Задача, которую Чёрная Орхидея поставила перед Марлоу, была простой: пробраться в библиотеку Вейла, пройти в архив заклинательных книг и поставить на полку одну книгу.
Они даже не удосужились объяснить, для чего эта книга нужна, сказав лишь, что никому вреда она не причинит, а вся остальная информация предоставляется строго по необходимости.
Марлоу тщательно изучила книгу. Она была абсолютно пустой внутри, скорее всего, зачарованной каким-то образом, но Марлоу не обнаружила в ней ни следов проклятия, ни чего-либо, что могло бы причинить вред, если она случайно попадёт не в те руки. Так что, видимо, Чёрная Орхидея говорила правду.
Она предположила, что книга, скорее всего, содержала послание для кого-то из заклинателей библиотеки Вейла. А может, даже не конкретное послание, а способ передавать сообщения туда и обратно, не вызывая подозрений. В любом случае, после того как она приняла помощь Чёрной Орхидеи и их заклинательные карты ради спасения Свифта, выбора у неё уже не оставалось.
Проникнуть внутрь оказалось несложно. Её недавний визит в библиотеку Фалкреста с Адриусом научил её, что библиотеки автоматически открывают доступ любому, кто принадлежит к крови семьи-владельца.
В отличие от библиотеки Фалкреста, библиотека Вейла не поражала головокружительной архитектурой, наполненной чарами. Впрочем, Марлоу решила, что это и не нужно: коллекция библиотеки Фалкреста в десятки раз превосходила реальный размер здания, а у Вейла собрание было куда скромнее. Зато библиотека Вейла выглядела гораздо уютнее: высокие мраморные здания, расположенные вокруг центрального газона, больше напоминали университетский кампус с часовой башней, отсчитывающей время.
Марлоу бывала здесь раньше, когда Кассандра только начала работать на Вейла. Однажды сам Вейл даже провёл для неё персональную экскурсию, когда она призналась ему, что мечтает стать заклинателем.
Найти архив заклинательных книг не составило труда. Ещё легче оказалось незаметно поставить туда книгу Чёрной Орхидеи. Все защитные чары и заклинания здесь работали только на снятие книги с полки, но никак не мешали поставить туда что-то своё.
Она была благодарна Чёрной Орхидее, что те не поручили ей чего-то более опасного — отказаться от задания она бы всё равно не смогла. Теперь её долг был погашен, а стоило это всего-то нескольким часам времени. У неё оставалось ещё достаточно времени, чтобы придумать, как пробраться на гала-вечер в музее Изабеллы Моранди и увидеть Адриуса. От одной этой мысли сердце её трепетно ёкнуло.
Но, выходя из архива и направляясь через центральный двор, Марлоу решила немного отложить музейные планы. Потому что на противоположной стороне двора, быстрым шагом по одной из аллей шёл Вейл.
В его появлении в библиотеке Вейла не было ничего странного, но скорость, с которой он двигался, заставила её внутренне насторожиться. Прежде чем она успела обдумать это решение, ноги сами понесли её следом, в нескольких десятках шагов позади.
В это время дня по дорожкам и крытым галереям между зданиями сновало множество студентов и преподавателей. Марлоу на мгновение потеряла Вейла из виду, когда он скрылся за толпой, но вскоре вновь заметила его, исчезающего в одном из учебных корпусов. Она нырнула следом в просторный, залитый светом атриум.
Толпы студентов стекались в большой лекционный зал, но Вейл прошёл мимо и направился по лестнице, ведущей на верхнюю галерею.
Марлоу замедлила шаг, осторожно следуя за ним. Здесь, наверху, толпы уже не было — лишь редкие фигуры пересекали галерею, и никто не обращал на неё внимания: все смотрели вслед самому Вейлу.
Любопытство Марлоу усилилось. Вдоль галереи тянулся ряд дверей, за которыми, вероятно, располагались кабинеты преподавателей Академии. Но она никак не могла понять, зачем кому-то вроде Вейла приходить сюда просто ради встречи с каким-то заклинателем.
Он остановился у одного из кабинетов и постучал. Марлоу осталась в тени поворота лестницы, спрятавшись за углом, и затаила дыхание. Дверь открыли, но она не смогла разглядеть, кто стоял там. Несколько мгновений они обменивались приветствиями, потом человека изнутри впустили Вейла и дверь закрылась за ним.
