Тайлер
— Ты знаешь, что у Сильдрати нет слова «прощай»?
Глаза распахиваются, свет пробивается сквозь ресницы, и я стону. Возле моей кровати сидит Саэди и чистит ногти длинным красивым кинжалом.
— Ч..что? Что? — шепчу я.
Я заставляю себя открыть глаза, голова кружится. Меня окружает мерный гул медицинского оборудования, и слабый слегка мрачноватый свет. Опустив взгляд, я понимаю, что снова без рубашки. Тупая боль в животе, и на ране от клинка Эриэна повязка. Но мы на исправном боевом крейсере, их медицинское оборудование на высшем уровне.., по правде говоря, боль уже не такая сильная. Учитывая поножовщину и все такое.
— Это правда. Сильдрати верят, что люди, однажды соединившись, никогда по-настоящему не расстанутся.
Саэди машет ножом в сторону моей раны.
— Даже если бы ты погиб, атомы твоего тела остались бы. На протяжении долгих эонов, эти частицы распались бы и объединились, став частью других существ, иным планетным телом. Стали бы частью взорвавшейся звезды или рассеянной сверхновой. И когда в центре нашей галактики появится черная дыра, все погибнет в ее объятиях, таким образом все мы воссоединимся. Так что мы не говорим «прощай», когда расстаемся. Мы говорим «ан`ла теле сай».
— Что это значит? — мычу я.
— Я увижу тебя среди звезд.
Она склоняет голову и ее легкая улыбка исчезает.
— Я говорю это тебе, потому что кажется ты, Тайлер Джонс, необычайно торопишься умереть.
— Всего лишь небольшая рана, мадам, — я прижимаю ладонь к пластырю и морщусь. — Твоему лейтенанту нужно поработать над точностью, раз он хочет убить меня.
Саэди хмыкает.
— Эриэн — первый паладин Черного Круга. Он создатель тысячи сирот. Если бы он желал твоей смерти, ты был бы уже мертв. Я говорила об этом Антаэлис, невесте Эриэна. Ты устроил настоящий беспорядок в жизни его возлюбленной. Антаэлис хотела вызвать тебя на дуэль за честь Эриэна.
Я со вздохом качаю головой.
— Как будто нам без этого заняться нечем, когда галактика на пороге конца.
Саэди откидывается на спинку стула, поднимает ноги и прямо с ботинками кладет из сверху на мои ноги, словно претендует на меня. Ее взгляд медленно блуждает по моему телу, в нем возникает искорка веселья. Вот только она пронизана оттенками гнева.
— Ты до сих пор не понял куда попал, не так ли?
— Я точно знаю, где я. И с кем.
— Если бы это было по-настоящему так, — произносит Саэди, смежив брови, — ты бы не назвал меня идиоткой перед моей командой.
Я вздрагиваю.
— Да, послушай, мне жаль..
Она поднимает руку.
— Не смешивай глупость с трусостью. По-крайней мере, имей мужество отстаивать свои убеждения, Землянин.
— Клянусь, ты самая.., — я мотаю пульсирующей от боли головой, стиснув зубы. — Для тебя все должно быть борьбой?
Затем она усмехается, высунув язык.
— Как хочешь.
— Дыхание Творца, — рычу я. — Когда ты покончишь с играми?
— Мне нравятся игры.
— Ну, я не в настроении быть твоей игрушкой. — в голове стучит, во рту пересохло, словно там полно пепла. — Что ты здесь делаешь, Саэди?
Её улыбка исчезает, она поджимает черные губы, оглядывая меня.
— Я пересмотрела видеозапись, ту, где ты ссоришься с Эриэном, — наконец говорит она. — Ты победил его в схватке, но дрогнул перед последним ударом. Стиснув голову так, словно она у тебя заболела. Я попросила врачей просканировать тебя на предмет травмы головного мозга, возможно, это было вызвано с тем происшествием в Складке. Но с тобой все в порядке.
— Я не знал, что тебя это волнует, Темплар.
Я вижу проблеск в ее глазах. Всего лишь удар сердца, и ее больше нет. Настроение этой девушки меняется с холодного на горячее и обратно в мгновении ока. Но если присмотреться поближе, за всей этой бравадой и насмешками Несломленной Принцессы, мне кажется я вижу..
— Я слышала тебя, — говорит она, постукивая себя по лбу. — У меня в голове возник крик, когда ты упал. Но не крик боли. Ты, словно был …. в ужасе.
