЦРУ могло бы даже отстранить меня от задания.
— Нет, мы расстались плохо. Я… я воспринял это совсем не очень. Я шантажирую её фотками, которые сделал, пока она спала голая у меня в кровати. Я угрожал слить их, если она не продолжит со мной трахаться.
Боже, да они один хуже другого.
Я ничего не знаю о Локи, кроме того, что выяснила во время короткой встречи в музыкальном классе, но мне трудно поверить, что он может быть таким же гнилым, как они.
— Сколько фоток? И где они?
— Штук пятьдесят, в папке на компе.
Хейвен хмыкает. — Скверное поведение, Патрик. И ты, Дэйв, — она указывает на него. Тот сидит в стороне под присмотром Аполлона и заполняет бланки. — Ты не лучше, чтобы ты знал. Вы оба — бастарды, которым мне очень хотелось бы искромсать хер этими ножами. Два папенькиных сынка, которые позволяют себе совершать гнусности и заминать их, выписывая университету чеки.
Интересно, сколько еще нечисти бродит по Йелю. Но проблема в самих основах. Она глубоко укоренилась в верхах, которые позволяют этому происходить и в большинстве случаев соглашаются прикрыть дерьмо в обмен на деньги.
Личное правосудие не может быть единственным выходом. Мы не можем вечно выискивать грязь, которую кто-то другой прячет под ковром.
— В конце этого вечера мы проводим тебя в комнату, и ты удалишь всё на наших глазах. Разумеется, оставишь Нину в покое и больше никогда к ней не приблизишься. Составишь компанию другу и исчезнешь из Йеля навсегда, — заключает Хейвен.
Несколько мгновений его глаза мечутся между её лицом и лезвием, которое лениво покачивается в её руках.
— Соглашайся и валим отсюда. Она наглухо отбитая, она реально в тебя их швырнет, — подгоняет его Дэйв.
Аполлон хлопает его по голове, как собаку. — Молодец, вижу, ты быстро учишься.
Гермес хихикает: — Дай ему печеньку, он был послушным песиком.
Патрик испускает вздох, его руки всё еще дрожат после броска Афины. Он кивает, а затем вслух подтверждает согласие.
— А почему бы нам не закидать их ножами, даже если они на всё ответили? — предлагает Нис. — И главное, почему вы никогда не покупаете нормальное вино для таких вечеров? — Он толкает бутылки со спиртным.
Гера кладет руку ему на плечо и что-то шепчет — возможно, пытается его успокоить.
Тем временем Патрика освобождают и усаживают в уголок заполнять заявление об отчислении вместе с Дэйвом под надзором Аполлона и Хайдеса.
Хейвен поворачивается к Локи, внезапно напоминая мне, что технически он тоже был приглашен на игры. — Ты тоже хочешь поучаствовать или пропустим?
Локи не отвечает, хотя и смотрит на неё. Он выглядит настолько напуганным, что мне становится его жаль.
— Ну так что, Локи? — настаивает она.
Вмешивается Гермес: — Нет, ПР, он не играет.
Локи поспешно кивает, соглашаясь с ним.
Хейвен и не думает проявлять к нему дружелюбие. — Надеюсь, с сегодняшнего вечера ты хорошенько подумаешь о том, какими людьми себя окружаешь. И поймешь наконец, кто здесь настоящие убийцы. И это уж точно не мой лучший друг.
Она поворачивается к нему спиной и с помощью Афины начинает разбирать небольшие подмостки, которые они соорудили. Они убирают ножи и гасят два факела, создававшие гнетущую атмосферу.
Гермес подходит к нам, зрителям, почти вприпрыжку, настолько неподобающе счастливый, что мне хочется рассмеяться. Когда он оказывается достаточно близко, я замечаю, что его лицо вспотело — возможно, от близости к огню.
Словно подтверждая это, он снимает пиджак, обнажая голый торс. Его рука появляется рядом с моей головой, тянясь к бутылке водки.
Он ничего мне не говорит, лишь одаряет мимолетной ухмылкой и тут же уходит. Я провожаю его взглядом, пока он не замирает именно там, где я и ожидала. Рядом с Локи, который из всех присутствующих кажется самым потрясенным.
Лиам прочищает горло, чувствуя себя не в своей тарелке. Зевс рядом с ним прижал руку ко лбу и опустил взгляд, будто его в край измотала собственная семейка.
— Весьма милая альтернативная версия Fruit Ninja, должен признать.