Сердце Марлоу бешено заколотилось. Её инстинкт подсказывал: это важно. Уж слишком необычной была эта встреча. Но стоять под дверью и подслушивать она не могла — кто-нибудь обязательно бы её заметил и поинтересовался, что она там делает.
Хотя бы узнать имя человека, с которым Вейл встречался, она вполне могла.
У каждой двери висела табличка с именем владельца кабинета. Сделав глубокий вдох, Марлоу пошла по коридору, делая вид, что торопится на встречу, и скользнула взглядом по табличке на двери, куда вошёл Вейл.
Прочитав имя на табличке, Марлоу поняла, что ей не придётся долго разыскивать информацию об этом заклинателе. Она уже знала его. Доминик Фишер, парень из Болот, который поразил всех, когда выиграл полную стипендию на обучение в Академии Вейла и стал заклинателем. Марлоу знала его не слишком близко — он был на несколько лет старше её и Свифта, — но вся округа знала эту историю.
А совсем недавно она видела его имя в другом месте. В книге учёта Кассандры.
Марлоу вздрогнула, услышав, как за дверью резко повысился голос Вейла.
— Ты просто не понимаешь, что поставлено на карту!
Фишер что-то ответил, но её слух не уловил слов.
— Ты забыл, кто дал тебе всё это?! — гремел Вейл. — Я дал тебе все возможности, а ты так хочешь мне отплатить за мою доброту?
Фишер снова что-то сказал, слишком тихо, чтобы разобрать. Зато шаги Вейла Марлоу услышала отчётливо — он направился к двери. Сердце сжалось, и она юркнула в соседний кабинет как раз в тот момент, когда дверь распахнулась, и Вейл стремительно вышел наружу.
Она прижалась к стене, затаив дыхание. Через мгновение послышались ещё одни шаги — кто-то прошёл следом за Вейлом, и дверь закрылась.
Марлоу осторожно выглянула из кабинета, чтобы посмотреть, куда направился Фишер, и чуть не столкнулась нос к носу с сухощавой женщиной с чашкой чая в руках.
— Вам помочь? — с удивлением спросила та, глядя на Марлоу поверх очков с толстыми стёклами. — Мои приёмные часы начинаются только через полчаса.
Марлоу быстро оглядела женщину и табличку на двери кабинета, в который она зашла по ошибке.
— Простите, кажется, я ошиблась дверью.
— И куда же вы направлялись? — нетерпеливо уточнила преподавательница.
Марлоу уже собиралась что-то ответить, но тут в голове вспыхнула идея.
— Вы не подскажете, где будет следующая лекция профессора Фишера?
— Как вы видите, эффективность любого заклинания зависит не только от качества ингредиентов и мастерства заклинателя в их сборке. Два разных заклинателя могут использовать один и тот же рецепт и абсолютно идентичные компоненты, но получить совершенно разные по силе, стойкости и продолжительности заклинания, — говорил профессор Фишер с кафедры, его взгляд снова и снова останавливался на Марлоу, сидящей среди студентов, — уже в шестой раз за этот час.
Вокруг неё ученики торопливо записывали каждое слово в свои тетради.
— Профессор? — подала голос аккуратно одетая девушка с переднего ряда, подняв руку. Фишер кивнул, позволяя продолжить.
— Разве дело не просто в том, что более опытный заклинатель точнее измеряет ингредиенты, и за счёт этого заклинание получается сильнее? — спросила она.
— Хороший вопрос, мисс Белл. — Фишер кивнул. — Этот гипотезу действительно проверяли на практике. Два заклинателя работали над одним и тем же заклинанием, с абсолютно одинаковыми компонентами. Третий заклинатель перепроверял все измерения, чтобы убедиться в точности. И всё равно заклинания получились разными по качеству. Как думаете, почему?
По аудитории пронеслась тишина. Никто не поднял руку. Марлоу осмотрелась, убедилась, что желающих нет, и подняла свою.
— Да, — сказал Фишер, кивая ей с совершенно нейтральным выражением лица.
— Потому что, как бы заклинатель ни пытался отстраниться от процесса, он неизбежно вкладывает в заклинание часть своих мыслей, намерений и чувств, — произнесла Марлоу.
