Аври
— Когда? — повторяю я. — Что Вы имеете в виду, когда?
Каэрсан смотрит мимо меня на Кэла, приподнимая бровь над здоровым глазом.
— В самом деле, Кэлиис? Перед тобой была вся вселенная, а ты выбрал это?
Кэл делает шаг вперед, я беру его за руку, переплетая наши пальцы.
— У нас тут есть проблемы посерьезнее, — тихо напоминаю я ему, словно он не на грани от того, чтобы самому набросится на собственного отца. Затем, я обращаюсь к Каэрсану, который не потрудился проявить хоть каплю вежливости. — Побалуйте мой крошечный земной мозг и объясните, о чем, черт вас дери, вы говорите.
— Я говорю на вашем мерзком языке с беглостью носителя, — ответил он. Взгляд Истребителя Звезд скользит мимо наших соединенных рук, обратно к проекции звезд. — Итак, я предполагаю, что вы не в состоянии понять скорее саму концепцию, нежели слово. Кэлиис, врата Складки на Таалос. Твои наблюдения?
— Они повреждены, — медленно произносит Кэл. — Заброшены. В этом мало смысла. Об этом должны были позаботится технические бригады колонии Таалоса.
— Которого больше нет, — кивает Каэрсан.
— Точно также как и население Терры давно ушло.
— Но ведь это было совсем недавно, — начинаю я. — Это же было..
Но потом до меня начинает доходить. Что он имел в виду.
Когда.
Огромная глубина присутствия Ра’хаама на Земле, его слои, извивающиеся, кишащие, увеличиваясь сами по себе — его нарост такой же толщины, что и на Октавии. Вся планета наводнена им. Но этот Ра’хаам еще не расцвел. В этом и был весь смысл Оружия — уничтожить его, пока он в спячке, прежде чем он проснется. Ра’хааму потребовались бы годы, чтобы он наводнил Землю подобным образом. Я бы не поверила, если бы сама этого не ощутила. Но, может быть…, может быть, на это действительно ушли годы.
— Когда, — шепчу я.
— Аврора? — тихо спрашивает Кэл.
— А, — произносит его отец. — Дитя, наконец, начало понимать.
— Кэл, — говорю я. — Мы.. Не могу поверить, что говорю это вслух, но я думаю, что мы.. ..кажется, мы прыгнули вперед…во времени.
Он долго молчит, переводя взгляд с отца на меня. Но затем он медленно кивает.
— У Эшваренов было иное отношение ко времени, чем у нас, когда мы пришли после них.
Он так спокойно соглашается с этим, что я сбита с толку. Но затем я напоминаю себе, что раса Кэла — древнейшая в галактике, даже в их истории упоминаются Эшварены. История настолько древняя, что ее истоки утеряны во времени. Если кто и собрался поверить в то, что происходит прямо сейчас, то это парочка Сильдрати.
— Эхо, — соглашается отец.
— Полгода пролетели в мгновении ока, — кивает Кэл. — И когда ты впервые обрела силу, бе`шмай, в ту ночь, когда ты указала нам на Корабль Мира, ты говорила задом наперед, словно время обратилось вспять.
— Предвидение, — добавляет Каэрсан. — Замедление времени. Они знали больше, чем мы. Я, однако, не верю, что это было преднамеренно. Вряд ли Эшварены ожидали, что оба их триггера встретятся.
— Нет, — соглашаюсь я. — Потому что они ждали, что их первый триггер выполнит свою работу как полагается.
— Они ожидали полного самопожертвования, — соглашается он, поджимая губы. — Чтобы их Триггер умер, склонив колени.
— Вместо этого, он забрал их наследие, кульминацию трудов целого их вида, — огрызаюсь я. — а после использовал, чтобы уничтожить солнце ради так называемого «покорения галактики». Твоя собственная раса, миллиарды жизней, и что ты с ними сделал? Правил следующие несколько лет, пока Ра’хаам спокойно созревал?
— Мы были рождены, чтобы править! — он бросает в меня слова, словно копье.
Кэл делает полшага назад, его дыхание становится прерывистым.
— А мой народ стал трусами и предателями!
— У тебя был шанс! — мой голос эхом отражается от хрустальных стен комнаты вокруг. — У тебя был шанс схватить Ра’хаам, пока он спал, а вместо этого ты сделал вот это!
