В сарае мы ничего не находим. Как и сказал Майкл, это маленькое полуразрушенное строение в частном саду. Я помню, как в свое время приехала в Новый город Эдинбурга, увидела сады на карте и отправилась в один из них на приятную прогулку, но обнаружила лишь преграждающие путь ворота. Запертые ворота. Эти сады принадлежат частному сообществу; можно подать заявку на членство и получить ключ. Меня тогда поразила сама мысль, что огромные сады в самом центре города закрыты для публики.
Это уменьшенная версия того же самого. Сарай предназначался для садовника, нанятого сообществом. Но поближе к входу есть другой сарай, в более удобном месте, а этот оставили превращаться в руины, заросшие плющом.
Старый сарай заперт, но у Майкла — и Селима — есть ключи: дети нашли два штуки в ящике со старыми ключами после того, как впервые обнаружили тоннель.
Осмотревшись, мы уходим и возвращаемся в дом. Обошлось без воплей соседей по поводу двух бродяг в нарядных одеждах, явно украденных с трупов. Можно было бы сказать, что отсутствие внимания доказывает, что я выгляжу не так плохо, как мне кажется, но я подозреваю — всё дело в том, что сейчас три часа ночи. Кроме того, позвольте заметить, что в три часа утра в конце ноября чертовски холодно, когда на тебе только вечерний наряд.
Мы расспрашиваем Селима о руках нападавшего. Он об этом не думал, но, вспоминая, говорит, что видел либо темную кожу, либо темные перчатки. Он не разглядел достаточно хорошо, чтобы быть уверенным.
Затем мы осматриваем выставочный зал. МакКриди присоединяется к нам, но и детектив, и я признаем: человек, лучше всего подходящий для этой задачи, — это Грей.
Грей говорит, что я лучше разбираюсь в людях — вижу подсказки и связи в их речи, манерах и выражении лиц. Может, это и правда, но кажется, он просто бросает мне кость, чтобы компенсировать тот факт, что настоящий детектив справляется с… ну, детективной работой хуже него. У Грея глаз наметан на детали так, как мне и не снилось. Это еще не уровень Шерлока Холмса, но иногда кажется именно так.
Я нахожу Грея сидящим на корточках над комком грязи, который он изучает кончиком карандаша.
— Дайте угадаю, — говорю я. — Это из крошечной деревушки Керк, где почва имеет только такой специфический состав.
— Вряд ли. Всем известно, что почва в Керке в основном состоит из азота и калия, учитывая, что земля там, судя по всему, заселена курицами. — Он бросает на меня взгляд. — Я приветствую твое рвение в изучении гэльского, Мэллори, но, возможно, тебе пока не стоит его использовать.
— Эй, «Курица» — вполне нормальное название для города. В Аляске такой есть. Его вообще-то хотели назвать «Тундряная куропатка», но основатели не смогли это слово по буквам продиктовать.
Он поднимает взгляд, проверяя, не шучу ли я. Затем качает качает головой и возвращается к земле.
— Возможно, это и не из славной деревни Керк, но я верю, что мы сможем подтвердить или опровергнуть версию о том, что это из тоннеля. Почва там несколько отличается от того, что мы видим снаружи, возможно, из-за возраста или глубины. Мы возьмем это и сравним.
Подходит МакКриди.
— Потому что если это из тоннеля, значит, наш убийца не только сбежал этим путем, но и вошел через него. — Он косится на меня. — Я вообще хочу знать, к чему был этот разговор о курицах?
— Просто доктор Грей поставил под сомнение мои познания в географической этимологии.
— Он в этом ужасен, не так ли? И хотя мне крайне неприятно прерывать столь важную дискуссию, полагаю, я обнаружил орудие убийства.
Мы срываемся с места так быстро, что врезаемся друг в друга. Грей жестом пропускает меня вперед, как и подобает джентльмену, хотя, как и всегда, он на мгновение медлит, прежде чем уступить лидерство.
МакКриди ведет нас в дальний угол.
— Я оставил его in situ.
В щели между письменным столом и стеной лежит кусок веревки. Её не столько спрятали, сколько просто бросили. О, я уверена, убийца не оставил бы её валяться посреди комнаты. Это вызвало бы подозрения, которые могли испортить всё удовольствие от того, как мы вскрываем мумию и находим там жертву. И всё же в мире, где еще не исследуют волокна или кровь, нет нужды прятать орудие убийства по-настоящему. А если забрать его с собой — шансы попасться возрастают.
