МакКриди явился как раз к ужину. Он, что вполне ожидаемо, поворчал на то, что миссис Кинг пришла сюда, а не в полицейский участок. Впрочем, ворчал он незлобно, в его голосе сквозило сочувствие и понимание того, почему она не доверяет полиции. Ему всё равно придется допросить её официально, но он решил подождать, пока не возникнут новые вопросы. Пока что я предоставила ему всё необходимое, позволив сосредоточиться на более перспективных зацепках.
МакКриди проверял деловые связи сэра Аластера, которые в основном касались его раскопок. Сэр Аластер читал лекции в университете достаточно часто, чтобы за ним закрепили кабинет, но это было скорее данью его репутации, нежели отражением реального объема работы. Кроме того, университету было выгодно поддерживать связь с человеком, который поставлял важные артефакты.
У МакКриди сложилось впечатление, что сэр Аластер относился к лекциям так же, как некоторые современные исследователи: для него преподавание было неизбежным злом, а не призванием. Мой отец искренне любит свою работу, но он стал профессором английской словесности, потому что хотел делиться своей страстью, а не потому, что ему нужна была аффиляция для поддержки исследований и доступа к лаборатории.
Сэр Аластер казался мне ученым того же склада, что и Грей, а не мой отец. Его египтология, возможно, и тяготела к искусству, скорее история, чем медицина, но его истинной страстью было поле: раскопки и открытия.
И мешали этому не только лекции. Мешало чертово презренное злато. Грею в этом плане повезло. Богатство семьи означало, что он может работать всего несколько дней в неделю, поддерживая похоронный бизнес отца без малейшего желания его расширять. К тому же его собственным исследованиям требовалось не так уж много ресурсов. Не скажу, что трупы — это дешево, но с тех пор, как я здесь оказалась, я не видела, чтобы он их покупал. Их привозит полиция в поисках ответов. Пока у Грея есть время и оборудование, он в порядке.
Сэр Аластер был другим. Ему нужны были деньги — много денег — для финансирования экспедиций. Вот тут-то и появлялся лорд Мьюир. Но наличие спонсора означало, что сэру Аластеру приходилось заниматься вещами вроде той унизительной демонстрации с разворачиванием мумии.
Могло ли это привести к конфликту между ними?
Всё это теперь лежало на следственном блюде МакКриди. Завтра он продолжит копаться в финансовых делах, пока мы ждем возможности выйти на след Королевы Мэб и её «рынка гоблинов».
Вечер мы провели дома. Как только с ужином было покончено, нас накрыла усталость после вчерашней бессонной ночи. Мы с Айлой ушли в библиотеку почитать, а когда МакКриди ушел, к нам присоединился Грей.
В этой новой жизни было много вещей, которые меня бесили, и как минимум столько же тех, что я успела полюбить. Одна из них — тишина, которая окутывает такой вот вечер.
Мы можем находиться в самом центре расследования, но ни у кого нет срочных дел, и поэтому мы просто позволяем себе отдохнуть. В моем мире даже в самый спокойный вечер мозг нашептывал бы мне, что нельзя слишком сильно погружаться в книгу, сериал или видеоигру. Краткая передышка — это всё, что я могла себе позволить, прежде чем мне снова требовалось стать «продуктивной». Ответить на имейл. Написать сообщение. Что я упускаю? Что еще я должна сделать? Не забыла ли я о каком-то обязательстве? Наверняка забыла, раз мне кажется, что у меня свободен целый вечер.
Здесь же мы откладываем расследование в сторону и даем мозгу и телу заслуженный отдых. Я читала первое издание «Лунного камня», опубликованное в прошлом году. У Айлы были столь же свежие «Маленькие женщины», которых я закончила на прошлой неделе. У Грея… ну, у Грея был свежий номер «Ланцета». Технически он работал, но это его представление о досуге, так что я не стала его трогать.
Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов, и я читала, пока глаза не начали слипаться. Когда я собралась уходить, остальные согласились, что пора заканчивать; мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по спальням.
