МакКриди занят проверкой алиби Селима. Это оставляет нас с Греем на осмотре места преступления, и теперь у нас их сразу два. Мы начинаем с того, что в тоннеле.
— Это крайне необычно, — говорит Грей, когда я веду его внутрь, предварительно вернувшись к своим прежним манипуляциям с гардеробом для передвижения по тоннелям.
— Дети не знают изначального предназначения, — замечаю я. — Насколько старыми могут быть здешние дома?
— Недостаточно старыми, чтобы иметь под собой сеть тайных ходов. Подобные вещи обычно служили для побега во времена войн или гонений. К богатым семьям Нового города это не относится.
— Богатые считают себя преследуемыми только в собственном воображении.
В ответ я слышу его тихий смешок.
— Истинно так, — говорит он. — Каждый раз, когда заходит речь о реформах, состоятельные люди и впрямь восстают, оплакивая свою гонимую долю. Но почему-то я не думаю, что они строили тоннели, чтобы спасаться от толп бедняков.
— Не-а, они уже сделали это, построив Новый город. Оставили чернь в безопасности по ту сторону Маунда. А что насчет других причин для побега? Когда там была последняя битва на шотландской земле? Каллоден?
Его лицо становится серьезным, он кивает.
— Да, и хотя у якобитов определенно были тоннели и прочее, Каллоден предшествовал Новому городу лет на двадцать.
— А самые нижние подвалы здесь — это норма?
— В некоторых домах — да. Это вопрос для нашего списка. Есть ли они в других домах в этом ряду? И если нет, то почему он есть у сэра Аластера?
— Им нужен был самый нижний ярус подвала, чтобы уйти достаточно глубоко для постройки тоннеля. Как долго сэр Аластер здесь жил?
— Это дом его детства. Не уверен, как долго он принадлежал семье до этого.
— Тоннели простояли здесь достаточно долго, раз некоторые успели обвалиться, — замечаю я.
— Обвалились ли они? Или это были ложные пуски? Попытки проложить путь через нестабильный грунт?
— Верно подмечено, — говорю я. — И вопросы хорошие, хотя они могут и не иметь никакого отношения к нашему делу. Но, похоже, юный мистер Авад всё же столкнулся с нашим убийцей.
— Если только он сам не убийца.
— Я рассматриваю и этот вариант, — отвечаю я, замирая, чтобы заглянуть в неглубокий боковой коридор. — Нам нужно будет проверить его алиби. Тот факт, что его вырубили, еще не значит, что он не убийца. Или не соучастник. На данный момент в списке подозреваемых почти все.
— Даже я?
— Ты уже признал, что у тебя был зуб на покойного.
— Это не было обидой, — возражает Грей. — Он был просто одним из многих, кто отказал мне в практике после того, как я выкопал тело без разрешения.
— Потому что ты выкопал тело? Или потому что ты кувыркался с его сестрой?
Позади меня Грей издает какой-то сдавленный звук.
Я оглядываюсь через плечо.
— Ты не кувыркался с ней?
— Я… я не знаком с этим словом.
— О, я уверена, ты догадаешься.
Я продолжаю идти, пока Грей откашлялся.
— Да, у меня были отношения с его сестрой, — говорит он. — Я был молод, она недавно овдовела, и всё было…
— По обоюдному согласию и к взаимной выгоде. Никаких осуждений. Суть в том, что сэр Аластер, похоже, осуждал вовсю. То, чем его овдовевшая сестра занималась днями — и ночами, — было не его делом, но он сделал это своим делом и несправедливо обвинил тебя. Хотя это вряд ли тянет на мотив для убийства, мне всё же нужно быть уверенной, что ты не улизнул от Айлы сегодня днем, чтобы прикончить его.
— Я знаю, что ты шутишь, но внезапно поймал себя на лихорадочных попытках вспомнить, может ли Айла подтвердить мое местонахождение всё то время, что нас не было.
Я снова оглядываюсь.
— Я шучу. Что касается вдовствующей сестры сэра Аластера, мне очень жаль, если это стало частью причины, по которой тебе отказали в лицензии.
— Подозреваю, это сыграло свою роль. Я был молод и менее осмотрителен, чем следовало.
— В связи с этим мне стоит воспользоваться случаем и упомянуть о кое-чем еще более неловком, что я от тебя скрывала.
— Пожалуйста, скажи, что это нечто выставляет тебя в столь же некрасивом свете.
— Роман между взрослыми людьми, согласными на это, не повод для смущения, Грей. И мое признание как раз об этом.
