ЛУГ
Женевьева до смерти устала от беготни. И, чёрт возьми, до смерти устала от того, что каждое её платье снова и снова оказывалось залито кровью.
Кровь не сочетается с розовым.
Она знала, что никак не успеет добежать до бального зала, а оттуда — наверх, прежде чем Реми настигнет её. Поэтому выбрала следующее лучшее решение — рванула в столовую, где принялась ломать ногти, пытаясь вскрыть потайной проход в буфетную кладовую. Как и подозревала, противоположный выход из кладовки вёл на кухню, откуда она нашла потайной коридор, ведущий к лестнице и в тайную комнату за библиотекой, о которой Роуин рассказал ей накануне.
Поднимаясь по скрипучим деревянным ступенькам в мрачную каменную комнату, она прижала ладонь к ноющей ране на боку, облегчённо выдохнув от давления. Оперевшись театральным жестом на перила, она не заметила, как свободные ленты чокера, завязанного на шее, зацепились за острый выступ торчащей занозы. Когда она поднялась ещё на одну ступеньку, ленты резко натянулись, сдавив горло. Прежде чем она успела потянуться и распутать их, прогнившая доска под её ногой треснула, и нога провалилась сквозь неё.
Она сдавленно охнула, когда острые щепки впились в лодыжку, а шёлковые ленты превратились в удавку. Цепляясь за узел, она разодрала пальцы, пока не освободилась, стиснув зубы от боли, извлекая ногу из разрушенного проступа. Приглушённый крик из-за одной из стен вызвал новый всплеск адреналина — неужели она слишком шумела? За глазами налилось напряжение — словно вот-вот хлынут слёзы, в горле застрял комок, который она с трудом проглотила, но всё же выпрямилась и продолжила путь по лестнице.
Она не даст зрителям Нокса удовольствия видеть её слёзы. И она знала, что за ней следят. Зеркала, размещённые в нишах этого пыльного прохода, теперь уже невозможно было не заметить.
Всего лишь царапины, — яростно напомнила она себе. И ломота в костях. И уязвлённая гордость.
Когда она наконец добралась до — слава богам — пустой тайной комнаты, решение было уже принято. Хромая, она подошла к подносу с графинами, проверив — нет, перепроверив, нет, даже в третий и четвёртый раз убедившись, что не наливает себе стакан мочи. Видимо, Роуин избавился от этой мерзости, когда заново запечатывал дверь во время безопасных часов, потому что теперь внутри всех бутылок оказался чистый кленовый виски.
Она вынула стеклянную пробку и налила немного в бокал. Поднеся его к носу, чуть не задохнулась от запаха, но, заставив себя сделать глоток и ощутив, как по телу растекается жар — тот самый, правильный, — она с лёгкостью допила остаток.
После второго бокала она уже лежала, раскинувшись на диване, с полузакрытыми глазами — и кошмар начался снова.
Женевьева застонала, приподнимаясь, и потерла пальцами виски, пока глаза привыкали к темноте.
— Я думал, ты не пьёшь виски?
Женевьева резко вдохнула, вслушиваясь в голос и отыскивая Роуина в темноте. Он сидел, прислонившись к дальней стене, локти на коленях, глядя на неё с неразборчивым выражением. Умбра свернулась калачиком у его бедра и тихо посапывала во сне.
Наступила пауза. Женевьева поправила платье, а Роуин поднялся и подошёл к ней. Умбра недовольно зашуршала от того, что её потревожили.
— Если тебе хотелось, чтобы тебя кто-то придушил, — пробормотал он, опускаясь на колени перед ней и проводя подушечкой большого пальца по нежной коже её шеи, — могла бы просто попросить. Я бы и следов не оставил.
Щёки Женевьевы вспыхнули, но она лишь бросила на него раздражённый взгляд и отмахнулась, давая понять, чтобы он отступил — ей нужно встать. Боль пронзила лодыжку, но она постаралась не выдать себя, прихрамывая к барной стойке. Схватила зеркальный поднос и подняла его, чтобы рассмотреть пятнистый, воспалённый след от чокера на шее.
— Ужасно выглядит, — простонала она.
— Ты хромаешь? — резко спросил Роуин.
— Подскользнулась на лестнице по дороге сюда, — объяснила она, пока он снова опустился перед ней на колени и отодвинул её юбки, чтобы осмотреть опухшую лодыжку. — Нога провалилась сквозь гнилую доску, а чокер зацепился за щепку в перилах. Этот Дьявол может выковывать барьеры крепче стали на воротах и создавать фэнтезийные миры в спальнях, но не может справиться с парой гнилых досок? Кто вообще следит за этим местом?
— Я. Нокс наведывается в Энчантру только во время Охоты. Я готовлю комнаты к возвращению остальных, но чинить лестницы в потайных проходах было как-то не до того, пока я искал лекарство, — ответил Роуин. Он осторожно сжал её лодыжку — Женевьева зашипела, несмотря на его деликатность. — Растяжение. Покажи рану на боку.
Она отступила, пока он поднимался.
— Всё в порядке.
