ИЗОЛЬДА
— Ты чертовски права, мы так и сделаем, — говорит он, и его низкий рык разносится по пещере. Его глаза, горящие янтарными искорками, впиваются в мои с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. — Связаны. Официально. Навсегда, — он делает шаг вперёд, обхватывает ладонями моё лицо, большими пальцами смахивая последние слезы. — Моя фамилия, моя метка, моя клятва, моя душа. Всё твоё, Изольда.
— Узы судьбы, — бормочет Уильям, его взгляд скользит по статуям, по древним письменам. — Скрепленные кровью и силой. Да. Пора, — он подходит ко мне с другой стороны, его присутствие ощущается тёмной, успокаивающей тяжестью. — Моя жизнь уже принадлежит тебе, моя королева.
Когда он это говорит, мне приходит в голову одна мысль. Возможно, это его способ вернуться к полной материальности.
Серебристые глаза Кассиэля, обычно такие проницательные, сейчас полны яростной, почти отчаянной преданности.
— Небесные и сверхъестественные, живые и воскресшие, обречённые и падшие. Двор, подобного которому ещё не видел этот мир. Если это наш путь, то я пойду по нему с тобой, Изольда. Каким бы ни был конец.
Их слова сплетаются вокруг меня, связывая крепче, чем любое заклинание. Шёпот в моей голове замолкает, на мгновение заглушённый чистой силой нашей коллективной воли. Глядя на трёх могущественных, опасных, великолепных существ, стоящих рядом со мной, на их преданность — силу, с которой приходится считаться, я чувствую прилив сил, который не имеет ничего общего со способностями Сангвинарха.
Это сила. Это единство.
— Тогда мы сделаем это, — повторяю я, и в моём голосе звучит убеждённость, которая прогоняет последние остатки страха. Корона ждёт нас, а вместе с ней и Дамадер. Но они найдут не только одного Сангвимонарха. Они найдут двор, готовый переписать судьбу заново.
— Когда? — спрашивает Уильям, его пристальный взгляд впивается в мой с такой силой, что я понимаю: ему пришла в голову та же мысль, что и мне. Он думает, что это исцелит его без использования рун.
— Скоро. Нам нужно подготовиться, чтобы всё было сделано правильно, идеально.
— Согласен, — говорит Кассиэль. — Мы должны сделать это со всей силой, которой обладаем.
Я киваю и оглядываюсь, мой взгляд скользит по Элизе Морворен. Я сглатываю и отвожу взгляд.
— Давайте уйдём отсюда. У меня от этого места мурашки по коже.
Никто из парней не задаёт вопросов.
Мы пробираемся обратно по туннелю, и теперь, когда мы уже однажды прошли через него, обереги правды тускло мерцают.
Прихожая кажется почти обыденной после ошеломляющего настоящего Святилища. Я снова роняю кровь на пол, и мы поднимаемся на Колокольню с облегчением, которое я испытываю, даже не пытаясь скрыть.
— Думаю, нам лучше пойти в столовую, а потом немного отдохнуть, — бормочу я, но летящее ко мне размытое пятно не даёт парням возможности ответить.
Меня сбивают с ног, я приземляюсь плашмя на спину, а надо мной нависает огромный бешеный оборотень, упирающийся лапами мне в грудь и давящий с силой горы.
— Эй, — рявкает Си-Джей и бьёт, как я полагаю, Бенца по морде. — Убери от неё свои грёбаные грязные лапы.
Бенц, будучи в волчьем обличье, не может говорить, поэтому он рычит громче, оскалившийся и шипящий в абсолютной ярости.
Массивные челюсти Бенца смыкаются на моём горле. Я откатываюсь в сторону как раз в тот момент, когда его зубы могли бы разорвать мне ярёмную вену. Его когти разрывают мне грудь, и вспыхивает боль, но она ничто по сравнению с яростью, которая охватывает меня.