— У тебя… был роман? Здесь?
— Серьезно? Когда бы я успела? Как я уже говорила, этого нет в моем списке желанных викторианских впечатлений. Роман — твой. Был твоим, я имею в виду. У Катрионы в комнате было письмо, которое она перехватила. Оно предназначалось тебе.
— Письмо… мне?
— От некой леди Инглис. Думаю, Катриона украла его из входящей почты, вскрыла и решила, что оно может пригодиться, если ей когда-нибудь понадобится надавить на тебя. Мне очень жаль.
— Она нашла доказательство романа между холостяком и вдовой? Я ожидал, что у Катрионы более высокие стандарты в выборе материала для шантажа.
— Оно было… Э-э, в общем, заранее прошу прощения. Я прочитала ровно столько, чтобы понять, о чем речь. Похоже, леди Инглис хотела заманить тебя обратно с помощью, э-э, подробных описаний того, чего ты, гм, лишился. После вашего разрыва.
Снова один из тех сдавленных звуков.
— Я правда прочитала не больше пары строчек, — быстро говорю я, не оглядываясь на него. — И мне жаль, что я увидела даже это. Мне было противно читать твою почту, пусть и ненароком, и противно хранить её, но я не могла придумать, как её вернуть, чтобы ты не понял, что она была у Катрионы. Жутко неловко. Так что я хватаюсь за этот смутно подходящий разговор, чтобы признаться и пообещать вернуть его.
Я снова поворачиваюсь к тоннелю, и мы идем в тишине, пока Грей не произносит:
— Да, это исключительно неловко. Для нас обоих. Мне жаль, что тебе пришлось это найти. Но ты можешь от него избавиться.
— Я действительно должна его отдать…
— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала. Я буду счастливее, не зная, что там было… и какие именно части ты могла прочитать.
— Ничего скандального. Я просто поняла, к чему всё идет, и быстро закрыла его.
— Гм. Ну, тем не менее, если ты его сожжешь, я буду признателен. Это стало бы лишь напоминанием об ошибке… — Он вдыхает. — Давай оставим это, так как я уверен: ты так же жаждешь сменить тему, как и я.
— Ага.
— Сожги его. Пожалуйста.
— Сделано. И, надо же, посмотри-ка. Мы дошли до места, где нашли мистера Авада. Никогда не думал, что мы доберемся, а?
Он издает тихий смешок.
— Это была очень долгая прогулка.
— Черт! — Я поворачиваюсь к нему. — Мистер Авад сказал, что нырнул в другой проход, а затем убийца, предположительно, спрятался в этом, чтобы устроить засаду. Значит, тот, где прятался мистер Авад, — это тот путь, которым мы только что пришли.
— Мы миновали один в паре футов позади.
Мы возвращаемся к нему, и я наклоняюсь с фонарем, в последний момент вспоминая, что от этого мои юбки сзади задираются, и мне нужно поправиться. В иле и почве видны четкие следы ног. Центральная часть тоннеля слишком каменистая, чтобы там остались отпечатки, но здесь земля мягче, потому что в этот короткий проход, который обвалился примерно через два метра, никто не заходит.
Грей зарисовывает след, пока я провожу импровизированные замеры с помощью сантиметровой ленты, которую стащила из швейного набора. Это всё, что мы здесь находим. Несколько следов, некоторые четкие, некоторые смазанные, что соответствует рассказу Селима о том, как он нырнул сюда, чтобы напугать детей.
— Предполагаемый убийца был нагружен охапкой костей, — говорю я. — Был ли у него свет?
Грей берет фонарь и гасит его, погружая нас во тьму.
— Я бы сказал, что да.
— У него был свет, и у мистера Авада должна была быть хотя бы спичка. Нам нужно будет спросить. Мистер Авад бы свой свет погасил. Можете зажечь его снова, пожалуйста, и пройтись по тоннелю? Я хочу проверить, что бы я увидела.
— Передайте мне спички, и я зажгу его снова.
Когда я не отвечаю, Грей говорит:
— Я шучу, Мэллори. — Он зажигает фонарь. — Я видел, как ты положила спички после того, как зажгла его. Тебе нужно брать их с собой на случай, если он погаснет.
Он отходит в глубь коридора. Я встаю там, где, судя по следам, стоял Селим. Проблема нашего теста, конечно, в том, что мы не знаем, какой именно свет был у незваного гостя и как его несли, но это вряд ли было что-то крупнее фонаря, и Грей охотно изображает, как можно было бы его держать с охапкой костей в руках.
