Чтобы найти Джек, нам нужно отправиться в Халтон-хаус. Звучит весьма чинно, будто мы собираемся в прелестное поместье на чашечку чая. На деле же Халтон-хаус — это бойцовский клуб. О, формально он считается меблированными комнатами, но администрация прилагает лишь чисто символические усилия, чтобы поддерживать эту видимость. Ровно столько, чтобы полиция могла заявить, будто понятия не имеет, что там происходит, и уж точно не получает денег за то, чтобы смотреть в другую сторону.
Мы с Айлой сами раскрыли правду о Халтон-хаусе, когда искали таинственную молодую особу, связанную с автором листков, известным лишь как «Главный репортер Эдинбурга по криминальным делам». Эта особа и есть Джек. Я также подозреваю, что именно она пишет эти листки и отчеты о наших приключениях.
Что касается Халтон-хауса, МакКриди уже знал о нем, потому что, ну разумеется, это один из худших секретов правоохранительных органов, секреты которого хранятся с помощью взяток. Я не виню полицию за эти деньги. Им мало платят, и от них и так ожидают, что они будут закрывать глаза на бойцовские клубы для высших классов. Это проверенная временем система работы с так называемыми преступлениями без жертв.
Мы с Греем отправляемся пешком. Хотя я сомневаюсь, что в такой ранний час мы застанем кого-то в Халтон-хаусе, это послужит поводом убедить Грея, что нам действительно стоит навестить Селима Авада, к черту приличия.
Мы доходим до Принсес-стрит. Как и в мое время, это главная артерия города, и, вероятно, такая же широкая, что делает её практически супермагистралью для экипажей. На этой стороне в основном магазины с яркими навесами для привлечения покупателей и туристов. Здесь есть тротуар, обрамленный уличными фонарями, достаточно широкий, чтобы идти вчетвером в ряд, и он на самом деле — по викторианским меркам — чистый… потому что это главный торговый проспект для богатого Нового города и вышеупомянутых туристов.
Мы переходим улицу и спускаемся к мальчику, который продает газеты.
— Доброе утро, Томми, — говорю я, когда мы подходим.
Он наклоняет голову.
— Доброе утро, мисс Мэллори. — Его взгляд перескакивает на Грея. — Доброе утро, сэр. Пришли лично разузнать новости о проклятии мумии?
Ну вот и верь после этого, что проклятия мумий тогда еще не были в ходу.
— Если ты имеешь в виду кончину сэра Аластера, — отвечаю я, — то мы возьмем газеты об этом, будь любезен.
Хотя едва наступил полдень, об этом уже напечатаны истории. Распространение новостей здесь на удивление эффективно. Листки пишутся и печатаются в спешке, а газеты, не успевшие к сроку сдачи, вкладывают дополнительные листы со всеми деталями, которые удалось раздобыть.
Я бегло просматриваю первый листок и вздыхаю, бормоча Грею:
— Ну, теперь мы знаем, откуда доктор Аддингтон взял свою версию.
Судя по всему, у Аддингтона есть привычка сверяться с новостными источниками перед проведением вскрытия. Я говорю «судя по всему» только потому, что всё еще надеюсь, что это шутка, хотя он заявлял об этом прямо при мне.
Как иначе я узнаю, от чего помер этот малый?
Тот факт, что сейчас я лишь вздыхаю по этому поводу, наводит на мысль, что я, возможно, уже никогда не смогу вернуться к работе детектива в современном мире. Рассовывать улики по карманам? Позволять людям платить за доступ к месту преступления? Проверять газеты на предмет причины смерти перед вскрытием? Подумаешь. И не такое бывает.
Чтобы не терять окончательно веру в систему, я признаю, что Аддингтон — вполне сносный хирург, который обычно может отличить мертвых от живых. Ему просто не дается сама причина смерти, вот и всё. Ему лишь нужна небольшая помощь. От прессы.
Ладно, хорошо, я буду убеждать себя, что он проверяет эти ранние новости, чтобы лучше понять ситуацию, и что даже если он время от времени — часто — лажает с причиной смерти, у правовой системы есть предохранитель в лице доктора Дункана Грея. Им действительно стоило бы платить ему за это, но у Грея достаточно денег, и он считает это общественным долгом, в чем я не могу его упрекнуть.