Взмахом руки я обвожу зал вокруг, усеянный телами людей. Вероятно, им повезло,.. они не дожили до того, как Ра’хаам захватил власть, а за этим последовало наше полное исчезновение. Истребитель Звезд не удостаивает мертвых пленников взглядом. Гнев внутри меня сгущается, и я сгруппировываюсь, потому что, клянусь, не осталось на этом свете того, что принесло бы мне большего удовлетворения, чем стиснуть его горло в своих руках. Но разум Кэла соприкасается с моим, лиловый обвивается вокруг полночно-синего, успокаивая, умиротворяя. Теперь он находит меня без усилий, нечто открылось внутри нас обоих. И этого достаточно, чтобы сломить меня.
— Как это случилось, отец? — спрашивает он.
Каэрсан отворачивается и прокладывает себе путь через трупы, устилающие ковер всем этаже. Когда он подходит к стене, он кладет руку на хрусталь и поднимает взгляд на сводчатый потолок.
— Оно потемнело, — произносит он. — Психический диссонанс, вызванный присутствием возможно двух триггеров. Но если Нерида совершила такое однажды, я верю, что это можно повторить. Я знаю этот корабль так же хорошо, как самого себя. Сила, которая гудит в нем такая же естественная, что и мое дыхание. Это даже не Оружие, из которого нужно стрелять, а инструмент, на котором нужно играть.
Луч надежды проникает в мой разум, подобно крошечному лучу солнца, который пронзает облака.
— Думаешь, мы могли бы сыграть снова?
Он задумчив.
— Мне знакома нота песни, которую я слышал, когда мы пронзали время. Я мог бы воспроизвести её, имея достаточно энергии. Твой разум мог бы обеспечить простой толчок, за неимением более точного термина. Думаю, что смог бы перенести нас в ту же песню и вернуть в тот самый момент, когда мы ушли.
— Аврора.., — начинает Кэл, но я смеюсь.
— Всё в порядке, Кэл, я не собираюсь участвовать в этом добровольно.
— О, но.., — Кэл поворачивается ко мне, прижимая руку к сердцу. — Ты есть тот самый Триггер Эшваренов, Аврора! У тебя есть шанс уничтожить Ра’хаам, пока тот спит! Разве это, как ты красноречиво выразилась, не твоя проклятая работа?
Его притворная искренность спадает, как маска.
— Тебе уже не так хочется прислуживать им, а? Теперь, когда ты знаешь какова стоимость?
Я поднимаю пальцы, чтобы коснуться щеки, и хотя большая часть моего гнева направлена на высокомерного ублюдка, стоящего перед нами с маленьким огоньком внутри, я вздрагиваю и шепчу:
— Как ты должен был выстрелить из этой штуки двадцать два года назад? Ты бы умер по частям. Это то, о чем тебя просили.
Но даже сейчас, я ощущаю покалывание силы в кончиках пальцев, жаждущей освобождения. И снова я испытываю то же ощущение восторга при мысли, что мне, возможно, удастся воспользоваться ею. Она словно река, бурлящая внутри меня даже сейчас, несмотря на то, что я все еще слаба с прошлого раза, и я ощущаю боль, каждый раз, когда использую её, я почти..
Я почти…хочу.
— Всё это не имеет значения, несмотря ни на что, — вздыхает Каэрсан.
— Почему? — спрашиваю я, подавляя желание от макушки до кончиков пальцев. — Что ты имеешь в виду?
— Ты не чувствуешь этого, Землянка? В воздухе? В стенах?
Я позволяю своему разуму устремиться вовне, к пульсациям и мерцаниям, которые текут по стенам вокруг нас. И я понимаю, что имеет в виду Каэрсан. То же самое сказал Кэл.
— Музыка. Песня в этом месте..теперь она другая.
Истребитель Звезд кивает.
— Нерида неисправна. Во время битвы за Терру. Я не смогу сыграть эту ноту, когда струны перерезаны.
— Что ж, тогда нам нужно её починить, — заявляю я.
Каэрсан усмехается.
— Вот так просто.