Я тру глаза, вздыхая.
— Я… кое-что увидел.
— Ты имеешь в виду видение?
Я делаю глубокий вдох и киваю.
— Я вижу разные вещи с тех пор как очнулся. Словно.. я вижу сон наяву. Я вижу девушку — Сильдрати всю в крови. Но я знаю, что это не ее кровь, а моя. Мы в огромном зале. Кругом хрустальные стены. Трон. Все словно вырезано из радуги.
Она сужает глаза.
— Похоже на «Нериду».
— В моем видении все разрушается. Разлетается на куски.
Я проглатываю ком в горле, в животе разливается холод при воспоминании об этом.
— А за стенами. Он такой большой и темные, я знаю, что он поглотит всё, если я ему позволю.
— У тебя раньше бывали такие видения?
— Никогда. — я встречаюсь с ней взглядом. — Я не в силах объяснить, но я мне кажется, Саэди, я думаю.., что вот-вот произойдет что-то ужасное.
Она отводит взгляд, уставившись на какую-то точку на стене. Я все еще ощущаю следы её мыслей, крови Странника, которую она унаследовала от своей матери, взывающую к моей крови, которая досталась мне от моей. От женщины, которую я никогда не узнаю, потому что отца больше нет, и он не сможет рассказать мне, кем она была, как они встретились, как получился я. Несмотря на внешность ледяной королевы из «Игры Разума», я могу судить, что Саэди неуверена. И когда наши глаза встречаются, я снова ощущаю это мерцание, за пределами агрессии и насмешек, презрения и фасада предводительницы Несломленных, проблеск… Тепла?
— На каналах появляется всё больше новостей о раздоре, — произносит Саэди. — Дюжина инцидентов, подобных тем, о которых ты говорил. Вспыли старые обиды. Пожары прошлых войн снова вспыхнули. Звезды обагрились кровью.
— Это Ра’хаам, Саэди. Ты знаешь, что это правда.
Она прикусывает губу, вертя в пальцах нож.
— Твои собратья по Легиону Авроры делают все возможное, чтобы погасить пламя, по крайней мере. Для разрешения нарастающей волны волнений, был созван экстренный саммит Галактического сообщества среди разумных рас Млечного Пути. Нас собирают в вашей Академии Авроры через пять дней.
Мое сердце бьется чаще, раненый желудок ноет, когда я сажусь на койке.
— В Академии? Почему ты сразу не сказала?
— Я сказала только что. Почему это так важно?
— Мой сон, — выдыхаю я, сердце бешено колотится. — Видение. На этот раз все по — другому, чем в прошлый раз. Я видел Академию Авроры, сияющую, словно маяк во мраке. Но стоило мне потянуться к ней, и она…она взорвалась прямо передо мной.
Я вижу это снова, внезапная вспышка боли в моем сознании, образ Академии, разорванной на части, последняя надежда галактики гаснет вместе с ней.
…исправь это, Тайлер…
Я мотаю головой, пульс учащается.
— Если главы Галактического собрания соберутся все в одном месте, и Ра’хаам захватит всех их…
— Они просто глупцы, если согласились на все это, — хмурится Саэди, думая. — Но если ты считаешь, что Академии грозит опасность.., возможно, я могла бы предоставить тебе доступ к каналу нашей связи. Ты смог бы отправить им предупреждение.
— Думаешь, Легион ответит на эту передачу? — усмехаюсь я. — Не говоря уже о том, чтобы поверить во все это. ВРУ обвинили меня в терроризме, Саэди. Массовом убийстве. Я теперь предатель Легиона и собственного народа. Не говоря уже о том, что передача придет с корабля Несломленных.
— Наверняка у тебя в Легионе найдутся знакомые, которые до сих пор верят тебе? Один из тех, что оставил вам подарки в Изумрудном Городе?
— Адмирал Адамс и Боевой Командир де Стой, — киваю я, лихорадочно соображая. — Им что-то известно. Но у меня нет возможности связаться с ними напрямую. Если бы я смог проникнуть на станцию Авроры, я мог бы отправить сообщение Адамсу по сети Академии. Но мне нужно нечто настолько важное, я ведь не могу просто бросить предупреждение в пустоту, в надежде, что какой-нибудь ворчун не перехватит сообщение по каналам связи Академии.