— Значит, ты готова в любой момент перебраться в другую комнату? Бежать, если придётся?
— А мы не можем остаться здесь?
— Мы уже слишком долго тут находимся. Думаю, стоит перебраться в одну из зачарованных комнат, — рассудительно сказал он. — Тебе не стоило позволять себе отключаться вот так. Если бы это был не я, кто тебя нашёл…
— Знаю, — искренне сказала она.
Его взгляд вспыхнул удивлением, и она закатила глаза.
— Была слабая минута, увидела виски и… не знаю, что на меня нашло, — призналась она. — Ещё я наткнулась на Реми. Он притворялся тобой. Так что да, денёк выдался странный.
— Что-то случилось? — спросил он, нахмурившись.
— Зависит от того, что ты подразумеваешь под «что-то», — хмыкнула она.
Мышца на его челюсти дёрнулась.
— Если он к тебе прикоснулся…
— Если бы я тебя не знала лучше, — перебила она, не дав ему договорить, — я бы подумала, что ты ревнуешь, мистер Силвер.
Он посмотрел на неё, будто она сошла с ума, но вслух сказал лишь:
— Ты сможешь идти?
— А если скажу «нет»?
Он усмехнулся. И прежде чем она успела возразить, подхватил её на руки и понёс к вращающемуся книжному шкафу.
— Я думала, он не откроется, пока его не сбросят, — заметила она, когда стена закрутилась, и они оказались в библиотеке.
— Я говорил, что он не откроется со стороны библиотеки, пока его не сбросят, — уточнил он.
Как только стена замерла и он поставил её на ноги, Женевьева почувствовала, как кольцо на её пальце обожгло кожу.
— Роуин… — ахнула она, но было уже поздно.
— А я ведь пришёл сюда просто отдохнуть, — протянул Реми, входя в комнату.
Роуин скрестил руки на груди, в упор глядя на брата.
— Не вздумай нарываться, Ремингтон. Не после того, что ты устроил с моей женой.
— Я бы сказал, что мы с твоей женой квиты, после того как она вырвала из моей губы это идиотское украшение, — парировал Реми.
Роуин вскинул брови и перевёл взгляд на Женевьеву.
— Ты что, правда…
Женевьева пожала плечами:
— Радуйся, что я воплотила эту фантазию с ним, а не с тобой.
В глазах Роуина вспыхнула искра весёлого озорства. Реми раздражённо хмыкнул, выхватил Клинок Охоты и направил его на брата:
— Давай покончим с этим.
И он бросился вперёд. Запрыгнул на небольшой кофейный столик в центре гостиной и использовал его как трамплин, чтобы взлететь на кресло, опрокинуть его и в прыжке обрушить клинок в плечо Роуина. Женевьева зажала рот, чтобы не вскрикнуть, удивлённая тем, что удар действительно достиг цели — она ожидала, что Роуин увернётся. Но, похоже, всё пошло по его плану.
Когда Реми попытался вытащить клинок, Роуин обеими руками схватил его за вытянутую руку — и сломал.
Женевьева отвернулась и сдавленно застонала, когда перед глазами встал образ кости, прорывающей кожу. Комнату наполнил крик боли, затем тяжёлое дыхание и удары тел — близнецы сцепились в борьбе на полу. Даже с одной рабочей рукой Реми давал отпор, как и Роуин — с кинжалом всё ещё торчащим у него из плеча.
Наконец Роуин прижал брата к полу, и Женевьева не могла отделаться от ощущения, что наблюдает, как человек дерётся сам с собой.
— Я хоть до конца раунда здесь просижу, если придётся, — прорычал Роуин.
В ответ Реми высвободил здоровую руку, вырвал кинжал из плеча брата — и вонзил его в бок.
Сдавленный стон Роуина был удивительно сдержанным.
Женевьева наверняка сейчас выругалась бы от души.
— Чёрт побери, как же я от этого устал, — процедил Реми сквозь зубы. — Я хочу выбраться отсюда.
Последние слова он вырвал с отчаянным рыком — и от этого Женевьеве было тяжелее, чем от любого хруста ломающихся костей.
— Тогда позволь мне всё закончить, — прорычал в ответ Роуин, и она не была уверена, говорит ли он об их конкретной драке или об Охоте в целом.
Впрочем, это не имело значения. В одно мгновение Реми собрал остатки сил и резко ударил ногами, отбросив Роуина на пол. Выдернув нож из его рёбер, он поднял его, нацелившись теперь на сердце. К счастью, лезвие так и не достигло цели — вместо этого на Реми обрушился книжный шкаф.
Женевьева моргнула, не веря в то, что только что сделала. А Роуин выполз из-под тела брата, пока Реми распластался под тяжёлой полкой, потеряв сознание. Её грудь тяжело вздымалась от напряжения, пока Роуин, ошеломлённый, поднимался на ноги.
— Эти полки куда тяжелее, чем кажутся, — пробурчала Женевьева, затем обернулась к нему и добавила: — Прости. Но я просто не могла больше на это смотреть.
Роуин провёл рукой по волосам, как будто только сейчас пришёл в себя.