Остальные студенты зашевелились, оборачиваясь на неё, кто с любопытством, кто с недоверием.
Профессор Фишер улыбнулся — и эта улыбка осветила его молодое лицо:
— Именно так. Заклинание — это не просто техника. Сколько бы мы ни изучали магию, как бы подробно ни описывали процессы, она остаётся магией. И даже если мы стараемся учесть все возможные факторы и создать абсолютно воспроизводимые заклинательные карты, намерения заклинателя всё равно имеют значение.
Его взгляд задержался на Марлоу на мгновение дольше, чем следовало, а потом он отвёл глаза.
— На этом на сегодня всё, — сказал он. — Сдайте задания к концу недели. Завтра в обед я буду в своём кабинете, если появятся вопросы. Напоминаю, что через две недели начинаются ваши презентации заклинаний, так что не откладывайте их на последний момент.
В зале тут же поднялся гул — все стали одновременно собирать тетради и поднимать со скрипом стулья. Марлоу осталась сидеть, наблюдая, как профессор собирает свои вещи. Когда он закончил, аудитория уже опустела.
— Мисс Бриггс, — произнёс Фишер, подходя к её парте. — Чем могу помочь?
— Вы меня помните?
— Конечно, — ответил он.
— Но мы виделись всего пару раз, — сказала Марлоу. — И мне тогда было девять.
— Ну, теперь-то о тебе знает весь город, верно? — с лёгкой иронией заметил он. — Да и потом… Я не забываю тех, кто родом из наших кварталов.
— Есть место, где мы могли бы поговорить? — спросила Марлоу, вставая.
— Этот класс свободен на следующий урок.
— А место, где нас точно никто не подслушает? — уточнила она. Её бы не удивило, если бы все аудитории Академии были начинены подслушивающими чарами.
Фишер посмотрел на неё внимательно — так, как Марлоу обычно смотрела на своих подозреваемых. Пытался её «прочитать». Спустя мгновение он кивнул на дверь:
— Думаю, немного свежего воздуха мне не повредит.
Она последовала за ним, выходя из лекционного зала в золотой свет позднего дня.
— Я не знал, что ты поступила в Академию, — сказал Фишер.
— Я не поступала, — спокойно ответила Марлоу. Она прочистила горло. — Так… Ты до сих пор создаёшь проклятия для Жнецов?
Он резко повернулся к ней, его тёмные глаза сузились:
— Значит, ты пришла сюда, чтобы занять место матери?
— Не совсем, — сказала Марлоу, окидывая его внимательным взглядом. Он ведь был совсем ненамного старше её — лет на шесть. И красив: тонкий, грациозный, с тёплой тёмной кожей, глазами цвета торфа и улыбкой, от которой хотелось согреться чашкой чая в хмурый день.
Но сейчас он не улыбался. Его лицо было напряжено, взгляд насторожен, плечи напряжены.
— Знаешь, когда-то я тобой восхищалась, — тихо сказала Марлоу. — О тебе всегда говорили в наших кварталах. Ты был тем, кто выбрался. Кто поднялся. Кто ушёл из Болот.
Челюсть Фишера дёрнулась. Видимо, он привык слышать это за восемь лет. До него никто из Болот не поступал в Академию. Никто. Говорили, что он был настолько гениален, что сам Вейл оплатил ему все четыре года учёбы — и ещё выплачивал его семье пособие, чтобы Доминик мог уехать и учиться, не беспокоясь о деньгах.
Когда Марлоу увидела его имя в книге Кассандры, что-то внутри неё, то, что, как она думала, давно умерло, сжалось от боли. Потому что Доминик Фишер — самый умный парень, которого знали Болота, мальчик, который всего добился сам — стал заклинателем для чего? Чтобы создавать проклятия для преступных боссов?
— Видимо, Болота так просто из тебя не выходят, да? — добавила Марлоу.
Он резко обернулся, остановившись в тени цветущего дерева. Скрестил руки на груди, словно выставляя барьер.
— Чего ты хочешь? — ни следа прежнего добродушия, ни намёка на улыбку.
— Информации, — прямо ответила Марлоу. — Только этого. Я хочу знать, что ты слышал о тех, кто занимается магией, с которой не стоит связываться.