Я мотаю головой, с каждым вздохом становясь все увереннее.
— Ты должна отвезти меня туда, — заявляю я.
Взгляд Саэди становится острее кинжалов.
— Должна — это не то слово, с которым нужно обращаться к Темплару, Землянин.
— Если Ра’хаам уничтожит глав, это погрузит галактику в хаос! И каждый день, что мы тратим на уговоры — это день, когда Ра’хаам разрастается все больше! Саэди, мы должны это остановить..
— Снова эти слова.
— Создатель, выслушай меня? — я сбрасываю ее ботинки со своих колен, поднимаясь с кушетки. — Возможно, мы единственные живые, кто знает, что здесь творится на самом деле!
— У меня есть заботы поважнее, чем..
— Поважнее? — кричу я. — На карту поставлена вся галактика! Мы знаем правду! Мы обязаны остановить это!
— Не смей проповедовать мне о долге, Тайлер Джонс! — рычит она, поднимаясь следом за мной. — Ты ничего об этом не знаешь! Наш Архонт исчез в Пустоте бесследно! Дюжина военачальников Несломленных готовы захватить контроль над этой кликой, и я единственная, кто может удержать нас от развала. Будущее моего народа балансирует на острие кинжала! А ты ноешь, что я должна взять курс на вражеское пространство, чтобы спасти стайку идиотскую шан`вий, который рискнули всем и решили собраться поговорить в такое темное время?
— Они пытаются заключить мир! — кричу я. — Они ничего не знают про Ра’хаам!
— Значит, они глупы и слепы.
— Саэди, ты просто не можешь позволить им..
— Не говори мне, что я не могу! — рычит она, ее лицо в паре дюймов от моего. — Я — Темплар Несломленных! Я проливала кровь в сотнях битв! Я Дочь Истребителя Звезд! Я делаю то, что сочту нужным, и лечу туда, куда заблагорассудится, и беру то, что нравится.
Она стоит и сердито смотрит на меня, оскалив зубы в рычании, тяжело дыша. Взгляд острее кинжала, что оказывается у нее в руке, и она прижимается ко мне. Так близко, что я ощущаю, как часто бьется ее сердце. Ее мысли смешиваются с моими. Я ощущаю ее отчаяние. Её ярость. Её огонь. И все эти эмоции врезаются в меня, словно лезвие.
Я беру, что хочу.
Я иду, куда хочу.
Я беру, что хочу.
И тогда я понимаю. Когда её взгляд скользит по мне и снова возвращается к моим губам. Дыхание Творца, она хочет меня.
Мы врезаемся друг в друга так сильно, что трещина у меня на губе снова рвется. Её дыхание смешивается с моим, мои пальцы путаются в ее косах, и у меня возникает мысль, что все это так глупо, но она тут же исчезает, сменяясь ощущением ее тела в моих руках, когда я поднимаю ее на руки. Она крепко обхватывает меня ногами, задыхаясь, когда мы натыкаемся на стену, её ногти рисуют огненные линии на моей обнаженной спине, в то время как мои ладони крепко обхватывают ее, сжимая. Как бы глупо это ни звучало, как бы безумно это ни было.. Завтра вся галактика может погрязнуть в войне. Мы все можем погибнуть.
Живи сегодняшним днем. Завтра мы все умрем.
Ее мысли переплетаются с моими, пропитывая меня ее желанием, и удваиваясь моим собственным.
Трудно дышать. Думать.
Я никогда ничего подобного не чувствовал, никогда ни в чем не нуждался так отчаянно, но это безумие, это..
— Саэди.., — выдыхаю я, отворачиваясь.
Хватит болтать, Тайлер Джонс, звучит ее голос в моей голове. Твоему рту есть применение получше.Да, ладно.С этим сложно поспорить.Тайлер Джонс: 2Саэди Гилрайт: 2
* * * * *
— Ну, это было… мощно.
Мы оба лежим на полу медицинского отсека, задыхаясь, набросив на наши тела тонкую простыню. Комната в полнейшем беспорядке, перевернутая мебель, разбитое стекло на полу. Саэди прижимается ко мне, черные косы закрывают ее лицо, черная краска размазана по телу, по лицу, вокруг рта. Мы оба скользкие от пота, соль обжигает раны, которые она нанесла мне, расцарапав спину.