— Я не говорила, что это будет просто, — отвечаю я, сжимая руки в кулаки. — Но нельзя оставаться здесь, ничего не делая. Если это и есть будущее, что мы создали, нужно вернуться в прошлое и исправить его. — я машу в сторону в сторону умерших Сильдрати, они ощущаются словно заплесневелое масляное пятно. — Это наша вина, Каэрсан!
— Нужно продолжить дебаты в более безопасном месте, нежели рядом с воротами Складки, — говорит Кэл. — Если Ра’хаам захватил Таалос..
Его отец хмурится.
— Поджать хвост и убежать, имеешь в виду? Чему еще она тебя научила? Какая земная слабость прямо сейчас отравляет тебе вены?
— Только глупец спешно наносит удар, — парирует Кэл. — Воин наносит удар единожды и без изъянов.
Вспышка презрения отражается на его лице..в этом и есть весь Каэрсан, подбородок выпячивается, он поджимает губы. В этот момент я вижу, что одна кровь бежит в их жилах. Наши мысли соприкасаются, мои тянутся к его инстинктивно, как и его к моим. Нам не нужны слова.. серебро и золото смешиваются воедино, словно в подтверждении наших общих намерений. Когда мы вернемся, мы снова возьмемся за него. Мы будем готовы. Мы будем вместе.
Рот Каэрсана лишь кривится, он склоняет голову набок.
— По-крайней мере, ты хоть что-то помнишь из того, чему я тебя учил, — бормочет он. — Неподалеку есть заброшенная база. Она должна будет обеспечить нам укрытие. Ты поможешь толкнуть мне Нериду, Землянка.
Он сердито смотрит на меня, пока я колеблюсь и рассматриваю его, изучая его лицо, так похожее на Кэла.. и в тоже время совершенно другое.
— Раньше ты прекрасно справлялся сам, — замечаю я.
Он хмурится.
— Ты слишком труслива, чтобы быть уязвимой передо мной.
— Мы окружены людьми, которых ты убил. Странно, почему же я сомневаюсь.
— Ты права, что боишься меня, девчонка, — улыбается он. — Но мне может потребоваться твой разум, чтобы вернуться в наше время. Я был бы глупцом, если бы уничтожил тебя прямо сейчас.
Он отворачивается, презрительный, бесстрашный, и изображение, проецируемое в центр комнаты смещается, когда он прокладывает курс. Очень медленно я ослабляю барьеры, чтобы наблюдать за тем, как он взаимодействует с Оружием.., Нерида в его сознании, и он двигает ею по средствам своей воли. Его ум глубок, силен и богат, он цвета золота, что и у его сына, а еще темный и алый, точно высохшая кровь. Я ощущаю в нём силу, объединяющую его наследие Сильдрати и его опыт, полученный в Эхо. Из него вышел бы куда более сильный Триггер, чем я.
И когда он смотрит на порабощенную колонию Таалос, я ощущаю это в нем, под этой ледяной маской. Он может играть властного и безупречного, но я — то чувствую, что он просто в ярости при виде нашего павшего мира. Как бы он не презирал меня, есть нечто, что он презирает еще больше.
Поражение.
Он отталкивает меня, прежде чем я успеваю присмотреться повнимательнее, и каждый из нас прокладывает свой мысленный путь, облегчая движения кристалла размером с город в тишине Складки. Мы трудимся бок о бок, а не плетемся вместе, как мы с Кэлом. Мы мчимся сквозь черно-белое пространство со скоростью мысли. Шторм маячит далеко впереди, огромный и бушующий, больше планеты, потрескивая от энергии. По мере того, как мы приближаемся к нему, Каэрсан набирает высоту, садится на трон и, расправив под собой алый плащ, усаживается поудобнее. Я устраиваюсь на ступенях внизу, Кэл садится рядом со мной. Мы до сих пор держимся за руки.
— Не смотри на них, — шепчу я, когда он опускает взгляд на… ..на трупы, разбросанные по полу.
— Они напоминают мне кое-кого, кого я знал, — бормочет он, положив мне голову на плечо.
По мере того как тянутся минуты, я позволяю своему разуму выйти за пределы нашего окружения, проверяя свои возможности. Я измотана, но что-то изменилось, пробудилось во мне… точно новый набор мышц, о существовании которых я не подозревала. Словно у меня появилось дополнительное снаряжение, и я хочу его исследовать. Хочу им воспользоваться. Раствориться в нем. Выпустить его из своего крошечного тела и проникнуть за пределы.