— Тебе придётся говорить конкретнее, — сухо отозвался он.
— Гримуар Иларио, — сказала Марлоу в лоб.
Фишер напрягся. Затем натянуто улыбнулся:
— Очень смешно. Этот гримуар уничтожили сотни лет назад. Ты правда пришла сюда расспрашивать меня о сказках?
Почти получилось её запутать. Почти. Но он больше не смотрел ей в глаза, и голос дрогнул совсем чуть-чуть.
— Мне пора готовиться к следующей лекции, — резко сказал он, делая шаг, чтобы пройти мимо неё. — Так что если это всё…
— Это ты, правда? — тихо спросила Марлоу.
Фишер замолчал, внимательно всматриваясь в неё.
— Это ты помог Вейлу создать… — Марлоу с трудом проглотила комок в горле, — заклинание Подчинения.
Ведь всё складывалось именно так, правда? Кто ещё в этой Академии был обязан Вейлу всем, что у него есть? Кто ещё задолжал ему целую жизнь — свою и своих близких?
Фишер сжал губы в тонкую линию. Возможно, он уже понял, что отрицать бессмысленно.
— Откуда ты об этом знаешь? — тихо спросил он.
— Я охотник на проклятия, — ответила Марлоу, рассчитывая, что он сам свяжет факты. — Фишер… зачем ты это сделал? Зачем помог ему?
Он сжал челюсть и отвёл взгляд.
— Ты правда хочешь знать?
Марлоу кивнула.
— Мой отец всю жизнь рыбачил в открытом море. Его отец тоже. Выходил на воду перед рассветом, ловил светящихся рыб для фонарщиков. Я начал ходить с ним на промысел, когда мне было три. Чистил рыбу раньше, чем научился завязывать шнурки. Всегда думал, что так и проживу жизнь — на Болотах, с отцом, пока не сменю его.
— А потом ты поступил в Академию Вейла, — тихо сказала Марлоу.
— Всё это казалось случайностью, — покачал головой Фишер. — Учительница, которая приходила в наши кварталы… ты, наверное, помнишь мисс Крейн? Она заметила, что у меня талант к чтению. Стала приносить мне книги. У неё был двоюродный брат, работавший сторожем в одной из академий магии. Он тайком принёс мне старые вступительные тесты. Я учил их по утрам на лодке, пока ждали улов. Когда мне исполнилось семнадцать, мисс Крейн начала собирать деньги по соседям, чтобы оплатить экзамен. Но к началу приёма она собрала только половину нужной суммы. И вот тогда… — он сделал паузу, — как именно это случилось, я до сих пор не понимаю… но Вейл узнал о ней. Узнал обо мне.
— Он дал тебе деньги на экзамен, — сказала Марлоу. Об этом говорила вся округа. Она до сих пор помнила то робкое, осторожное ликование, которое тогда охватило Болотa. Такое счастье не выпадало детям вроде них.
Фишер кивнул:
— А когда я сдал, он дал мне стипендию на учёбу в Академии. Лично следил за моими успехами. Годы он был очень добр ко мне. Даже приглашал на чай раз-два — просто чтобы поговорить о занятиях. Я был ему благодарен.
— Тогда как ты оказался у Жнецов, создавая для них проклятия? — спросила Марлоу, скрестив руки на груди.
Фишер провёл рукой по лицу:
— Мой отец… он честный, трудолюбивый человек. Таких в этом городе мало. Ему пришлось занять денег у ростовщика — лодку ремонтировать нужно было. Ну, а дальше ты знаешь, как бывает.
Марлоу кивнула. Она знала.
— Когда он не смог выплатить долг достаточно быстро, они решили забрать у него зрение, — тихо сказал Фишер. — Он, конечно, мне ничего не сказал. Даже матери не признался. Я узнал об этом от одного из матросов, который случайно подслушал разговор. Я умолял отца позволить мне бросить Академию, чтобы самому выплатить долг. Он сказал, что если я это сделаю, больше никогда со мной не заговорит. И я сделал единственное, что мог. Пошёл к Жнецам. Они знали, что я учусь в библиотеке Вейла — все знали. Они сказали, что спишут долг без вопросов, если я начну работать на них. Что мне оставалось?