Из этого листка с его аляповатым эскизом мумии в муках — ну, я предположу, что это смерть, а не страсть, хотя рисунок весьма сомнительный, — Аддингтон, должно быть, и почерпнул идею о том, что сэр Аластер задохнулся в бинтах. Именно так здесь и написано, со всеми любовно выписанными деталями трупа баронета в момент его обнаружения: безликое мужское лицо с гротескно искаженными чертами и выпученными глазами.
Серьезно, я снимаю шляпу перед викторианскими писателями. Когда у твоих читателей нет телевизора и кино, ты получаешь огромную творческую свободу, и авторы используют её на полную катушку, создавая ярчайшие образы в картинках и словах. Викторианцы могут ворчать при виде обнаженных щиколоток, но дайте им развороченные внутренности — и они будут счастливы.
Грей забирает остальные газеты и листки, велев Томми записать их на свой счет.
— У вас есть для меня какие-нибудь наводки? — спрашивает Томми. — Я знаю, ваш друг служит в полиции.
— Служит, и… — я наклоняюсь, чтобы прошептать: — …именно мы разматывали труп бедного сэра Аластера.
Томми таращится на меня. Затем его глаза сужаются, он чует подвох.
— Мисс Митчелл говорит правду, — подтверждает Грей.
— А что касается наводки, — добавляю я, — можешь рассказывать людям, будто мне показалось, что тело шевельнулось.
— Правда? — спрашивает Томми с округлившимися глазами.
— Нет, но история хорошая, — подмигиваю я. — Мне на секунду показалось, что я увидела дрожь, будто сэр Аластер пытался сесть… но, должно быть, это была игра света.
Грей вздыхает. Глубоко. Да, это непрофессионально с моей стороны, но по сравнению с версией о заживо мумифицированном сэре Аластере, это вполне безобидная крупица информации, которую Томми может передать дальше, и она поможет его продажам. Что касается признания в том, что именно мы разматывали мумию, если это еще не стало достоянием общественности, то скоро станет. Особенно учитывая, что Грей и сам начинает мелькать в газетах. Что напоминает мне о том, зачем мы здесь на самом деле остановились.
— Томми, — говорю я, — из достоверных источников мне известно, что кто-то описывает подвиги доктора Грея на службе в полиции.
Томми морщится.
— Описывает?
— Так я слышала. Из двух надежных источников. Похоже, это совсем недавнее начинание. Кто-то строчит листки или брошюры, детально описывая его прошлые дела.
— Тогда мне нужно их найти, мисс. Я ничего подобного не видел, но я ведь только продаю новости. Если они рассказывают истории о том, что кто-то делал в прошлом, это совсем другое дело.
— Ты знаешь, где их можно найти?
— Я найду их для вас, мисс, и пришлю в дом.
Хотя это очень любезно, он также защищает свою позицию нашего основного поставщика новостей. Я не спорю. Мы благодарим его и движемся дальше, в сторону Старого города и Халтон-хауса.
Мы прибыли в Халтон-хаус, и, к моему удивлению, Элспет уже на своем месте за стойкой. Похоже, она занята бумажной работой. Полагаю, в этом есть смысл. Они открываются только поздно вечером, но если она управляющая или даже владелица, у неё будут дела днем, а нахождение за стойкой помогает поддерживать легенду о меблированных комнатах.
Стойка администратора действительно выглядит так, будто она в гостинице. Причем в приличной гостинице для этого района. Да, табличка «МЕСТ НЕТ» запылилась, а страницы в книге регистрации пожелтели, но это место точно не выглядит как бойцовский клуб. В этот час вы бы никогда не догадались, что это он, если только вы не Грей, который — во время своего первого визита — уловил слабый запах крови и опилок из подвала.
Женщине за стойкой лет сорок, в её темных волосах видны седые пряди. Она дородная, в очках, одета в простое коричневое клетчатое платье и чепец.