— Ты вернулся для следующего раунда? Сколько раз твоя семья будет возвращать тебя обратно, прежде чем почувствует, что ты стал обузой? — рычу я, и в моих руках расцветает сила. Это мой девиз. Моя защитная магия, с которой я родилась. Но она подкрепляется большой дозой того, что ещё таится сейчас в моей крови, и я думаю, Бенц это видит.
Уильям движется со скоростью вампира, хватает Бенца за шкирку и швыряет его через двор. Оборотень с тошнотворным треском врезается в каменную стену, но мгновенно приходит в себя, его жёлтые глаза горят убийственной яростью.
И тут я замечаю, что мы не одни. Из теней вокруг Колокольни появляются другие оборотни, по меньшей мере шестеро, все в волчьем обличье и излучающие едва сдерживаемую ярость своей звериной натуры. Друзья Бенца пришли отомстить и выплеснуть свою агрессию, чтобы скрасить свой вечер.
Ну, они выбрали не тех ублюдков, с которыми стоило связываться.
Си-Джей, Уильям и Касс окружают меня, защищая, в то же время не сводя глаз с кружащих волков.
— Тактика стаи, — рычит Си-Джей, и его отметины вспыхивают под кожей. — Они хотят подавить нас численностью. Видите, вот почему я чертовски ненавижу волков.
— Пусть попробуют, — говорит Уильям, и в его голосе звучит холодное обещание насилия. Его руки светятся тёмной энергией, сила столетнего сдерживаемого гнева наконец-то обрела форму.
Крылья Кассиэля расправляются во весь размах, чёрные перья шелестят в предвкушении. Я пригибаюсь, когда одно из них чуть не попадает мне по голове, и рычу.
Он усмехается.
— Прости. Шесть волков, нас четверо. Мне нравятся такие шансы.
Бенц запрокидывает голову и воет. Звук эхом разносится по двору, это вызов, который заставляет мою кровь петь от ответной ярости. Другие волки подхватывают его, их голоса сливаются в симфонию угрозы и обещания.
— Они действительно призывают ещё?
— Да, — отвечает Касс. — Это не просто месть. Это объявление войны.
— Тогда давайте настучим им по морде, — рычит Си-Джей и внезапно начинает двигаться. Его вампирская скорость в сочетании с тем, что я теперь называю драконьей, делает его, несомненно, смертоносным, когда он врезается в Бенца с сокрушительной силой.
— Я ставлю на Аквилу!
Крики студентов вокруг нас, когда они собираются на главную битву семестра, делая ставки и подбадривая своих соперников. Конечно, на меня никто не ставит. Но мне плевать.
Я вижу Корделию в сторонке, и она поджимает губы, глядя на меня. Затем она выкрикивает:
— Десять на Морворен. Я видела, что она сделала с ним в прошлый раз!
И вот тут-то и начинается хаос.
Все взгляды устремляются на меня, пока вокруг нас разгорается битва. Магия Уильяма пронзает двух волков одновременно, тёмная энергия кромсает мех и плоть. Кассиэль взмывает в воздух, запуская в волков магическими шарами чёрного цвета с золотистым отливом. Они воют и уходят из зоны его досягаемости, окружая меня, загоняя в угол.
Волки думают, что поймали меня в ловушку. Как же они, чёрт возьми, ошибаются.
Серебристый свет вырывается из моих рук. Ближайшие ко мне волки взвизгивают и пятятся назад, их сверхъестественные чувства поражены необузданной силой, исходящей из моих ладоней. Но я ещё не закончила. Даже близко нет.
Я обращаюсь к ней своим сознанием, расширяя его, как учил меня Уильям, но на этот раз я целюсь не в парящие кровавые сферы. Я целюсь в кровь волков.
— Мои, — шепчу я и внезапно чувствую биение их сердец, чувствую вкус их крови на своём языке, даже не прикасаясь к ним.
Ближайший волк, серый зверь со шрамами на морде, делает неуверенный шаг вперёд. Его ошибка. Я улавливаю его жизненную силу и сжимаю.