— Можно одолжить ваш карандаш? — спрашиваю я Грея.
— Если ты намерена использовать его, чтобы выудить веревку оттуда, то, полагаю, мы уже установили твою прискорбную ловкость рук. — Он встает передо мной и наклоняется. — Можно мне свет?
МакКриди приносит фонарь, и Грей светит в узкое пространство.
— Есть ли там что-то, кроме волос, что я рискую сместить? — спрашивает он меня.
Я качаю головой.
— Сомневаюсь, что мы смогли бы снять с неё даже отпечатки пальцев. В основном мы бы искали волосы, но если это орудие убийства, любые волосы, скорее всего, принадлежат сэру Аластеру.
Он кивает и всё равно с величайшей осторожностью извлекает веревку, подцепив её карандашом, и бережно кладет на стол, словно это ядовитая змея.
Пользуясь фонарем, Грей изучает находку.
— Похоже на кровь. На шее сэра Аластера была ссадина там, где веревка впилась глубоко в плоть. Я могу проверить, совпадают ли следы с этим конкретным куском веревки. Полагаю, что да.
— Ага, в это время нет никакого смысла подбрасывать фальшивое орудие убийства. Ну, в мое время в этом тоже не так много смысла, учитывая методы сопоставления оружия и ран, но это не мешает людям пытаться.
— Значит, полиция становится умнее, а преступники — нет? — уточняет МакКриди. Когда я смотрю в его сторону, он добавляет: — Порадуй меня, Мэллори. Скажи, что хоть что-то становится проще.
— Полиция абсолютно точно становится умнее, — отвечаю я. — А преступники, если уж на то пошло, только тупеют. Знаете, именно поэтому в органы начали пускать женщин. Работа становится настолько простой, что даже женщины справляются.
На это МакКриди отвечает мне улыбкой.
— На что бы вы смогли проверить эту веревку? — спрашивает МакКриди.
— На ту самую легендарную ДНК, верно? — подхватывает Грей. — По крови, а также по чешуйкам кожи, оставленным жертвой и, возможно, даже преступником. Если только они не носили перчаток.
— А они не будут их носить, — говорит МакКриди. — Потому что в будущем все преступники гораздо менее сообразительны. Мэллори пообещала, и я ей верю.
— Тогда попроси её рассказать тебе про город под названием Курица, потому что никто не смог написать слово «куропатка». Хоть кто-то поверит в эту небылицу.
— Эй, а вы сами-то сможете написать «куропатка»? — спрашиваю я.
— Я даже не знаю, что такое тундряная куропатка, и совершенно уверен, что ты и это выдумала.
— Вообще-то, нет, — вступает МакКриди. — Это разновидность тетеревиных, обитающая в очень холодных регионах. Не проси меня писать это слово, но мне приятно знать то, чего не знаешь ты, Дункан.
— Ты знаешь много такого, чего не знаю я. В основном это бесполезные пустяки, но иногда твой репертуар включает крупицы практической информации.
МакКриди в ответ на это делает неприличный жест, сопровождая его улыбкой. Они дружат с самого детства, и я им завидую. У меня полно друзей по колледжу и коллег, но я потеряла связь с друзьями детства, как это часто бывает в нашем мире, где дружбы на Фейсбуке кажется достаточно.
Я придвигаюсь, чтобы получше рассмотреть веревку. Затем начинаю кружить по комнате.
— О-оу, — тянет МакКриди. — Мэллори вышла на охоту. Пока мы тут лясы точим, она выстраивает связи.
— Может, да, а может, и нет, — бросаю я.
Под столом я замечаю пару ящиков. Упаковочные ящики. Я мельком видела их раньше, но не обратила особого внимания, потому что они были недостаточно велики, чтобы вместить мумию, а искала я именно её. Теперь, надев перчатки, я наклоняюсь, чтобы вытащить один… и ага, на мне всё еще корсет от вечернего платья со шнуровкой. МакКриди галантно подходит и вытягивает ящик за меня.
— Упаковочные материалы, — констатирую я. — Для транспортировки артефактов. Включая… — Я указываю на кусок пеньки.
— Веревка, — произносит МакКриди. — Похоже на тот же тип, хотя Дункану нужно будет её осмотреть. Если это она, значит, мы имеем дело с преступлением, совершенным под влиянием момента, а не с умыслом. Убийца не приносил веревку с собой. Он использовал то, что было под рукой.
— Значит, они были здесь и либо нашли веревку, либо её кусок лежал на виду, — рассуждаю я. — Мы установили точное место преступления? На полу есть кровь?