— Ты чувствуешь это, не так ли, Землянка?
Я смотрю на Каэрсана, воздух гудит между нами. Он опускает взгляд на свою руку, медленно сжимающуюся в кулак. И улыбается мне. Я игнорирую его, отворачиваюсь, возвращаясь в темноту за пределами. Пространство настолько бесконечное, слишком большое, чтобы окинуть его взглядом. Но где-то там, за всей этой пустотой, я понимаю, что в конце концов, оно не совсем пустое. В первый раз, когда я задеваю это самое нечто, я инстинктивно уклоняюсь, вокруг меня вспыхивает полночная синева…,и тогда я понимаю, что именно я нашла. Это мертвый корабль, окруженный облаком обломков. Минуту спустя я нахожу еще один заброшенный объект. И еще один. Там нет жизни, но этот сектор не совсем пуст.
Это кладбище.
Все умерли? Неужели Ра’Хаам поглотил всю галактику? Не могу представить, что люди, которых я когда-либо повстречала; места, которые я когда-либо видела — всё уничтожено. Яркие огни погасли, оживленные улицы опустели и затихли. Сотни миров умолкли навеки.
Я позволяю мыслям устремиться дальше, к Складке, мимо другого корабля, сломанного, словно кто-то взял и разорвал его на части обеими руками, чтобы вытряхнуть все содержимое и.. я замираю, затем возвращаюсь обратно в свое тело, широко распахнув глаза.
— Что? — разум Каэрсана уже устремился туда, откуда я появилась, и я чувствую, что Кэл пытается сделать тоже самое, но ему не хватает силы.
Осторожно соединяю наши разумы, чтобы взять его с собой, и показать ему все, что я видела. Это похоже на одну из головоломок, где приходится щурится и пытаться расфокусировать глаза, и в этот самый момент, когда ты перестаешь смотреть, перед глазами всплывает картинка. Я мысленно тянусь наружу, как тихо и осторожно, как только могу, и там, краем глаза, я снова их ощущаю.
Один.
Потом два.
Потом десять.
Потом двадцать.
Сейчас на границе досягаемости находятся корабли, всего лишь их шепот. Но они приближаются к нам. И эти не мертвы. Они приближаются со всех сторон, и даже пока я наблюдаю, их присутствие становится все видимей, четче, ближе, их образы сливаются на проекции Каэрсана.
— Амна Диир, — шепчет Кэл. — Ра’хаам.
Дюжина кораблей разных стилей, выстроенные дюжиной различных рас. Они огромные — все как линкоры, ощетинившиеся оружием. Но их корпуса покрыты чем-то, похожим на мох и лишайник, болезненно белый по краям, с сине — зелеными прожилками, они тянут длинные усики, похожие на ползучие лианы, или, возможно, корни, ищущие новую почву для порабощения. Она напоминают мне о костях Октавии, погребенных под толщей Ра’хаама. Это неправильно. Внутри все переворачивается, кровь стынет в жилах, словно внутри до сих пор есть что-то живое, но некто набросил на них одеяло, которое душит.
— Корабли огромные, — бормочу я.
— Крупные военные корабли, — говорит Каэрсан. — Прибывают и другие.
— Мы в силах сражаться с ними? — спрашивает Кэл.
— Мы не будем сражаться с ними. Мы их просто уничтожим, — Каэрсан спокойно смотрит на меня, его правый глаз слабо сияет. — Ты выстрелишь из Оружия, девчонка. Я сформирую луч, который ударит по врагу. Будучи поврежденной, Нерида все еще подходит…
— Нет, — говорит Кэл.
Каэрсан склоняет голову набок, глядя на сына.
— Нет?
— Ты знаешь, чего это будет тебе стоить, что потребуется, чтобы снова запустить эту штуковину.
Кэл бросает на меня взгляд, на трещины вокруг моего глаза, прежде чем снова повернуться к отцу.
— Ты просто не хочешь расплачиваться за это сам.
Я знаю, что Кэл прав. Пусть, не обязательно должен находиться рядом с солнцем, которое я могла бы уничтожить, но сражаясь с таким количеством кораблей, я совсем ослабну. Моя кожа продолжит трескаться, паутина трещин, которую я видела у Каэрсана, начнет распространятся по мне. У меня до сих пор покалывает кончики пальцев и мурашки бегут от предвкушения…
— Я могу это сделать, Кэл, — говорю я ему.