Он замирает на полпути, корчась в конвульсиях, пока я манипулирую с кровью в его венах.
— Что за хрень, — выдыхает кто-то в толпе. — Она даже не прикасается к нему.
Другие волки скулят, внезапно почувствовав неуверенность. Они чувствуют, что я делаю с их товарищем по стае, чувствуют неправильность этого всем своим существом. Бенц, всё ещё сражающийся с Си-Джеем, издаёт разочарованный вопль.
— Изольда, — зовет Уильям, и в его напряжённом голосе слышится что-то среднее между гордостью и беспокойством. — Пусть вскипит.
— Что? — кричу я в ответ.
Он одаривает меня злобной улыбкой, когда волк бросается на него, и я сосредотачиваюсь на волке, с которым связана моя кровь.
— Кипи, — бормочу я и затем наблюдаю, как волк кричит.
Мой желудок сжимается, и я обрываю его жизнь щелчком пальцев. Я не палач, но я не буду стоять в стороне и ждать, когда меня убьют или мои парни пострадают от этих тварей.
Звонит колокол, призывая всех нас прекратить это занятие, когда мёртвый волк с влажным стуком падает на землю, и от его трупа поднимается пар. Оставшиеся волки отступают, их бравада улетучивается, когда они видят, с чем на самом деле столкнулись.
— Кто следующий? — спрашиваю я, и мой голос разносится по внезапно затихшему двору. Серебристый свет всё ещё потрескивает вокруг моих рук. Я чувствую, как кровь каждого существа в радиусе пятидесяти ярдов взывает ко мне.
Бенц возвращается в человеческий облик, окровавленный после схватки с Си-Джеем. Его глаза горят ненавистью.
— Это ещё не конец, Морворен, — рычит он, отступая в тень вместе со своими выжившими друзьями. — Ты не сможешь убить нас всех.
— Посмотрим, — отвечаю я, делая шаг вперёд.
Волки убегают.
Толпа студентов, собравшихся посмотреть, взрывается радостными возгласами и нервным смехом. Я слышу, как кто-то собирает ставки, и голос Корделии перекрывает все остальные, когда она заявляет о своём выигрыше.
— Шоу окончено, — объявляет Си-Джей, рассматривая жуткий след от когтей, который разорвал его рубашку и грудь. Его кожа заживает, но он в ярости из-за своей одежды. — Все возвращайтесь к своим чёртовым занятиям, и, если кто-нибудь из вас ещё раз порвёт мою грёбаную одежду, вы мертвее мёртвого.
Студенты неохотно расходятся, бросая на ходу взгляды через плечо. Через несколько минут двор пустеет, если не считать нас четверых и одного мёртвого оборотня.
— Ну, — говорит Уильям с горящими глазами, — это было воодушевляюще.
— Я мог бы догадаться, что это будете вы четверо, — голос Блэкриджа эхом разносится по двору.
— Как будто вы ещё не знали, — замечает Уильям.
Они обмениваются многозначительными взглядами, прежде чем Блэкридж переводит свой взгляд на меня.
— Мисс Морворен.
— Сэр, — говорю я, чуть приподнимая подбородок.
— Он мёртв.
— Я в курсе.
— Я имею в виду, что он мёртв — мёртв. Он не воскреснет.
Я быстро бросаю взгляд на волка, прежде чем встретиться взглядом с бездонным взглядом Блэкриджа.
— Нет?
Он качает головой.
— Ты выбрала одно из созданий, у которого нет запасного плана.
— Ну, это было глупо, — бормочет Уильям.
— Не все так искусны в том, чтобы избегать смерти, мистер Харрингтон, как, я уверен, тебе известно.
Уильям шипит, обнажая клыки.
— Довольно этого, мистер Харрингтон, если ты не хочешь затевать драку, в которой не можешь и не хочешь победить, — заявляет Блэкридж, и в его голосе звучит властность, которую, кажется, признаёт даже Уильям, хотя и неохотно. — Возвращайтесь в свои комнаты. Для вас четверых введён комендантский час, поскольку вы, похоже, не можете уберечь себя от неприятностей.
