Семейные традиции
Есть семьи, которые играют в Монополию, другие хором ругают соперничающую команду перед телевизором, а кто-то собирается на барбекю по воскресеньям. А мы… ходим по кладбищам.
Знаю, звучит жутковато. Дружное семейство прогуливается по городскому погосту сразу после прибытия. И самое странное, что делаем это, будто у себя дома. Дом грызёт пачку Cheetos, потому что Бог явно не пожалел для него аппетита — его голод не уступает числу щупалец у Кракена. Я бросаю палку для Постре, которая, неутомимая, мчится туда-сюда, чтобы принести её обратно. Мама идёт, хмуро оглядываясь по сторонам, в красном спортивном костюме с носками, торчащими поверх её чёрных тяжёлых ботинок. А папа — двухметровый рыжий гигант — постоянно наклоняется, чтобы осмотреть землю или надгробия, поправляя очки и бормоча что-то себе под нос. Не знаю, кто из нас больше напоминает персонажа из какого-нибудь гротескного комикса.
И это ещё не всё. Мы выглядим как ходячая радуга: Дом — мулат, мама — смуглая, я — бледный, а папа —рыжий.
Если вам интересно, то Постре — блондинка. У неё чёрные кончики лап, изящная мордашка и острые ушки. Она самая красивая собака во всех Штатах, и я готов выстрелить серебряной пулей в любого, кто скажет иначе.
К счастью, кладбище, похоже, не пользуется популярностью у наших новых соседей, особенно на закате. Так что никто не обращает на нас внимания, пока мы осматриваем территорию и пытаемся выяснить, с чем можем столкнуться.
Но пока ничего интересного. Пусто, тихо, странно… мертво.
Никаких взломанных надгробий, царапин на камнях, тёмных пятен крови, следов на мху или выкопанных костей. Для такого старого кладбища оно выглядит подозрительно чистым. Я начинаю разочаровываться и скучать. Никаких признаков паранормальной активности. Хотя папа настаивает, что нашёл экскременты вермисов — тех самых червей, которые служат предупреждением о присутствии нежити.
Мы собираемся вокруг него, пока он копается в том, что, по его мнению, является экскрементами, хотя для меня это просто грязь. Папа явно заинтригован: их мало и они принадлежат разным временным промежуткам, что необычно для этих существ, которые обычно появляются как чума, стремительно размножаются и не уходят сами собой. Будто кто-то их вытравливает, а они возвращаются вновь и вновь.
Он уже достал свои инструменты и с увлечением возится с находками. Я тяжело вздыхаю: либо мы начинаем кого-то убивать, либо я ухожу.
Внезапный крик прерывает мои мысли. Мы поднимаем головы. На кипарисе сидит ворон, пристально глядящий на нас. К нему подлетает ещё один. У них белые грудки. Это не вороны.
— Аугуры, — тихо говорит мама.
Папа кивает, а я инстинктивно хватаюсь за кол, спрятанный под курткой. И улыбаюсь.
— Вампиры.
И наконец-то становится интересно.