— Думаю, мне, возможно, понадобится больше швов. — морщусь я. Она не отвечает, уткнувшись лицом мне в шею, ее сердце колотится возле моего ребра. Дыхание замедляется, но в остальном она совершенно неподвижна. Полная тишина.
— Хочу сказать, я не жалуюсь, — говорю я, пытаясь перевести все в шутку. — Но, быть может, в следующий раз нам подготовить литр первой отрицательной, на всякий случай?
Она снова не отвечает. Даже не двигается. Её мысли всё еще открыты мне, словно чернила, пролитые на бумагу, но там, где еще мгновение назад мы крепко сплетались, словно единое целое, она начинает медленно отстранятся. Её чувства остывают, словно пот на нашей коже.
Словно кто-то выключил солнце.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
Без предупреждения она скатывается с меня и садится. Голова движется в такт, когда она мрачно окидывает взглядом весь этот хаос вокруг, и поднимается на ноги плавно и грациозно. Она роется в обломках, в поисках обрывков своей формы.
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Все в порядке, — отвечает она.
— Но… куда ты уходишь?
— Назад, на мостик.
Я моргаю.
— Вот так, просто?
Она достает свои трусы со шкафа, куда я их зашвырнул и натягивает их.
— А ты ожидал чего-то другого?
— Ну.., — я сажусь, серебряная простыня сминается вокруг моей талии. — Я имею в виду, что не знаю, как все устроено у Сильдрати, но Земляне обычно, ну, знаешь…, разговаривают после.
— И о чем нам говорить, Тайлер Джонс?
— … Я сделал что-то не так?
— Нет, — она натягивает лифчик. — Ты был хорош.
Я вскидываю бровь. Ту, что со шрамом, для пущего эффекта.
— Леди, я был в ваших мыслях все это время. Если ты все это называешь словом «хорош», одному Творцу известно…
— Я здесь не для того, чтобы тешить твое эго в вопросах исполнения.
Она достает длинный нож, и пристегивает его к ножнам на ноге.
— Обрати внимание, что твои большие пальцы до сих пор остались при тебе. Так что сделай выводы.
Я поднимаюсь на ноги, оборачивая простыню вокруг талии, морщась от жжения пота, а также низкой, тупой боли от колотой раны в животе.
— Ты..злишься на меня?
Ничего не сказав, Саэди отворачивается, смотрит в зеркало на стене и пальцами начинает расчесывать свои косы. Я подхожу к ней, чтобы она могла меня видеть, затем протягиваю руку, чтобы коснуться ее плеча.
— Эй, поговори…
— Не прикасайся ко мне, — рычит она.
Я опускаю руку, ощущая себя немного уязвленным.
— Минуту назад ты кричала совсем другое у меня в мыслях.
— Это было минуту назад.
Её взгляд возвращается к косе, пальцы шевелятся, быстро перебирая густые, чернильно-черные локоны. Я чувствую, как она замыкается в себе, словно она на военном совете. Ее разум становится недосягаемым, словно за высокими железными дверьми.
— Мы оба получили удовольствие, и теперь между нами все кончено. Не надо притворяться, словно это было нечто большее, нежели оно есть на самом деле.
— … И что это было?
— Сброс давления, — отвечает она. — Это было ожидаемо после нашего плена. Хоть и бессмысленно.
— Зачем ты лжешь мне?
Её рука замирает, а взгляд снова встречается с моим.
— Мне следует вырезать тебе язык, Землянин. Вырвать его из твоего мерзкого черепа и ..
— Саэди, ты только что была в моей голове. — я смотрю ей в глаза, мой голос тих. — Я, конечно, новичок во всей этой телепатии, но я знаю, что ты чувствовала. Это была не просто интрижка во время войны. Это был не просто «сброс давления»..
— Ты себе льстишь, — усмехается она.
— Саэди, поговори со мной.
Я хватаю её за плечо, и разворачиваю лицом к себе. И хотя я ощущаю приступ ярости, вспыхивающий в ней, когда моя рука касается ее кожи, за этим всем я улавливаю проблеск одобрения. Эта девушка — боец. Лидер. Она рождена для конфликта. Воспитана для войны. Ей не нужно послушание, она жаждет вызова. Ищет равного себе. Я целую её. Крепко. Притягиваю в свои объятия и прижимаю к себе. Её тело напрягается, она сжимает кулаки, но её губы тают на моих, словно снег на костре, едва слышный вдох слетает с её губ, когда она обнимает меня за шею. И за всеми этими вспышками «притяжений» и «отталкиваний», «хочу» и «не хочу», я снова словно заглядываю за железную завесу, в которую она обернулась, как в броню. А там нечто настолько большое и пугающее, что она сама не в силах смотреть на это. Я тянусь к этому. А она отшатывается. Пытается задавить это чувство, отстраняясь от моего поцелуя. Я смотрю ей в глаза, и меня озаряет понимание, что же это такое, почему она так силится притвориться, словно это ничего для неё не значит.