— Крови было пролито недостаточно для этого, — говорит Грей. — Это была всего лишь ссадина. Но мне кажется, я вижу другое место преступления, раз уж мы здесь.
Он делает несколько шагов и наклоняется.
— А-а, — говорит МакКриди. — Полагаю, я знаю, что это такое. — Он достает из кармана мумифицированный палец.
— Это… палец? — спрашивает Грей.
— Фаланга пальца.
— А Мэллори обвиняет меня в том, что я рассовываю улики по карманам. По крайней мере, я не делаю этого с частями тел. Удивлен, что ты не боишься запаха, который может остаться.
— Я завернул его в носовой платок, — отвечает МакКриди. — И достал его, потому что считаю, что он объясняет то, на что вы сейчас смотрите.
Я смотрю туда, где склонился Грей. На полу видны темные крупицы; отсюда они кажутся пеплом или угольной пылью. Вот только камина в этой комнате нет. Я нахожу кусочек в отдалении и пытаюсь нагнуться, но сталкиваюсь с привычной проблемой из мира моды. Грей выпрямляется и протягивает мне фонарь.
Я направляю луч как могу, прищурившись на пол. На моем ногте поместилось бы несколько таких крошечных обломков, а значит, на ковре их почти не разглядеть.
— У вас есть какая-нибудь…? — начинаю я, но вижу, что Грей уже протягивает мне листок бумаги.
— Спасибо.
С помощью бумаги он подцепляет крупицу и подносит её мне. Я вглядываюсь в неё в свете фонаря. МакКриди, судя по всему, буквально «отдал палец» Грею, и тот молча протягивает его мне. Кожа того же цвета. Она дубленая, но неровная по краям — там она выглядит почти так же, как этот осколок.
— Значит, скорее всего, именно здесь убийца разломал мумифицированное тело, — заключаю я.
— Я бы сказал, что да, — откликается МакКриди. — Учитывая то, что я вижу под этим.
Я поворачиваю голову и вижу, что он склонился у витрины. Направляю туда свет и замечаю небольшой коричневый предмет.
— Это…? — начинаю я.
— Еще один палец? Полагаю, что так.
С некоторым усилием я выпрямляюсь.
— Значит, убийца решает разломать тело на мелкие куски. Это непросто. Оно высушенное, а не обугленное. Один палец залетает под мебель. Другой отваливается в тоннеле. Чертовски «милое» обращение с покойником.
— Я видел и похуже, — невозмутимо замечает Грей.
— Аналогично, — соглашаюсь я. — Просто я больше возмущена тем, насколько он старый. Человек умирает больше тысячи лет назад, и его бренные останки возят повсюду, как балаганный экспонат, а затем ломают, точно связку хвороста. Впрочем, учитывая то, что убийца сделал с сэром Аластером, полагаю, не стоит ждать от него уважения к мертвым.
Стук в дверь. Я нахожусь ближе всех и распахиваю её: на пороге стоит Айла, пытающаяся улыбнуться сквозь явное изнеможение.
— Знаю, что вы заняты, — говорит она. — Мириам сейчас со своим братом, и дети с ними, так что нам с Эннис незачем больше здесь оставаться. Она подбросит меня до дома. А потом отправит карету назад, когда та доставит её саму. Могу ли я прислать что-то с каретой? Инструменты, которые могут вам понадобиться?
Я смотрю на Грея, тот качает головой.
— Всё, что нам нужно проанализировать, мы заберем с собой, — говорит он. — Передай Эннис, чтобы не беспокоилась насчет кареты. Мы дойдем пешком.
Взгляд Айлы скользит по нам обоим сверху вниз.
— Нет, не дойдете, — заявляет МакКриди. — Вы примете предложение Эннис и будете надеяться, что она на вас не посмотрит, прежде чем уедет, иначе она может передумать и заставить вас тащиться на своих двоих.
— Да-да. На Мэллори страшно смотреть. Я была вежливая и не стала упоминать об этом.
— На меня? — возмущаюсь я. — А вам, сэр, не нужно зеркало?
Айла отмахивается от нас.
— Возвращайтесь к работе. Ждите карету через час. Я попрошу миссис Уоллес приготовить ранний завтрак, он будет готов к вашему возвращению, когда бы это ни случилось.
— Завтрак? — Грей достает карманные часы. — А-а.
— Да, завтрак, — подтверждает она. — Я постараюсь сама хоть немного поспать, но встану к девяти, чтобы мы могли обсудить дело.