Как я уже говорила, мы знаем, где найти Королеву Маб. Она живет в Новом городе, занимая комнаты в доме, который, по всей видимости, принадлежит пожилой паре, служащей прикрытием для её дел.
Проблема сейчас в том, что на улице всё еще светло, а значит, визит в «заведение» Королевы Маб рискован. По крайней мере, так я думаю, пока не осознаю, что постоянный поток ночных посетителей выглядел бы еще подозрительнее. Королева Маб нашла решение этой проблемы, и в нем задействована та самая пожилая чета.
Джек велит мне привести Айлу к дому через час и подойти к парадной двери с сумкой, желательно с одеждой внутри. Если кто-то спросит — хотя она заверяет, что этого не случится, — мы пришли к миссис Морган, прослышав, что эта опытная швея творит чудеса, когда нужно починить испорченные платья. Весьма удобно, что у меня как раз есть такое платье.
Саймон везет нас в карете, в лучших традициях Нового города. Нам нечего скрывать.
Когда мы с Айлой поднимаемся по ступеням таунхауса, мимо по тротуару проходят две леди, и я вытаскиваю подол платья, причитая: «Не уверена, что кто-то сможет это исправить».
— Мы дадим миссис Морган шанс, — говорит Айла, похлопывая меня по руке. — О ней отзываются самым лестным образом.
У двери нас встречает чернокожий мужчина со спиной такой же накрахмаленной, как и его воротничок. Значит, дворецкий.
Мне неприятно признавать, что я была удивлена количеству небелых лиц в этом городе. А не следовало бы. Мы живем в эпоху Британской империи, когда люди перемещаются так активно, как никогда прежде. Но чаще всего цветных людей видишь либо в торговле, либо в услужении, как этого человека.
— Миссис Баллантайн к миссис Морган, — произносит Айла. — Полагаю, она меня ждет. Я надеюсь, она сможет починить платье моей юной спутницы.
Мужчина кланяется и без единого слова отступает, пропуская нас внутрь. Он сопровождает нас в гостиную, делает полупоклон и уходит. Внутри под яркой лампой сидит пожилая белая женщина и действительно шьет. В молодости она была бы ростом с Айлу, но теперь её спина ссутулилась. Рядом лежит трость, на носу — очки.
Увидев нас, она улыбается и кивает.
— Прошу простить, что не встаю.
Айла поспешно заверяет её, что всё в порядке, приветствует женщину и представляет нас. Миссис Морган окидывает взглядом кусок моего платья, всё еще торчащий из сумки.
Миссис Морган широко улыбается.
— Вы и впрямь принесли мне работу.
— Если бы вы смогли помочь, было бы чудесно, — говорит Айла. — Но это вовсе не обязательно.
— О, я с радостью попробую. Я ведь швея. — Она подмигивает. — Куда проще поддерживать фасад, когда люди могут честно подтвердить моё мастерство.
Миссис Морган вытаскивает платье.
— Боже мой, что вы делали в этом прекрасном наряде? Валялись в грязи?
— Незапланированная прогулка по подземному тоннелю после приема.
Я пытаюсь отшутиться, но её губы вздрагивают в усмешке.
— Ах да, помню, каково это — быть молодой. Незапланированная прогулка в подземный тоннель ради милой возни в грязи. Сено, впрочем, помягче будет. Вам стоит найти подходящую конюшню.
Мои щеки обдает жаром, а Айла прижимает руку ко рту, смеясь.
— Всё было совсем не так, — выдавливаю я.
Старая женщина вздыхает.
— Молодость и впрямь тратится на молодых. Возможно, в следующий раз. И забудьте про тоннели и конюшни. На приеме всегда найдется пара пустующих гостевых комнат. Просто не забывайте запирать дверь. О, и не забывайте навещать Её Высочество до того, а не после. Так гораздо удобнее. Что касается платья, тут потребуется ремонт кружева, а это работа кропотливая.