Грей, Айла и я завтракаем вместе. К этому можно привыкнуть. О, они и раньше приглашали меня присоединиться к ним, но сидеть за столом с хозяевами, пока Элис прислуживает, было бы неловко. Я обедала с ними, когда могла надеть «шляпу ассистента», но даже тогда я настаивала на том, что буду подавать блюда. Теперь же я могу встать в нормальное время, и миссис Уоллес не будет полоскать мне мозги за пятиминутное опоздание или за то, что утренний кофе Грея недостаточно обжигающий. Я могу одеться нормально и без спешки, а затем почитать газету или перекинуться парой слов с Греем или Айлой перед завтраком.
Этим утром мы едим сразу, как только проснулись. Мы проспали до восьми, а день обещает быть насыщенным.
— Я послал Саймона за газетами, — говорит Грей. — Если юный Томми так и не нашел тех заметок о нас, предлагаю заняться поисками самим.
— Согласна, — кивает Айла. — Но тебе придется взять с собой Мэллори. У меня запланирован ланч, который я не могу отменить без веской причины.
— Мэллори? — Грей вопросительно смотрит на меня.
— Хороший план. Я бы еще хотела…
В дверь нерешительно постучали.
— Да, Лорна? — отозвалась Айла.
В дверях показалась голова Лорны.
— Прошу прощения, что прерываю, но это пришло для вас, доктор Грей. — Она протянула конверт; её рука слегка дрожала, будто она подозревала, что дело могло подождать до конца завтрака. — От лорда Мьюира. Мальчишка сказал, что это крайне срочно. Лорд Мьюир ждет вас в доме Кристи.
Грей подавил вздох, придав лицу подобающее нейтральное выражение.
— Спасибо, Лорна.
Она помедлила, затем склонила голову, словно смутившись от двухсекундной паузы, прежде чем поняла, что это был знак уходить. Грей подождал, пока она выйдет, и только тогда шумно выдохнул.
— Я понимаю, что работа с такими людьми, как лорд Мьюир — часть обязанностей Хью, — произнес Грей. — Но это еще одна причина, по которой я предпочитаю не привлекать к себе лишнего внимания.
— Потому что если такие люди, как Мьюир, не знают о вашем участии в деле, они не могут присылать записки с требованием явиться и ждать их, как обычный лакей?
Он поморщился.
— В моих устах это звучит довольно высокомерно, не так ли?
— Да бросьте. Меня тоже бесило такое, когда я была копом. Технически я была государственным служащим, но это не давало никому права помыкать мной. Чего хочет Мьюир? Кроме того, чтобы мы всё бросили и примчались в дом Кристи по первому его капризу.
— Чего я делать не стану, — пробормотал Грей. — Возможно, я и впрямь слишком высокого мнения о себе, но я не намерен создавать подобные прецеденты.
Он швырнул конверт на стол и взялся за кофе. Мы с Айлой обменялись понимающими взглядами. Грею удалось сделать ровно один глоток, прежде чем он снова потянулся к письму.
— Я прочту это и отправлю ответ, — сказал он.
— М-м-м, — протянула я. — Если это действительно вызов в дом Кристи, мы могли бы использовать его как повод заскочить туда и поговорить с Селимом Авадом о мумии. Но не стоит «бросать всё», как вы и сказали.
Грей продолжал читать, и мое любопытство заставило меня спросить:
— Там что-то случилось? Или Мьюир просто требует личного отчета о ходе дела?
На лбу Грея залегла глубокая складка.
— Они обнаружили пропажу нескольких артефактов из коллекции.
Айла со звоном поставила чашку на блюдце.
— Неужели?
— Мы проверяли это в первую очередь, — заметила я. — Это же самый очевидный мотив для убийства: сэр Аластер застукал вора на месте преступления. Но прислуга утверждала, что всё на месте.
— Утверждала. А теперь говорят, что нет. И лорд Мьюир полагает, что знает, кто их взял. Он ждет нас в доме прямо сейчас.