Он несет фонарь в руке, которая ближе ко мне. Это левая рука; скорее всего, человек был правшой, но с моего ракурса это дает максимальное освещение.
При максимальном освещении, когда фонарь в левой руке и направлен так, чтобы светить ярче всего, я вижу только рукав Грея, его левое плечо и левое бедро. Даже когда я пытаюсь посмотреть в сторону его лица, тени скрывают его. Возникает ощущение фигуры в темной одежде, несущей охапку чего-то. Как и сказал Селим, я бы лучше описала эту ношу, чем саму фигуру. Я не могу определить ни пол, ни цвет кожи, ни цвет волос — ничего.
Мы пробуем эксперимент с фонарем в другой руке — вдруг при меньшем освещении Грея будет видно лучше. Нет. Я забираю фонарь и провожу тест сама, пока Грей наблюдает.
— Я могу сказать, что на тебе платье, — говорит он, — и что оно бирюзовое. Если бы на тебе был кринолин, я бы определил по форме, что ты женщина.
— Но не горничную в простых юбках. Или леди, которая их сняла.
— Да. А если бы на тебе был плащ, единственное, что я мог бы увидеть, — это твоя рука. Нам нужно будет спросить об этом мистера Авада.
— Верно. Вид руки мог бы подсказать оттенок кожи и, возможно, пол. Если только она не в перчатке.
— Что всё равно могло бы указать на пол, в зависимости от перчатки. В остальном же его утверждение, что он видел в основном охапку предполагаемых палок, подтверждается уликами.
Я бросаю последний взгляд вокруг, но здесь больше не на что смотреть. Нам важно было подтвердить, что рассказ Селима был как минимум правдоподобным. Теперь назад, к другому обвалившемуся ответвлению, где его оставили.
Следы на земле здесь тоже подтверждают его версию. Опять же, середина слишком истоптана, чтобы разобрать шаги, но у входа в боковой тоннель видны следы волочения — там, где его бесчувственное тело перетащили с того места в основном тоннеле, где он упал.
— Вопрос в том, — говорю я, — какую силу нужно иметь, чтобы протащить человека габаритов мистера Авада. — Я оцениваю взглядом Грея. — Ты чуть крупнее него, так что по возвращении в дом мне нужно проверить, смогу ли я протащить тебя на нужное расстояние.
— Условия будут иными. — Грей опускается на одно колено. — Чтобы воссоздать их максимально точно, ты должна тащить меня здесь. В другом направлении, конечно, чтобы не повредить исходные следы.
— Я не собираюсь тащить тебя по полу в твоем лучшем праздничном костюме, Грей. Миссис Уоллес тебя убьет.
— Только если я не свалю всё на тебя.
Я фыркаю.
— Свалишь на меня? И что же я сделала — сбила тебя с ног и потащила?
— Именно так. Как она давно и опасалась, ты задумала совершить со мной нечто гнусное, сбила меня с ног и потащила через грязь. К счастью, мне удалось спастись.
— Ты шутишь, но она ведь может в это поверить.
Грей уже ложится на спину.
— Ради науки, — говорит он и протягивает руку, чтобы я за неё взялась.
Я могла бы возразить, что нападавший на Селима, скорее всего, тащил его за пиджак, но если это была женщина, ей было бы трудно так низко нагнуться в корсете. Ей и впрямь пришлось бы тащить его за руки. Я хватаюсь и тяну. Это непросто, но земля, кажется, помогает, и мне действительно удается протащить его на нужное расстояние.
— Кто-то моей силы вполне справился бы, — говорю я. — С перерывами на отдых это под силу и кому-то чуть поменьше. Также было бы легче, будь на мне мой рабочий корсет — он меньше стесняет движения. Опять же, если преступник — женщина, то вряд ли это кто-то вроде леди Кристи… если только она не сменила свой обычный корсет.
Грей встает и отряхивается, а я начинаю внимательнее изучать отпечатки ног. Он присоединяется ко мне, но вскоре замечает:
— Их здесь слишком много.
— Ага, — отвечаю я. — Сначала сюда вбежал Майкл, потом я, потом Хью, потом ты…
Я не ворчу по этому поводу. Мы нашли человека в беде, никто не думал о сохранении места преступления, и даже если бы я об этом вспомнила, я бы поставила Селима на первое место. Иначе я могла бы сейчас расследовать еще одно убийство вместо нападения.