— Ты понимаешь, что это, скорее всего, была ловушка? — мягко сказала Марлоу. — Если Жнецы знали, что ты заклинатель, они просто ждали удобного случая, чтобы втянуть тебя в свои дела.
Фишер пожал плечами. Он выглядел измождённым — ещё более усталым, чем та женщина, с которой Марлоу столкнулась утром. Эта усталость была другого рода, та самая, что Марлоу хорошо знала по людям из Болот. Усталость, когда из тебя выжали всю надежду, до последней капли.
— Да, я думал об этом, — сказал он глухо. — Но какая теперь разница? Как только ты туда попал, выхода уже нет.
Марлоу стало его жаль. Он стал заклинателем, думая, что это даст ему шанс выбраться из грязи. А вместо этого это стало ещё одной цепью, что тянула его обратно на дно.
— Я сделал то, что должен был, чтобы защитить отца, — тихо сказал Фишер. — А потом… потом твоя мать начала работать на Вейла. И она слишком хорошо знала болота, чтобы не догадаться, чем я занимаюсь. Ну, а дальше ты сама понимаешь.
У Марлоу сжалось горло. Она знала, что её мать могла быть жестокой, но неужели настолько? Неужели Кассандра действительно могла так хладнокровно шантажировать Фишера, парня, который просто пытался выжить, играя теми картами, что выпали ему от жизни?
— Она не требовала с меня денег, — продолжил Фишер. — Видимо, понимала моё положение. Вместо этого сделала меня информатором. Я сдал ей десятки других заклинателей, которые подрабатывали созданием проклятий. Когда она исчезла… я почувствовал облегчение. Прости. Но это правда. А вскоре после этого ко мне пришёл Вейл. Сказал, что ему нужна помощь с особым проектом. Я доверял ему. Мне показалось, что это шанс. Я согласился.
— Ты был ему предан, — сказала Марлоу.
— Был, — подтвердил Фишер. — Сначала он просто просил помочь с ингредиентами. Потом у него начали возникать трудности с самим заклинанием. Оно было сложным, с кучей переменных, и всё нужно было сделать идеально. Он просил о помощи всё чаще… и в итоге я узнал, что он на самом деле пытается создать. Какое заклинание я ему помогаю сделать.
Марлоу передёрнуло.
— Когда я понял правду, хотел сказать, что больше не буду в этом участвовать. Что не смогу помогать в такой… мерзости. Но я знал, что не могу позволить себе потерять место в библиотеке. Если бы я перестал делать проклятия для Жнецов, они бы вспомнили о долге моего отца.
— И ты продолжил работать на Вейла.
Фишер кивнул:
— Мне стыдно. Очень стыдно, что я вообще к этому прикоснулся. Но я не могу сказать, что теперь бы поступил иначе.
Марлоу молчала. Она верила ему. Верила в его сожаление. Но знала и другое — он сделал тот же выбор, который приходилось делать многим в этом городе. Тот же выбор, который, наверное, когда-то сделала и её мать. Как Кассандра всегда говорила: в Каразе ты либо жертва, либо выживший.
Только Фишер выбрал не свою собственную жизнь. Он выбрал спасти своего отца.
Но как бы то ни было, Адриус всё равно оказался под проклятием. И Фишер нес за это часть ответственности. Какой бы ни была причина, как бы он ни сожалел, это не меняло сути того, что он сделал.
— Ты знаешь, что стало с этим проклятием, правда? — тихо спросил Фишер, встречаясь с её взглядом. Его тёмные глаза казались потухшими. — Ты знаешь, кого им закляли?
Марлоу кивнула. Проклятие уже было снято — Адриус сам сказал ей это. Она не думала, что поставит его под угрозу, если скажет Фишеру.
Он вдруг резко подался вперёд и схватил её за запястье:
— Тогда ты должна ему сказать. Ты же теперь снимаешь проклятия, да? Скажи ему, что из этого есть выход.
— Оно уже снято, — ответила Марлоу.
Фишер опустил её руку и выдохнул с облегчением:
— Слава богам.
— Что ты имел в виду, когда говорил, что его можно снять? — спросила она, внимательно глядя на него. — Ты имеешь в виду, не сжигая карту проклятия?