— Что ж, полагаю, мы всё-таки «всё бросаем» и едем.
Перед тем как отправиться в дом Кристи, Грей отправил Саймона в карете разыскать МакКриди и привезти его туда, если тот еще не в пути. Хотя записка была адресована Грею, это могло означать лишь то, что Мьюир решил удвоить шансы на ответ, написав обоим.
Дом встретил нас тишиной. Внешние колонны были обернуты черным крепом, а венок с черными лентами на двери предупреждал посетителей, что это дом в трауре.
Внутри дверные проемы тоже задрапировали крепом. Часы были остановлены примерно в час смерти сэра Аластера, а зеркала — завешены.
Я вспомнила слова бабушки о том, что завешивание зеркал — старое суеверие, согласно которому зеркало является порталом в иной мир. Если оставить его открытым, душа покойного может там застрять. Неужели леди Кристи действительно об этом беспокоится? Нет, подозреваю, это сделала прислуга, да и то просто следуя обычаю, смысл которого давно утрачен.
Эта мысль напомнила мне о бабушке. Я приехала в Эдинбург, чтобы посидеть у её смертного одра, а вместо этого оказалась заброшена сюда еще до того, как она ушла. Умерла ли она, думая, что я исчезла? Что я мертва? А мои родители? Что они думают о том, что случилось с их единственной…
Я оборвала эту мысль. Я научилась «раскладывать» свои горе и тревогу по полочкам. Когда-нибудь я вернусь домой и всё объясню. Это стало моей мантрой с тех пор, как я здесь оказалась, и если она со временем поблекла, то лишь потому, что я и так знаю свою цель и мне не нужно бесконечно твердить её себе под нос, напоминая о том, что у меня нет ни единого шанса её достичь. Дело не в том, что мне здесь стало уютно. И не в том, что я больше не уверена, хочу ли домой. Я просто отодвинула всё это в сторону. Вот и всё.
Дворецкий молча вел нас через дом, который казался пустым, но я прослужила в горничных достаточно долго, чтобы расслышать шелест юбок и стук мягких домашних туфель — это горничные спешили скрыться с нашего пути. Дворецкий открыл дверь в комнату с артефактами, склонил голову и — опять же без единого слова — собрался было уйти, но я откашлялась.
Грей понял намек.
— Прошу прощения, — пробормотал он, — но я должен спросить в интересах следствия: можем ли мы после поговорить с мистером Авадом? Обещаю, мы будем кратки.
— Мистера Авада здесь нет, сэр.
— Когда вы ожидаете его возвращения?
Взгляд дворецкого метнулся вглубь комнаты, и я поняла, что лорд Мьюир уже там и прекрасно нас слышит.
— Мне это неизвестно, сэр, но как только он вернется, я передам, что вы желали с ним переговорить.
— Благодарю вас, — отозвался Грей.
Дворецкий закрыл за нами дверь, и Мьюир направился в нашу сторону.
— Вы пришли, — констатировал он.
— Да, лорд Мьюир, — ответил Грей. — Я также взял на себя смелость известить детектива МакКриди. Уверен, вы сделали то же самое, но сегодня его не будет в участке, и у моего человека больше шансов его разыскать.
— Мне не особо важно, придет он или нет. Я писал вам. Он всего лишь полицейский чин. Леди Кристи нужен детектив.
— Хью МакКриди и есть детектив, — твердо произнес Грей. — Это его звание. Он расследует преступления, в том числе убийства.
— Да-да, но он обычный полицейский детектив.
— Который предал правосудию не одного убийцу.
— С вашей помощью. Моя дочь читает всё о ваших приключениях, доктор Грей, и совершенно очевидно, кто здесь «мозг» всей операции.
— Вовсе нет. Хью МакКриди — это…
— Достойный полицейский, что само по себе замечательное достижение для выходца из низов.