Она называет цену, и прежде чем я успеваю вставить слово, Айла говорит:
— Да, пожалуйста. Благодарю вас.
Миссис Морган звонит в колокольчик, и появляется горничная. Она тоже чернокожая, ей не больше шестнадцати.
— Пожалуйста, сопроводите этих дам к королеве, — говорит она. — А когда закончите, отнесите Её Высочеству тарелку с обедом и проследите, чтобы она поела. Она слишком зарывается в свою работу.
— Да, мэм.
Горничная ведет нас вниз по лестнице. Я замечаю еще одного члена персонала — пожилую чернокожую женщину. Это не совпадение, подозреваю я.
Сама Королева Маб — чернокожая. Возможно, её выбор персонала отчасти продиктован желанием дать хорошую работу цветным слугам, но они также служат камуфляжем для самой Королевы Маб. Соседи наверняка заметили, что у Морганов чернокожий персонал, и поэтому не подумают ничего дурного, видя, как Королева Маб приходит и уходит.
Горничная ведет нас в цокольный этаж, в крошечную библиотеку.
— Мисс? — говорю я. — Я знаю секрет. Можно я покажу подруге?
Горничная застенчиво улыбается, кивает и уходит без единого слова.
— Секрет? — переспрашивает Айла.
— О, я позволю тебе самой догадаться. За книжным шкафом есть потайная дверь. Нужно вытащить правильную книгу.
Лицо Айлы озаряется, и она буквально набрасывается на полки. Она просматривает корешки и смеется.
— Королева Маб, — произносит она и тянет за экземпляр «Сна в летнюю ночь».
Книжный шкаф открывается, и я не могу не ухмыльнуться вместе с Айлой. Мы проскальзываем внутрь и проходим туда, где Королева Маб трудится в своей лаборатории.
У Королевы Маб телосложение, подобающее той, кто назвался именем феи, и платье, подобающее той, кто назвался именем королевы. В ней меньше пяти футов роста, она изящна, у неё темная кожа и карие глаза. Золотые гребни удерживают её темные кудри. Её наряд заставил бы всех обернуться на приеме с мумией, и всё же, судя по всему, она так одевается всегда, даже работая в лаборатории. Сегодня на ней шелковое платье золотисто-коричневого и оливкового цветов, с отделкой из черного кружева на воротнике и рукавах в три четверти, и черными пуговицами, которые, я уверена, сделаны из полудрагоценных камней.
Я бы сказала, что такое платье — это преимущество жильца, у которого под рукой первоклассная швея, но подозреваю, что хозяйка дома стала первоклассной швеей именно потому, что это выгодно Королеве Маб. Единственная уступка работе — фартук, качество которого выше, чем у любого из моих платьев. О, и очки. Как и Айла, она носит в лаборатории защитные очки.
Королева Маб поднимает очки.
— Миссис Баллантайн, — произносит она с акцентом, в котором лондонский и парижский выговор смешиваются с интонациями Вест-Индии. — Вы извините, что я не присаживаюсь с вами попить чаю. Я в разгаре деликатной процедуры, которую не могу оставить, но я готова говорить.
Пока Королева Маб опускает очки, Айла пользуется моментом, чтобы открыто осмотреть лабораторию. Её взгляд замирает на сушеном розовом цветке.
— Это балмония? — спрашивает Айла.
Королева Маб улыбается, отмеряя что-то в колбу.
— Она самая.
Айла завистливо вздыхает.
— Мой поставщик североамериканских трав берет сумасшедшие деньги, а товар приходит в ужасном состоянии. Я едва могу отличить одно растение от другого.
— Тогда вы должны позволить мне помочь вам найти нового поставщика.
Я оставляю их с их профессиональной болтовней, сдерживая желание порыться в комнате.
— И мисс Мэллори проявляет к нам исключительное терпение, — произносит, наконец, Королева Маб, — но я слышала, что она здесь по официальному делу, а именно — по поводу расследования убийства сэра Аластера прошлой ночью.