— Да, — кивнул Фишер. — Это было всё, что я мог придумать. Единственный способ хоть как-то ограничить разрушительную силу этого заклинания. Я тайно немного изменил формулу. Совсем чуть-чуть. Чтобы при определённых обстоятельствах его можно было снять. Это было что-то вроде аварийной защиты.
Сердце Марлоу резко сжалось. Адриус говорил, что проклятие снялось, когда она его поцеловала. Неужели это правда?
— Что за защита? — прошептала она.
— Это прозвучит странно, — сказал Фишер, — но во всех сказках есть что-то, что будит принцессу от сна или возвращает чудовище к человеческому облику, правда?
— Что? — переспросила Марлоу.
— Поцелуй истинной любви, — ответил он. — Звучит глупо, но эти сказки основаны на реальности. Оказывается, это самая распространённая ошибка при создании проклятий — забыть учесть силу настоящих чувств. Таких как любовь.
Лицо Марлоу вспыхнуло жаром. Она прокашлялась:
— Ну, а как вообще понять, что поцелуй — это «поцелуй истинной любви», а не… ну, просто поцелуй?
Фишер покачал головой:
— Проклятие само знает.
Марлоу нервно теребила завязки на куртке. Она не любила Адриуса. Это же… смешно. Конечно, она о нём заботилась. И он…
Что-то к ней чувствовал. Но любовь?
— Ну, хорошо, — хмыкнула она. — Допустим. Но ты всё равно помог Вейлу создать чёртово проклятие, с помощью которого он сделал кучу ужасных вещей. Хочешь искупить свою вину? Тогда помоги мне это остановить. Помоги доказать, что Вейл сделал.
Челюсть Фишера напряглась, плечи приподнялись, будто он пытался спрятаться в них от её слов.
— Я не могу.
— Можешь, — твёрдо сказала Марлоу. — То, что Вейл когда-то помог тебе, не значит, что ты обязан быть ему верен до конца жизни. Не значит, что ты обязан продавать ему свою совесть.
— Дело не в совести, — отрезал Фишер. — Речь о моём отце.
— Я могу сделать так, чтобы он был в безопасности, — сказала Марлоу. — Могу проследить, чтобы Жнецы…
— Дело не только в Жнецах. Даже если мы докажем, что Вейл сделал, даже если нам хоть кто-то поверит… это ничего не изменит.
— Поверь, я не хуже тебя знаю, что в этом городе нет настоящей справедливости, — тихо сказала Марлоу. — Но если мы даже не попробуем, тогда уж точно ничего не изменится.
— Я не об этом, — тихо перебил Фишер. Он сжал губы, отвёл взгляд. — Послушай, просто забудь об этом, ладно? Проклятие снято, значит, всё кончено.
Марлоу сузила глаза. Она уже достаточно работала с проклятиями, чтобы распознать, когда ей что-то недоговаривают.
— О чём вы с Вейлом спорили?
Фишер вздрогнул и снова встретился с ней взглядом.
— Что?
— Ты и Вейл, — медленно повторила Марлоу. — Я слышала, как вы спорили у тебя в кабинете перед лекцией. Казалось, он чего-то от тебя хочет, а ты ему отказал.
Фишер опустил взгляд.
— Ты права. Я уже раз уступил ему и сделал для него проклятие Подчинения. А теперь… теперь он хочет, чтобы я помог с другим заклинанием.
— С другим? — сердце Марлоу забилось сильнее.
Фишер кивнул.
— Какое это заклинание? — резко спросила она. — Тоже из Гримуара Иларио?
Фишер снова кивнул.
— Иларио всю жизнь пытался понять, как работает магия, — начал он. — Для него каждое заклинание было способом переписать саму реальность. Проявлением воли мага, способной изменить мир. Он всю жизнь искал ключ, который объяснил бы, почему магия вообще работает. И верил, что, если найдёт эту закономерность, то сможет создать универсальное заклинание — такое, которое обойдётся без всех этих ритуалов, ингредиентов и сложных формул.
Лёд сковал сердце Марлоу.
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что Вейл пытается продолжить то, на чём Иларио остановился, — тихо сказал Фишер. — Он хочет создать одно-единственное заклинание. Главное заклинание. То, которое даст ему абсолютную власть над реальностью.