— Пришла принять мое предложение, девчонка? — спрашивает Элспет, не поднимая взгляда от счетной книги. — Готова продержаться пару раундов на ринге?
— Спустя пять месяцев после того, как вы спросили?
— Тебе потребовалось время, чтобы принять верное решение. — Её взгляд поднимается, когда она откладывает перо. — Доброе утро, доктор Грей. Выглядите хорошо.
Я скрещиваю руки на груди.
— Уж точно лучше, чем в прошлый раз, когда вы его видели, после того как ваши громилы пытались его убить.
Она вздыхает.
— Ничего подобного они не делали, девчонка.
— Они вырубили его и спустили с лестницы.
— Я с ними поговорила. Им следовало либо вырубить его, либо спустить с лестницы. Опасно именно сочетание. Проблема с бойцами в том, что они не слишком хороши в предвидении последствий. Я бы сказала, что они тупые скоты, но мне бы не хотелось оскорблять присутствующих. — Она смотрит на Грея. — Я слышала, вы и сами знаете, как нанести пару ударов, доктор.
— Знает, — вставляю я. — Когда его не застают врасплох скоты, которых вы на него натравили.
Грей поднимает руку. Его взгляд говорит, что он ценит мою защиту, но мне стоит поумерить пыл. В конце концов, мы здесь ради помощи Элспет. Я это знаю. Просто я до сих пор не могу перестать злиться из-за того, что произошло. Его действительно могли убить.
— Не думаю, доктор Грей, что вы пришли сюда, дабы самому выйти на ринг, — говорит она.
— Вряд ли. Я не прибегаю к пугилизму без крайней необходимости. Нахожу это занятие отвратительным.
Ого. И он ведь умудряется произносить это с совершенно серьезным лицом. Акцент решает всё — этот высокомерный аристократический тон в сочетании с привычкой смотреть на собеседника свысока.
— Мы ищем Джек, — заявляю я. — Давненько её не видели, полагаю, потому что у нас не было для неё интересных дел. Теперь ситуация изменилась, так что, уверена, она будет рада с нами пообщаться. От лица своего друга-писателя, разумеется.
— Вы про то убийство баронета? Которого запеленали в бинты мумии? И чего только люди не придумают. — Хотя её мимика изображает шок, в тоне звучит чистое изумление, приправленное восхищением.
— Нам нужно поговорить с Джек, — повторяю я.
— Я могу передать сообщение. Но это не бесплатно. — Она улыбается. — Ничто не бесплатно.
Грей разворачивается на каблуках и направляется к выходу. О, он вовсе не против давать взятки. На самом деле он делает это весьма оперативно. Но есть разница между добровольно предложенной взяткой — «небольшим вознаграждением за потраченное время» — и вымогательством.
— Передай Джек, что мы пытались с ней поговорить, — бросаю я Элспет, следуя за Греем. — И если это тоже стоит денег, то не утруждайся. Мы и без неё выясним всё, что нужно, зато не придется снабжать её сведениями для листков.
— Для её листков?
Я оборачиваюсь и награждаю Элспет красноречивым взглядом. Она старая подруга Джек, и если та и есть «Главный репортер Эдинбурга по криминальным делам», то Элспет об этом прекрасно знает.
Мы выходим из Халтон-хауса. Я не жду, что Элспет погонится за нами по улице. Это было бы ниже её достоинства. Но я всё же думала, что она крикнет нам в спину смиренное «погодите», прежде чем мы переступим порог.
— Мы не перегнули палку? — спрашивает Грей, пока мы идем по оживленной улице.
Я качаю головой.
— Элспет чуть тебя не убила, потому что решила, будто мы похитили Джек. Она заботлива, как наседка. Очень свирепая наседка. А еще она будет защищать деловые интересы Джек, ведь именно они приносят той доход. Она просто проверяла наши границы.
— Проверяла, дам ли я взятку?
— Элспет из тех, кто подбирает каждый фунт и каждый пенс, где только может, потому что даже если они не нужны ей сейчас, они были нужны ей когда-то. А когда ты хоть раз в них по-настоящему нуждался, ты уже никогда не уверен, что это не повторится.