— Пошли. У него будет головная боль, но для бессмертного это ерунда.
Как только Роуин закрыл за ними дверь в зачарованную комнату, Женевьева ахнула, поняв, куда он её привёл.
Луг. Только теперь вместо солнечного неба над ними раскинулось чистое звёздное полотно, усыпанное миллионами искрящихся огоньков. Где-то вдалеке тихо журчала река, а ковёр цветов на холмах мерцал от светлячков.
Это был рай.
— Женевьева?
Она оглянулась через плечо.
— Просто хотел сказать, что ты молодец, — произнёс Роуин.
На его лице, как обычно, не отражалось никаких эмоций, но грусть в глазах сжала её сердце.
И тут ей вспомилась строчка из письма: Ремингтон, я не знаю, как залечить этот разлом.
Скинув туфли, чтобы ощутить траву под ногами, она зашагала к реке, стараясь не наступать на больную лодыжку.
— Два правда, одна ложь? — предложила она.
Он кивнул, засунув руки в карманы, и пошёл за ней. Некоторое время они шли молча под звуки лягушек и сверчков. Женевьева обрывала лепестки с лаванды, сжимая в руках цветок и обдумывая вопросы. Оставалось всего два лепестка, когда она заговорила вновь:
— Откуда у тебя это кольцо? Если бы Охоты не было, и ты мог бы жить где угодно — здесь или на Той Стороне, — где бы ты остался? И… — она наклонилась, чтобы сорвать фиолетовый цветок, — какие у тебя есть зацепки по поводу…
— Осторожно, — вставил он. — Здесь нет зеркал, но всё, что происходит в этих комнатах, транслируется с кристальной чёткостью.
— По поводу… очень редкого подарка ко дню рождения, который ты собираешься мне подарить, — поправилась она.
— Пятнадцать лет назад я стал Избранным — именно тогда началась моя победная серия, — начал он. — Кольцо стало моим даром от Нокса из его хранилища. Тогда же, на балу-маскараде, я серьёзно повздорил с Грейвом. Это была жестокая игра. Публика Нокса осталась в восторге от той моей стороны.
Он посмотрел на звёзды, и Женевьева подумала, не жалеет ли он, что эта сторона в нём вообще существует.
— Я не знаю, где хотел бы жить, если покину Энчантру. Прошло столько времени с тех пор, как она по-настоящему ощущалась домом… и всё же я не могу представить себе другое место, достойное этого звания, — он вновь посмотрел на неё. — А теперь о твоём… подарке. Увы, пока всё, что я нашёл, — тупики. Я пишу письма… — он мельком глянул на неё, и Женевьева поклялась, что увидела в его глазах вину. — Но большинство вообще не отвечает. А те, кто отвечает…
Всё, что он сказал, звучало правдиво, и Женевьева засомневалась, понимает ли он, как вообще играть в эту игру. Но вслух она сказала лишь:
— О чём вы с Грейвом тогда поссорились на балу?
— Теперь моя очередь, — напомнил он.
Женевьева вздохнула и кивнула, отшвырнув изуродованный цветок, прежде чем двинуться дальше — к изящному серебристому мосту впереди. Роуин шёл рядом, не отставая. Тем временем Умбра носился по траве вокруг них, то выпрыгивая, то зарываясь в неё, щёлкая зубами в попытках поймать светлячков — и Женевьева не смогла сдержать смешок.
Роуин по-прежнему молчал, даже когда они подошли к переправе, но Женевьева была слишком увлечена, чтобы подталкивать его к разговору. Вблизи мост оказался куда шире, чем она ожидала, а текущая под ним река — гораздо глубже. Поверхность воды была гладкой, словно зеркало, отражая мерцающие над ними звёзды.
Когда она ступила на мост, одна из каменных плит под ней просела, и Женевьева едва не споткнулась.
Роуин тут же обвил её талию рукой, удерживая на ногах — и в тот же миг внизу вспыхнула золотистая тень: сквозь воду промелькнули светящиеся рыбы.
— Ты это видел? — выдохнула Женевьева, вцепившись в его рукав и бросившись к перилам.
Она наклонилась над водой, всматриваясь в глубину, но единственное золото, что сейчас было видно, — это отражение глаз Роуина рядом с ней. Она нахмурилась.
— Кажется, ты нашла игру внутри игры.
Женевьева повернулась к нему:
— Что?
Он махнул рукой, указывая на пейзаж вокруг, и присел, чтобы внимательно осмотреть просевший камень.
— Помнишь, я говорил, что в каждой из этих комнат Нокс спрятал жетоны? В каждой комнате есть загадка. Разгадай её, выживи — и жетон твой.
— А жетон даст нам иммунитет в следующем раунде, — повторила она.
Он кивнул, затем положил ладонь на камень и вновь перенёс вес вперёд. Вода под мостом вновь вспыхнула, когда сквозь неё прошла новая стайка светящихся рыб.
— Думаешь, здесь есть и другие такие триггеры? — спросила Женевьева.
Один уголок его рта приподнялся в предвкушении.
— Полагаю, нам придётся это выяснить.