— Бе`шмай, это навредит тебе.
— Значит, позволишь этим червям уничтожить нас? — спрашивает Каэрсан.
— А ты? — настаивает Кэл.
— Мы — Порождения Войны, мальчик, — выплевывает он. — Ты лучше меня знаешь, что это означает. С того момента, как я нанес глиф, я принял смерть, как лучшего друга. Я не боюсь Пустоты. Погибнуть в бою — судьба воина.
— Ты лжешь, Отец, — выплевывает Кэл. — Не в твоей природе признавать поражение. Ты не будешь сидеть сложа руки, и не позволишь этим тварям порвать нас на куски.
Звездный Истребитель вскидывает бровь, глядя на меня и улыбаясь.
— Неужели?
Каэрсан откидывается на спинку трона, поправляет складки плаща, сметая невидимые пылинки с плеча. Сцепив пальцы домиком на груди, он просто смотрит на меня. Я ощущаю, как линкоры Ра’Хаама приближаются, их становится все больше — порабощенный рой, запускающий истребители, надвигаясь на нас из темноты. Каэрсан ничего не делает.
Ближайший военный корабль открывает огонь, быть может, ракета разрывается рядом с нашим хрустальным корпусом. Я ощущаю, как Оружие вздрагивает под нами, словно Нерида ощущает боль. Еще один взрыв сотрясает Оружие, еще один — и свет вокруг нас тускнеет, весь корабль жестко содрогается. Истребитель Звезд просто смотрит.
Я сжимаю руки в кулаки, ощущаю, как внутри меня нарастает энергия.
— Бе`шмай, — шепчет Кэл.
— Бе`шмай.., — фыркает Каэрсан на сына. — И ее ты называешь возлюбленной? — Эту слабачку, которая позволит тебе подохнуть тут, во мраке?
— Ты не сделаешь этого, — выплевывает Кэл, вставая. — Ты не используешь меня против нее!
— Ты сам позволил использовать себя, Кэлиис. Когда связался с этой дворняжкой. Твоя сестра никогда бы не опозорила себя вот так, не легла бы в постель с Земной Личинкой. Саэди бы выполнила свой долг. Саэди ставит свою семью и свой народ превыше всего.
— Семью? — кричит Кэл. — Ты убил нашу мать! Ты разорвал нашу семью и наше солнце на части! Да что ты вообще знаешь о семье?
Кэл злится на своего отца, оскалив зубы, но я перешла границы простого слова. Вместо этого я закрываю глаза, сердце колотится, когда к нам приближается все больше и больше вражеских кораблей. Я вижу разные формы, некоторые из них знакомы до тошноты: Сильдрати, Бетрасканцы, Земляне, но все они порабощены Ра’Хаамом. Сила прибывает во мне, точно вода. Теплая. Манящая. Как и говорил Каэрсан, я ощущаю ее глубину.
Это ошеломляет. Быть может, даже немного..
Взрывы сотрясают корабль, корабли Ра’Хаама сталкиваются о наш корпус. Порабощенные бойцы кричат и Нерида передает их звуки, раздирая обивку выстрелами, которые разъедают корпус корабля. Оружие огромно, но я ощущаю, как оно кровоточит, по нему ползут трещины. И все это Каэрсан пристально смотрит на меня. На его губах играет легкая улыбка. Он играется с нашими жизнями, и если бы здесь собой рисковала только я.. Но я смотрю на Кэла рядом со мной. Мои губы плотно сжаты. Я ощущаю, как тянусь к этому. Силе, ожидающей выхода. Я знаю, что если я выпущу ее наружу, я буду хотеть этого снова. И снова.
За этим меня создали, в конце концов. Но..
— Аврора.., не позволяй ему тобой манипулировать. Я не могу снова потерять тебя.
И после я собираю каждую унцию своей ментальной энергии, удерживая силу внутри себя, пока кожу не начинает покалывать, пока я не начинаю разрываться по швам, такая сила течет по венам. На мгновение она поглощает меня, я абсолютно захвачена безграничным трепетом. Вот тогда я ощущаю в голове Каэрсана, холодного и торжествующего, он направляет силу в сферический импульс, подобный тому, что я выпускаю на волю.