Потому что..
Потому что это значит всё на свете.
— У тебя Притяжение, — шепчу я.
Глаза Саэди вспыхивают, и она с рычанием вырывается из моих объятий. Я смотрю, как она поворачивается к своему отражению, кипит, снова занимаясь своими косами дрожащими руками. Но я вижу правду за льдом в её взгляде, ощущаю, как это проникает ей в голову, захлестывает её, несмотря на все попытки сдержаться. Она попалась на крючок. Инстинкт Сильдрати. Почти непреодолимое влечение, которое они ощущают к людям, как будто найти родственную душу, которая предназначена им судьбой. Кэл тоже самое испытывает к Авроре. Однажды он сказал мне, что любовь — это лишь капля в океане того, что он ощущает к ней. И глядя прямо сейчас Саэди в глаза, я вспоминаю все те разы, что она могла убить меня, когда она должна была убить меня..
Творец, каким же идиотом я был..
— Как долго? — спрашиваю я.
Она не отвечает. Я подхожу сзади, вглядываясь в её отражение.
— Саэди, как долго?
Она удерживает мой взгляд, будучи полной ярости, печали и ненависти, в а ее мыслях сплошное обожание. Перед её мысленным взором я вижу себя на борту «Андараэля», на дне ямы Несломленных, сражаюсь с теперь уже мертвым дракканом, оборачиваюсь, весь окровавленный и смотрю на нее.
— Да, — бормочу я. — От такого зрелища и монашка бы возбудилась. Я, в самом деле, не могу тебя винить.
Она усмехается, стараясь не улыбаться, уходит вглубь мед-отсека. Я ощущаю, как в ней кипит гнев. Ненависть к самой себе у нее под кожей. Одно из её желаний, схватить осколок битого стекла и зарезать саму себя. Другое ее желание — бросится в мои объятия, и прижаться ко мне так крепко, чтоб я сломался. Она презирает это чувство, что она хочет меня. Но также она и восторге от этого.
— Ты не знала, что так всё будет, — понимаю я.
Она сердито смотрит на меня, поджав губы.
— Саэди, поговори со мной, — требую я.
— У меня были…поклонники, — наконец выдыхает она. — Приятные развлечения. Но не так, так…
Она опускает голову, стискивая острые зубы, пальцы сжимаются в кулаки. Тихо рассмеявшись, она качает головой.
— У Пустоты мрачное чувство юмора. Создать мне подобную судьбу…
— Неужели, я так плох? — тихо спрашиваю я.
— Ты Землянин, — шипит она.
— Наполовину Землянин, — отвечаю я. — Что с того?
— Наши народы воюют. И мой отец разнесет твой хребет на миллионы кусочков,
если заподозрит, что ты тронул меня хоть пальцем. — она горько усмехается себе под нос. — Одной Пустоте известно, чтобы он сделал со мной, если бы узнал, что я…, что мы..
Её голос затихает, раздражение нарастает, когда она поднимается, чтобы вытащить свой ботинок из-под кушетки. Я иду к ней и провожу рукой по ее обнаженной спине, когда она выпрямляется. Я ощущаю её дрожь, даже когда она прижимается ко мне. Её боль так сильна. Я ощущаю это у себя в голове.
— Саэди, твоего отца здесь нет, — говорю я ей. — И нашим народам не нужна война. Мы в силах положить этому конец.
— Не нужно, — рычит она.
— Летим со мной в Академию Авроры.
— Нет! — взрывается она, поворачиваясь ко мне. — Не проси меня об этом снова! Все, за что сражался мой отец, может рассыпаться в прах теперь, когда его нет! Любой из дюжины Темпларов может попытаться захватить власть над кликой! Я — Дочь Истребителя Звезд! В его отсутствие на меня ложится обязанность собрать Несломленных вместе!
— Всё это не будет иметь значения, если Ра’хаам выберется на свободу!