— Я зарисую те отпечатки, которые смогу разобрать, — говорю я.
Он выхватывает бумагу из моих рук.
— Эй, мои рисунки вполне нормальные, — возмущаюсь я. — Проблема в моем почерке.
— Твой почерк — проблема куда более серьезная.
— Вы оскорбляете мою ловкость рук? Чтобы вы знали, у меня скорость печати семьдесят слов в минуту, даже на мобильном телефоне.
— Уверен, это впечатляет, — говорит он. — Однако, поскольку в этом мире нет ничего, что требовало бы таких навыков, я бы посоветовал тебе больше практиковаться с пером и карандашом. Я зарисую следы. Ты — измеришь их.
— Слушаюсь, сэр.
Пока мы этим занимаемся, мы ищем другие следы в тоннеле. Я нахожу несколько волосков и забираю их, но подозреваю, что они принадлежат Селиму, так как были найдены примерно там, где лежала его голова.
Закончив, мы продолжаем путь по тоннелю. Идти остается недолго: вскоре мы добираемся до заржавевшей лестницы. Грей осмотривает её.
— Старая, — говорит он. — Нам понадобится, чтобы кто-то осмотрел её получше, но я бы сказал, что эта лестница появилась раньше нынешних жильцов.
Я согласна. Даже в такой сырости она бы не заржавела так сильно за пару десятилетий.
— Я поднимусь первым, — говорит Грей. — Тебе будет трудно в этих…
Я хватаюсь за лестницу. Позади меня раздается вздох.
— Я лишь пытался проявить благородство, — говорит он.
— Оставив меня внизу, в темном тоннеле, где бродят убийцы? Вы просто хотели оказаться на лестнице первым.
Когда я начинаю карабкаться, я понимаю, что он вообще-то был прав. Даже без каркаса мое платье не предназначено для скалолазания. К тому же на мне панталоны с разрезом. Все панталоны в это время с разрезом в паху, и когда я чувствую прикосновение воздуха, я вспоминаю об этом… и о том, что Грей стоит прямо подо мной. К счастью, он слишком джентльмен, чтобы заглядывать мне под юбки.
С неимоверным трудом я добираюсь до верха. Это люк без малейших признаков ручки, так что я толкаю его, и он распахивается. Сверху доносится ругательство, когда крышка с грохотом отлетает. Я поднимаю взгляд и вижу двух констеблей в форме. Одного я узнаю — это Иэн, молодой горец, который уже помогал нам раньше. Пока я выбираюсь из люка, другой офицер во все глаза пялится на меня, и я понимаю: я — явно не то, что он ожидал увидеть выходящим из подземного логова.
Иэн с ухмылкой бросается вперед, чтобы помочь мне выбраться.
— Приветствую, мисс Мэллори.
— И вам привет, — отвечаю я. — Прекрасный вечер для прогулки по тоннелям, не так ли?
Его ухмылка становится шире, он поднимает фонарь, чтобы осмотреть меня.
— У вас чудесное платье сегодня, мисс Мэллори.
Я кручусь, расправляя юбки.
— Разве нет? Его сшили специально для бегства по грязным тоннелям. Цвет так гармонирует с грязью.
Взгляд его напарника скользит по мне, и я понимаю, что мою шутку могут принять за флирт. Черт возьми. В моем времени коллеги бы знали, что я просто валяю дурака. Здесь, в теле Катрионы, с парнями, которые мне вовсе не коллеги, всё совсем иначе. Черт, будучи Катрионой, мне достаточно просто глубоко вздохнуть, и вздымающаяся грудь уже может быть истолкована как заигрывание.
Я оглядываюсь на люк.
— Доктор Грей. А вот и вы. Что-то вы припозднились, сэр.
— Понятия не имею почему, — ворчит он. — Не то чтобы надо мной лез кто-то в грязных сапогах, осыпая мою голову комьями земли. — Он отряхивается и оглядывается по сторонам. — Полагаю, тебя прислал Хью, Иэн?
— Так точно. — Иэн поднимает саквояж и чемодан. — Пришел забрать вещи мистера Авада.
— Они были прямо здесь? Там, где он и сказал?
— Именно так.
— Хорошо. Если вы их отнесете, мы с мисс Мэллори осмотримся здесь. Мы закроем люк, когда закончим, и вернемся в обход, по улице.
— Вам… не мешало бы стряхнуть грязь с одежды, прежде чем идти.
Грей вздыхает.
— Разумеется. Благодарю вас, джентльмены.