— Что? — огрызается Си-Джей. — Ей нужно поесть.
— Возможно, вам следовало подумать об этом до того, как вы бросились на стаю волков.
— Они начали это! — рычит Уильям.
— Я совершенно уверен, что говорил по-английски, на языке, который вы все понимаете, поэтому, пожалуйста, уходите. Сейчас. Прежде чем вы заставите меня перенести вас самому.
Я не даю ему шанса. Я ухожу прежде, чем ребята успевают меня догнать. Он серьёзно разозлился, хотя по его внешнему виду этого не скажешь. Но я чувствовала, как его сила струится под поверхностью. Злобная, маслянистая, тошнотворно могущественная. Я не дам ему повода снова наложить на меня лапы. Никогда.
— В ваши собственные комнаты, — кричит Блэкридж нам вслед, и его голос эхом отражается от зданий.
— Моя комната — это твоя комната, — говорит Уильям, подмигивая.
— Если только он не переселит тебя, — бормочу я.
— Пусть попробует, — бормочет он в ответ.
Мы добираемся до моей комнаты без дальнейших происшествий, хотя коридоры заполнены перешёптывающимися студентами, которые исчезают при нашем приближении. Новость о поражении волчьей стаи распространилась со скоростью лесного пожара, и, очевидно, заявление Блэкриджа тоже.
— Итак, — говорю я, как только за нами закрывается дверь. — Моя комната — это твоя комната? Я смотрю прямо на Уильяма.
Он одаривает меня плутовской улыбкой.
— Всегда, моя королева.
Си-Джей усмехается.
— Не поощряй его. Блэкридж ищет любой предлог, чтобы усложнить тебе жизнь.
— Моя жизнь и так сложна, — замечаю я. — Стая оборотней только что пыталась убить меня, Коллекционеры хотят превратить меня в бога или экспонат, а Дамадер хочет моей смерти. Вам двоим действительно стоит разойтись по своим комнатам.
— И дать ему возможность побыть с тобой наедине? — Си-Джей бросает свирепый взгляд на Уильяма. — Я так не думаю.
Кассиэль, который был необычно тих, наконец-то заговорил.
— Всегда может быть хуже. Комендантский час у Блэкриджа — это больше, чем просто наказание. Это послание.
— Послание? — спрашиваю я.
— Он восстанавливает контроль, — объясняет Уильям. — Показывая нам и всем остальным, кто смотрит, что он по-прежнему главный в Серебряных Вратах.
— И что мы — его фигуры, которые он может передвигать по доске, — мрачно добавляет Си-Джей.
Тяжесть этого давит на меня. Да, мы могущественны, но всё ещё ограничены силами, находящимися вне нашего непосредственного контроля. Битва с волками была стычкой, а не войной.
— Итак, мы соблюдаем комендантский час? — спрашиваю я, уже раздражаясь из-за этого ограничения.
— Пока что, — говорит Кассиэль. — Мы расставляем приоритеты, в чем нам сражаться. И сегодня наша задача — сделать так, как он говорит.
— И поесть, — Уильям протягивает руку, его глаза горят с такой силой, которая не имеет ничего общего с гневом.
Я принимаю её без колебаний, погружая свои клыки в его плоть. Его кровь наполняет мои чувства, сильная и жизненная, наполненная отголосками его воскресшей жизни и тёмной силой рун, которые теперь пульсируют под его кожей. Это крепкий коктейль, и я пью его большими глотками, чувствуя, как ко мне возвращаются силы.
Си-Джей и Кассиэль наблюдают за происходящим, и между ними возникает молчаливое взаимопонимание. Атмосфера в нашем дворе меняется, укрепляясь. Блэкридж, возможно, и способен контролировать нас как студентов, но он недооценивает те связи, которые мы создаём.
Узы крови, желания и непокорности.