— Именно так, — отвечаю я. — Спасибо, что приняли нас.
Королева Маб поднимает колбу на уровень очков и всматривается в неё.
— Спасибо, что обратились через Джек. Я ценю вашу осмотрительность. В будущем, если захотите поговорить со мной, просто попросите кого-то из ваших слуг записаться на прием у миссис Морган. — Она опускает колбу и смотрит на Айлу. — И я бы хотела как-нибудь выпить с вами чаю, дорогая, если выкроите время.
Айла так и сияет.
— Я буду в восторге.
— Я знаю, что мы подходим к науке с разных сторон — вы с химической, а я преимущественно с травяной, — но я бы с удовольствием поболтала о медицине.
— Как и я.
— Теперь, мисс Мэллори… Мне крайне любопытно узнать, чем, по-вашему, я могу помочь в деле человека, который, по всем отчетам, умер либо от удушения, либо от нехватки воздуха. — Она берет банку с полки. — Ведь если это была нехватка воздуха из-за того, что его запеленали в бинты мумии, то его пришлось бы предварительно усыпить. А это, впрочем, скорее область миссис Баллантайн, чем моя.
— На самом деле, речь не совсем об убийстве как таковом. Прежде чем я спрошу… я не утверждаю, что вы замешаны в вещах, о которых пойдет речь, но, возможно, вы сможете направить нас по следу. Мы ищем тех, кто торгует нелегальными снадобьями.
— О, а вот это интересно. Хотя я ценю ваше уточнение, что вы не считаете меня способной на подобную торговню, в этом нет нужды. — Её губы вздрагивают. — Я имела дело со многими субстанциями, которые считаются не совсем законными, если они казались лучшим способом вылечить недуг.
— Ну, это вовсе не способ что-либо вылечить. Это шарлатанское снадобье. — Я медлю, не уверенная, используют ли слово «шарлатанский» в это время и в этом месте. — Я имею в виду, оно фальшивое.
— Да, — отвечает Королева Маб. — Я знаю, что такое «шарлатанское снадобье». Я, если угодно, женщина весьма искушенная и много где бывавшая. Этого добра вокруг полно, и я знакома с большинством видов, особенно с веществами, получаемыми из рогов крупных зверей.
— Бивни слонов и носорогов, — вставляю я.
— И единорогов. Ничто не ценится так высоко, как рог единорога. Знали ли вы, что любая отравленная пища, помещенная в него, немедленно становится безопасной?
Я перевожу взгляд с Айлы на Королеву Маб.
— Она развлекается за твой счет, — говорит Айла. — Вы должны простить Мэллори. Будучи новичком в мире медицины, она не всегда уверена, за какие старые верования мы всё еще цепляемся.
— Это правда, люди действительно верили в очищающие свойства рога единорога, — подтверждает Королева Маб. — В конце концов, эти звери ассоциируются с девственницами. Чисты, как свежевыпавший снег. Рога продавали за астрономические суммы, в основном монархам. Рога единорогов, я имею в виду, хотя уверена, что девственниц тоже. Затем исследователи, путешествовавшие на север, обнаружили настоящую драконью сокровищницу. Рога единорогов, прямо там, на берегу.
Обе они смотрят на меня, и если я и чувствую себя ребенком, которому загадали загадку, то не лишаю их этого удовольствия. По крайней мере, когда у меня есть ответ.
— Бивни нарвала, — говорю я.
— Умная девочка, — одобряет Королева Маб.
— Но разве бивни нарвала не длиной с человека? Какого же размера были те единороги?
Королева Маб вздыхает.
— Ты привносишь логику в царство фантазии. И разве ты не видела средневековые гобелены с единорогами? Рога там очень длинные и тонкие.
— Потому что их рисовали с нарвалов. Роговую часть, по крайней мере. Понятно.
