— Ты желаешь улизнуть с моей Рукой Славы, использовать её, чтобы проникнуть на секретный рынок гоблинов… и оставить меня здесь? — Грей стоит за своим столом, скрестив руки на груди. — Чем же я, позволь спросить, заслужил такое скверное обращение?
— Я…
— Разве я не приютил тебя? Разве не терпел твои причуды двадцать первого века и неспособность нормально разжечь камин?
— Эй, я научилась…
— Я возвысил тебя до должности своей ассистентки и позволял сопровождать меня в расследованиях, даже когда твоя безрассудность чуть не стоила мне жизни.
— Моя безрассудность? А как часто именно вы первым бросаетесь навстречу опасности?
— Только в половине случаев. Ты плохо на меня влияешь, Мэллори, но я это допускаю.
Я издаю неприличный звук.
Его брови взлетают.
— Что это было?
Я приседаю в реверансе.
— Простите, сэр. Я приношу глубочайшие извинения. Вы правы. Я — худшее влияние, я побуждаю вас потакать самым неподобающим склонностям. Я исправлюсь, и начну с того, что не дам вам вот эту коробку, — я поднимаю картонную упаковку, — с пирожными, которые я прихватила. Поедание сладкого ужасно вредит вашему здоровью — это убьет вас так же верно, как и походы в опасные места.
— Ты думала подкупить меня пирожными?
— Пирожными со сливками. — Я помахиваю коробкой. — Из вашей любимой лавки.
— Мне следовало бы оскорбиться тем, что ты сочла меня столь легко умиротворяемым.
— Восхитительные пирожные со сливками. Лучше всего идут под кофе со щедрой порцией виски.
— Которыми ты насладишься вместе со мной, я полагаю.
— Исключительно чтобы составить вам компанию. Как ваша верная ассистентка, которой на самом деле очень не хочется красть вашу отрубленную руку и тащить её на рынок гоблинов.
Он вздыхает и выходит из-за стола.
— Знаю. И надеюсь, ты понимаешь, что я поддразнивал тебя. По большей части. Я, конечно, немного расстроен и, возможно, какое-то время буду дуться.
— Вполне понятно.
— Тебе также не обязательно было приносить пирожные, хотя я их ценю. Идем. Насладимся ими, пока беседуем, а потом, возможно, мы сможем изучить эту руку, прежде чем ты с ней сбежишь.
В итоге мы берем Руку Славы на чай. Точнее, «на кофе», хотя звучит это не так поэтично. Мы уединяемся в лаборатории, раскладываем на одной красивой льняной салфетке пирожные со сливками, а на другой — отрубленную конечность… и запираем дверь, чтобы миссис Уоллес случайно не зашла и не увидела, что мы творим с её бельем.
Я принесла кофе, а Грей добавил туда виски, который слишком дорог, чтобы его с чем-то смешивать. Но какой смысл иметь деньги, если ты не можешь время от времени позволить себе такой моветон, как добавление односолодового скотча в кофе?
Мы сидим на полу и изучаем Руку Славы, устроив наш маленький лабораторный пикник. Саму руку мы, конечно, не трогаем. О, Грей бы тронул, но он знает, что я не одобряю копание в мертвечине во время поедания закусок, которые берут руками.
Вместо этого мы осматриваем её визуально и используем зонды. Когда требуется реальное прикосновение, мы надеваем перчатки. В основном это просто внешний осмотр с обсуждением и записями. И пирожные. Много пирожных. По крайней мере, для Грея. Я чувствую вину за то, что отстраняю его от завтрашней вылазки на подземный рынок, и компенсирую это, уступая ему четыре из шести угощений.
— Я бы хотел сделать на руке надрез, — говорит он.
— Знаю.
— Возможно, взять небольшой кусочек для тестов.
— Я так и думала.
— Срез со стороны культи вполне подойдет. Главное, чтобы не было сразу заметно, что мы её кромсали.
— Если кому-то на этом рынке понадобится рука, им будет плевать на отсутствие пары кусочков. Мы можем придать срезу вид старого повреждения. — Я оцениваю почерневшую, скрюченную кисть. — Она и так выглядит довольно паршиво.
— Что нам на руку. Я отделю фрагмент для изучения и анализа, а затем…
Звук за дверью. Мы оба замираем.
— Кто там? — спрашиваю я.
— Мисс Мэллори? — зовет через дверь Лорна. — Простите, что беспокою. Я ждала, когда вы закончите разговор с доктором Греем.
Ручка поворачивается, и я вскакиваю на ноги. Ну, по крайней мере, пытаюсь вскочить. Даже спустя полгода здесь я забываю, что не могу просто так подорваться с пола, особенно когда держу в руке чашку кофе. Викторианский корсет и юбки подразумевают, что леди никогда не будет сидеть на полу, а значит, ей не нужно акробатически вскакивать.
Я едва не разливаю кофе и еще только ставлю чашку, когда Грей доходит до двери. Я поднимаюсь так быстро, как могу, и оправляю юбки.
— Мне так жаль, сэр, — говорит Лорна, когда он открывает. — Я не знала, что дверь может быть заперта.
— Мы изучали потенциально неприятный объект и не хотели никого напугать, — произносит Грей.
Её взгляд падает на наш импровизированный пикник: коробку из кондитерской, салфетки и бутылку скотча.
— Остатки нашего чаепития, — улыбаюсь я. — Нам следовало убрать всё это, прежде чем возвращаться к работе над этим.
Грей подхватывает Руку Славы — надеюсь, достаточно быстро, чтобы она не разглядела, что это такое… или что она завернута в льняную салфетку.
— Что это? — спрашивает она.
— Ничего такого, о чем вам стоило бы беспокоиться, — отвечает Грей.
— Похоже на руку.
Грей медлит, а затем говорит:
— Да. Именно поэтому мы закрыли дверь. Это отрубленная кисть, которую я изучал.
Она кивает, совершенно не выглядя при этом испуганной.
— Можете не опасаться, что я стану воротить нос от таких вещей. Я выросла на ферме и… О! — Её щеки розовеют. — Я забыла, зачем спустилась. Простите, доктор Грей. Там в дверях молодая женщина, хочет вас видеть. Миссис Кинг? Она кажется… — Лорна прикусывает губу. — Не в себе? Она не сказала, по какому вопросу.
— Всё в порядке, Лорна. Пожалуйста, проводи её… — Он бросает взгляд наверх, в сторону жилых помещений таунхауса, а затем решительно произносит: — Проводи её в переднюю приемную похоронного заведения и принеси чай.
— Слушаюсь, сэр.