Изумрудный Город выпускает ослепительную вспышку. Она устремляется наружу, на тысячи километров вглубь Складки, поражая дюжину кораблей Ра’Хаама и разрывая их на кровоточащие осколки. В ответ в моей голове взрывается удар болевых ракет, и я стискиваю зубы, из носа сочится кровь, и мне нечем дышать.
— Еще раз, — говорит Каэрсан.
— Аврора.., — шепчет Кэл.
— Еще раз!
— Нельзя этого делать! — рычит Кэл. — Она вредит самой себе!
— Жалость — удел трусов, Кэлиис.
Я направляю еще один импульс, взрывающийся вовне и уничтожающий вражеские корабли. Я ощущаю себя великаном, который крушит детские игрушки. Я словно десять тысяч футов в высоту. Но я ощущаю нечто большее на границах своего диапазона, ориентируясь на нас самих, словно на маяк в темноте. Кэл стоит рядом со мной. Сжимает мою ладонь, заглядывая мне в глаза. Я ощущаю, как его силы прибавляются к моим, но корабли Ра’Хаама все еще кишат, нас сотрясает еще один взрыв, с потолка сыплются хрустальные осколки и разбиваются вдребезги вокруг нас…
— Помоги ей! — рычит Кэл. — Вы вдвоем сможете уничтожить..
— Нет, погоди, — выдыхаю я. Сжимая ладонь Кэла, я падаю в темноту снаружи. — Один из них вовсе не корабль Ра’Хаама..
Я ощущаю его там, среди гнили и плесени.. размытое пятно ржавеющего металла, прорезающий Складку, словно нож. Ракеты взрываются, распускаясь ослепительно белыми сферами ядерного синтеза, сжигая оставшиеся корабли Ра’Хаама внезапными вспышками света и тепла. Я ощущаю крик разочарования в глубине своего разума: ярости врага был дан отпор. Но теперь он знает, что мы здесь, и я даже ощущаю, как он собирает силу, чтобы нанести новый удар.
Снова.
Снова.
Пока он не получит все. И всех.
Каэрсан поднимается со своего трона, брови нахмурены, окровавленная рука тянется в сторону новоприбывшего корабля.
— Странный дизайн, — бормочет он.
— Кто они? — допытывается Кэлиис.
— Не знаю, — его глаза сужаются. — Но они зовут нас.
Я вытираю кровь с покалывающих губ, сажусь на корточки и пытаюсь отдышаться, в то время как Каэрсан выводит коробку передач на проекционный экран в середине комнаты. Его лицо хмурится от того, что он видит. На мониторе появляется группа людей, сидящих на мостике этого необычного корабля. Я вижу двух женщин, Бетрасканку и Сильдрати, у нее глиф Странницы на лбу, вокруг глаз залегли глубокие морщины. Позади них гремп, должно быть, стоит на коробке, а еще Райкерит с длинными рогами на лбу. Чуть поодаль челлирианцы с голубой кожей, которая посерела из-за Складки, еще Бетрасканцы, полдюжины незнакомых пришельцев, таких видов я никогда не видела раньше. И перед ними всеми в кресле командира сидит один из моих друзей, при виде него сердце начинает бешено колотиться.
Мужчина.
— Не могу в это поверить, — шипит он, уставившись на Каэрсана. — Это ты.
Он вышел из Складки, и без эффекта Оружия его бледная кожа выглядит еще бледнее, а светлые волосы поседели. Униформа поношена, и он весь покрыт боевыми шрамами. На одном глазу черная повязка и он выглядит старше, чем когда я видела его в последний раз, наверное, сейчас ему под сорок. Но даже двадцать лет спустя, даже не смотря на шрамы, щетину и горе, которые оставили свои отметины в уголках его глаз, я бы узнала его где угодно.
Но Кэл нарушает тишину первым. Эти два слова, и у меня словно высасывают весь воздух из легких. Который назвал человека перед нами, и этот человек, по-видимому, побывал в аду и каким-то образом вернулся обратно, теперь глядя на нас отчасти озадаченно, а отчасти обвиняюще.
— Тайлер Джонс.
Любительские переводы книг всего мира