— Что касается слонов и носорогов, то да, их рога используются, наряду с частями других диких зверей. Кое-что из этого — традиционная медицина тех мест, но когда это используют здесь, привлекательность заключается в экзотических качествах животных. Всё из чужих земель может быть волшебным, включая людей. Женщину вроде миссис Баллантайн могут принять как химика, даже если кто-то подозрительно относится к её мотивам. Её всё равно будут подозревать в варке ядов, потому что именно этим занимаются женщины, как ведьмы из старых сказок. Что до меня, я, должно быть, варю зелья из самого сердца Африки, даже если я там не родилась и не выросла. Мое траволечение должно происходить не из знания растений, а из знания магии.
— Фу.
Она пожимает плечами.
— Иногда это мне на руку. Я оставила попытки заставить принимать себя всерьез, поэтому смирилась с ролью Маб, королевы фей. Однако, если у вас есть вопросы о так называемых шарлатанских снадобьях, полагаю, я смогу помочь. Я не выдаю такие лекарства, но меня спрашивают о них достаточно часто, так что я знаю, куда направлять людей. В один прекрасный день какой-нибудь мужчина найдет дорогу к моему порогу в поисках моих превосходных мужских «щитов». А до тех пор мне нужно знать, где они могут купить то, за чем на самом деле пришли.
— Афродизиаки? — догадываюсь я.
Её глаза блестят.
— Если они просят об этом, я могу помочь. Даю им что-нибудь безобидное. Афродизиаки существуют в уме. Им нужно лишь верить, что им что-то дали. — Она становится серьезнее, проверяя свою колбу. — И чаще всего, я подозреваю, они хотят подсыпать этот афродизиак в чей-то лимонад. В таком случае, если продаю его я, я могу быть уверена, что он безвреден. Нет, большинство приходящих ко мне мужчин ищут «подмоги». Сталь их мечей размякла с годами. Или они мечтают о палаше, когда обладают лишь кинжалом. Или о длинном мече, имея рапиру. Или их меч изогнут, как ятаган, а они желают его выпрямить. Если бы мужчины тратили столько же времени на беспокойство о технике фехтования, сколько на свое снаряжение, женщины были бы куда счастливее.
Лицо Айлы вспыхивает. В этом беда рыжих волос и бледной кожи. Она не может скрыть румянец, и если бы она покраснела еще сильнее, то просто испепелилась бы. Но она также улыбается и кивает в знак согласия.
Викторианские женщины вовсе не такие ханжи, какими мы их воображаем. У них просто нет опыта обсуждения секса даже с подругами, по крайней мере, если они принадлежат к социальному классу Айлы. Здесь старая присказка «хорошие девочки так не делают» превратилась бы в «богатые девочки об этом не говорят».
— Это не афродизиак, — вставляю я. — И не какая-то другая мужская «подмога». — Я медлю. — По крайней мере, я надеюсь на это. Очень надеюсь. Речь о мумиях.
Её брови взлетают вверх.
— Мумии? В смысле египетские покойники?
Я киваю.
— Вы знаете, что сэра Аластера запеленали как мумию. Так вот, настоящие мумифицированные останки исчезли. Кто-то разломал их на куски и тайно вынес.
Королева Маб смотрит на меня, и медленно наползающий ужас сменяет её привычный ироничный блеск в глазах.
— Простите, — говорю я. — Можно было выразиться и помягче.
— Тебе не нужно смягчать правду ради меня, дитя. Я потрясена этой мыслью, но не удивлена. Ты думаешь, они забрали тело ради лекарства? Разве не могли они просто вынести его, чтобы избавиться?
— В комнате были места, где можно было спрятать останки, и выносить их было куда большим риском, чем оставить. Кому-то нужно было тело, но не настолько, чтобы сохранить его целиком, а значит, это не для коллекционера. Это могло быть для науки, но доктор Грей не знает о каком-то значительном спросе на части мумий. Однако, по словам брата леди Кристи, существует медицинский рынок для порошка мумии, о котором слышали и доктор Грей, и миссис Баллантайн.
— К сожалению, — бормочет Айла.