— Мозоли на её пальцах. Они наводят на мысль о долгих годах работы на мельнице. Это не самая легкая доля. — Он бросает на меня взгляд. — Отличная дедукция.
— Я не видела мозолей. Моя дедукция основана на том, как загораются её глаза при мысли о паре лишних монет в копилке. К тому же то, что она позволила нам уйти — надеясь взять нас на пушку, — означает, что она не откажется от заработка так просто, хотя её одежда говорит о том, что она не в отчаянной нужде и не вцепляется в те полкроны, что ты мог бы предложить.
— Значит, наши общие наблюдения подтверждают, что мы не перегнули палку. Она просто надеялась на взятку чуть сильнее обычного. Ты полагаешь, она свяжется с Джек, как только убедится, что денег не будет. Я согласен. Я мог бы ускорить процесс этой самой взяткой, но интуиция подсказывает: это создало бы опасный прецедент.
— Ага. Если она так легко вытянет из тебя полкроны, ей нет смысла давать что-то бесплатно. — Я оглядываюсь по сторонам. — Я бы хотела поговорить с Селимом Авадом. Понимаю, Айла хочет, чтобы мы подождали, и, вероятно, так будет правильно, но в моем мире мы не тормозим расследование из уважения к горюющим, каков бы ни был их статус. Мы понимаем, что это навязчиво, но нам нужно раскрыть убийство, и чем дольше мы ждем, тем сильнее остывает след.
— Соглашусь, тем более что нам нужно поговорить с зятем жертвы, а не с его женой или детьми. Мы сделаем это, стараясь как можно меньше беспокоить семью в их горе. Я бы предложил нанять кэб до дома Кристи — это будет выглядеть приличнее, чем заявляться туда в пыльных ботинках.
— Нанять кэб до дома сэра Аластера? — раздается голос за нашими спинами. — Не против, если я присоединюсь? С удовольствием бы поглядела, как там всё внутри устроено.
Мы оборачиваемся и видим того, кто кажется молодым человеком среднего роста и очень худощавого телосложения, одетого в типичное платье юноши из рабочего класса: поношенные брюки, мешковатый пиджак и рубашку с пятнами пота. Это Джек. Насколько я могу судить, она выдает себя за парня вовсе не потому, что так себя идентифицирует. Это просто удобная маскировка. Она по-прежнему называет себя «она»… по крайней мере, в кругу тех, кто знает, что она вовсе не мальчишка-подросток.
Я поворачиваюсь к ней.
— Раз уж ты здесь, к сэру Аластеру мы не едем. Хочешь поговорить в пабе? Или у тебя в Халтон-хаусе?
Её брови взлетают вверх.
— С чего ты взяла, что я там живу?
— Ну, хотя бы потому, что тебе потребовалось… — я сверяюсь со своими карманными часами. — …шесть с половиной минут, чтобы нас догнать. Этого времени как раз хватило Элспет, чтобы решить, что взятки не будет, и подняться наверх за тобой. К тому же твои раскрасневшиеся щеки говорят о том, что ты бежала, как бы ты ни пыталась сейчас выровнять дыхание. — Я кошусь на Грея. — Как я справилась?
— Превосходно. К тому же её кепка сбилась набок. Тебе стоит поправить её, Джек, пока волосы не выбились и не выдали тебя.
Она морщится, но всё же заправляет кудри под кепку разносчика газет.
— То, что я пришла из Халтон-хауса, еще не значит, что я там живу.
— Ты явно натянула брюки поверх нескольких слоев нижнего белья, — замечает Грей. — К тому же на тебе женские ботинки.
Джек смотрит вниз и в сердцах чертыхается.
Я смеюсь.
— Красиво. А я это пропустила. Ты торопилась и схватила первое, что попалось под руку. Тот факт, что ты схватила не те ботинки, означает, что ты была в месте, где хранишь всю свою одежду. Иными словами — там, где ты живешь.
Она поправляет манжеты брюк, чтобы получше скрыть женские ботинки, которые никто и не заметил бы без пристального взгляда.
— «Конец света», — бросает она. — Встретимся там через десять минут.