— У меня долг перед моим народом! — рычит она. — И наши народы воюют!
Мы стоим в полумраке, и я ощущаю, как ее тело прижимается ко мне, ее ярость теплой волной омывает мой разум. Я слишком хорошо начинаю понимать эту девушку. Она как солнечный свет, заключенный в оболочку каленого железа. И даже сквозь крошечные трещинки, которые она мне показала, я могу сказать, как сильно и ярко горит она, и как чудесно было бы затеряться в ней. Её жар огромен. Кровь Сильдрати во мне взывает к ней, связь меж нашими разумами вторит этой песне. Она прекрасная. Яростная. Потрясающая. Безжалостная. Эта девушка не похожа ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал.
— Так отпусти меня, — слышу я свой голос.
— Что? — шепчет она.
— Если ты не хочешь идти со мной, тогда отпусти меня, — я проглатываю ком в горле, видя крошечную вспышку ярости и боли в ее глазах. — Дай мне шаттл и несколько кредитов. Высади в ближайшем космопорту. Я сам доберусь до Академии Авроры. Я в одиночку остановлю Ра’хаам.
— Тебе ничего не известно о его планах, — говорит она. — Ты беглец, которого разыскивает собственное правительство за нарушение запрета и галактический терроризм.
Я криво улыбаюсь.
— Звучит как вызов.
— Ты идешь навстречу своей смерти. Глупец.
— Кто больший глупец? Сам глупец, или влюбленная в него дурочка?
Саэди хмурится и отворачивается, а я становлюсь перед ней, и прижимаю ладони к ее лицу. Стоит мне поцеловать её, я ощущаю, как трепет охватывает всё её тело, от кончиков пальцев и до кончиков ног. Она прижимается ко мне так сильно, что чуть не сбивает с ног. Я отшатываюсь, и мы ударяемся о стену, ее тело льнет к моему, идеально вписываясь в мои контуры, мы словно самый странный на свете палз. Изгибы её тела тверды, словно сталь, а губы нежны — точно облака, и на мгновение, всё, что мне под силу, чтобы не поверять себя в ней, не забыть о надвигающейся войне и на мрачную тень судьбы, что нависла над нами, я хочу сделать её своей. Но потом я понимаю, что она снова достала нож. Держа его чуть в стороне от моего горла, она заглядывает мне в глаза.
— Я не знаю, что я ненавижу больше, — шепчет она, лезвие касается моей кожи. — То, что меня тянет к тебе, или то, что мне приходится отталкивать тебя.
— Я знаю, что я предпочту.
Она колеблется, всего мгновение. В тишине я обхватываю её ладонь, чтобы убрать оружие от горла, и целую её костяшки. Я ищу в ее глазах хотя бы намек на тепло.
— Помоги мне, Саэди. Мы сможем сделать это вместе.
Но она смотрит через мое плечо, и при виде своего отражения в зеркале, словно опускается железный занавес, пылающий внутри нее огонь, гаснет. Саэди сжимает челюсти, и отстраняется, качая головой.
— Мой долг, в первую очередь, перед моим народом, Тайлер Джонс. Не перед сердцем.
Я смотрю ей в глаза, глотая ком в горле.
— Тогда ты должна меня отпустить.
— Лишь после твоей смерти, — рычит она.
— Возможно, — я пожимаю плечами. — Но я не могу просто сидеть здесь и ничего не делать.
Я вижу, как в ней вспыхивает неповиновение. Ярость. Она — дочь Истребителя Звезд. Я ощущаю в ней угрозу, словно тень, которая медленно поднимается на поверхность, такая же горячая, как и огонь, что согревал нас обоих несколько минут назад. Я понимаю, что это и делает её тем, кто она есть: красивой, свирепой, потрясающей, безжалостной.
Она поднимает руки, окровавленные пальцы левой руки она переплетает со мной, правой всё ещё держа нож, она ищет мои глаза глазами. Я знаю, она могла бы заставить меня остаться, если бы захотела. Убила меня, если бы захотела. Саэди Гилрайт — девушка, которая получает то, что хочет.
Должна, не то слово, которое следует говорить Темплару, Землянин.
Но, в конце концов, она убирает руку и прижимает нож к моей ладони. Оборачивая вокруг него мои пальцы, она целует костяшки, мягко и нежно.
— Я увижу тебя среди звезд, Тайлер Джонс, — произносит она. И она отпускает меня.