— Как и я, — говорит Королева Маб. — Тоже, к сожалению. Значит, вы здесь не для того, чтобы подтвердить это, а чтобы понять, где можно продать такие останки.
— Да.
— Подземный рынок.
Я киваю.
— Я так и думала. Какая-то тайная сеть торговцев.
Королева Маб тихо смеется.
— О, я не имела в виду это в переносном смысле, мисс Мэллори. Я имела в виду настоящий подземный рынок. Рынок, который, ну, возможно, и не является «подземным» в буквальном значении, но проводится в том, что мы здесь называем подземельями. В Сводах.
Я знаю об эдинбургских Сводах. Они находятся под Южным мостом. Когда мост строили, пространство под ним разделили на лабиринт комнат, некоторые из которых были длиной всего в пару метров. Те, что побольше, продавали или сдавали под склады, а те, что поменьше, становились лавками. Это было в конце прошлого века. В нынешнем же столетии они превратились в трущобы с борделями, пабами и всеми видами криминальной активности. Я думала, что всё это в основном в прошлом, но, видимо, нет.
— То есть там, в Сводах, есть реальный рынок, где продают подобные штуки? — уточняю я.
— «Подобные штуки» и много чего еще. — Её глаза лукаво поблескивают. — Но вам ведь неинтересно посещать такое место, не так ли? Такое милое и хорошенькое дитя, которое не захочет пачкать свои белые перчатки и портить эти золотые локоны…
— Где мне его найти?
Это заставляет и Королеву Маб, и Айлу рассмеяться.
— Боюсь, рынок открывается лишь раз в две недели, — говорит Королева Маб. — Но вам везет. Он будет открыт завтра. Однако это не решает всех наших проблем. Во-первых, я должна пойти с вами — и как сопровождающая, и как поручитель. Впрочем, одного поручительства недостаточно. Вам нужно что-то предложить.
Я хмурюсь.
— Но я хочу купить. Это была бы моя легенда. Я хочу купить порошок мумии.
Она качает качает головой.
— Рынок работает не так. Знаешь ли ты, что такое «рынок гоблинов»?
Когда я медлю, Айла произносит:
— Поэма мисс Россетти. «Рынок гоблинов».
— О! — восклицаю я. — Я знаю её. Мой…
Я уже собираюсь сказать, что мой папа преподает её, но вовремя прикусываю язык. Я даже не уверена, была ли поэма опубликована к этому времени.
— Когда это…? — начинаю я осторожно.
— Она вышла несколько лет назад, — говорит Айла.
Королева Маб продолжает:
— В поэме у девушки нет денег, поэтому она отдает в обмен локон своих волос. Фольклорный рынок гоблинов использует систему обмена. Так и здесь. Конечно, сделки за деньги не являются чем-то неведомым, но чтобы войти, ты должна что-то предложить.
— У меня волос много, — говорю я.
— Позволишь им сбрить их на парик?
— Э-э…
Айла улыбается.
— Наша Мэллори не тщеславна, но она едва ли горит желанием проводить свои тайные расследования в роли лысой женщины. Могу я помочь? Может, мне состряпать что-нибудь?
— Ты можешь создать что-то магическое?
Мы с Айлой обмениваемся взглядами.
— Рынок — это место магии, — произносит Королева Маб. — Не истинной магии. Я в такое не верю. Но это место суеверий и преданий, особенно касающихся народца фей. Думаю, именно поэтому меня туда пускают. Они не могут поверить, что королева фей не промышляет волшебством. Наверняка я творю его для тех, кому доверяю. А значит, они все хотят заслужить моё доверие. — Она улыбается. — Это весьма выгодно.
— Феи… фольклор… суеверия… Погодите! У меня есть Рука Славы.
Брови Королевы Маб взлетают вверх.
— Это из фольклора, — поясняю я. — Не знаю, относится ли это к фейским преданиям. Это рука, которую используют…
— Для воровства, — подхватывает Королева Маб. — Рука висельника, покрытая воском и служащая свечой.