Грей открыл было рот, но осекся. Я буквально видела, как в его голове крутятся шестеренки: он хотел возразить, что МакКриди вовсе не из «низов»… а потом понял, что это прозвучит так, будто он сам признает, что «обычных» полицейских можно мешать с грязью.
Мьюир продолжал:
— Моя дочь обожает детективную литературу. По её словам, полицейский в книгах никогда не раскрывает тайну. Он лишь путается под ногами, пока кто-то вроде вас не направляет его на верный путь.
Я поморщилась. Оказывается, эта проблема существовала еще до того, как Конан Дойл взялся за перо. Я люблю истории о Шерлоке Холмсе, но, признаться, никогда не одобряла то, как в них выставляют полицию — этот штамп до сих пор живее всех живых. Копы в книгах — это всегда кучка болванов, которым нужен гениальный частник, чтобы вывести их из тумана собственной профнепригодности. В рамках фикшена я еще могу это понять, если твой герой дилетант, полицию приходится принижать, иначе в герое нет смысла. Но в реальности это дает паршивый побочный эффект: настоящие профи на фоне таких сказок выглядят любителями.
— В данном случае это не так, — отрезал Грей. — Я не читал этих историй, но, судя по тому, что я слышал, мне приписывают слишком много заслуг. Авторы искажают факты в угоду публике, которой нужен один центральный герой вместо слаженной группы.
— Да-да, мой мальчик, — Мьюир покровительственно похлопал Грея по плечу. — Ваше желание разделить успех с коллегами похвально, но не будьте слишком упрямы в этом вопросе. — Он встретился с Греем взглядом. — Мир и без того охотно лишит вас заслуг из-за вашего происхождения. Не позволяйте этого. Вы достойны большего.
Хм. Вот уж не ожидала. Мьюир четко обозначил свою позицию по поводу высшего образования для женщин, и я полагала, что его зашоренность распространяется на всё остальное. Но люди — существа сложные. Можно поддерживать равенство для одной группы, отказывая в нем другим.
Ради Грея я была рада, что Мьюир не списал его со счетов так же быстро, как «Эдинбургскую семерку». Жаль только, что его симпатия шла в комплекте с унижением МакКриди и рабочего класса.
— Я ценю вашу веру в мою компетентность, — осторожно произнес Грей. — Тем не менее, я вызвал детектива МакКриди. А пока, чтобы не тратить ваше время, я начну осмотр вместе со своей ассистенткой.
Мьюир улыбнулся.
— Прелестная мисс Митчелл. Прошу прощения, что не узнал вас раньше. Дочь устроила мне настоящую головомойку на этот счет. Она чрезвычайно привязана к вашему персонажу в рассказах и говорит, что вы само очарование.
Да, нам определенно нужно найти эти рассказы. Меня называли по-разному, но «очаровательной» — никогда.
Я ответила на улыбку коротким реверансом и пробормотала:
— Я очень стараюсь, сэр.
— Вы сказали, что артефакты пропали, — Грей огляделся. — Боюсь, это скверные новости. Это полностью меняет картину дела. Прислуга была уверена, что всё на месте.
— Была. В этом-то и проблема.
Я достала блокнот и карандаш.
— Артефакты были здесь после убийства? — уточнил Грей.
— Да. Я провел небольшое собственное расследование. — Голубые глаза Мьюира азартно блеснули. — Я знал, что вам придется снова допрашивать слуг насчет пропавших вещей — вдруг их просто просмотрели при инвентаризации. Так вот — нет. Двое лакеев, проводивших проверку, сверялись со списком. Аластер был в этом вопросе крайне педантичен. У него был перечень всех артефактов в этой комнате, и он лично отмечал, какие из них выставлять вчера вечером. Лакеи обязаны были помечать каждый предмет, который вынимали из витрин или возвращали обратно. Аластер не терпел халатности.
Мьюир пересек комнату и протянул нам лист бумаги. Все артефакты были каталогизированы; рядом с каждым стояли отметки о перемещении, как в настоящем музее. Любой, кто брал предмет, должен был расписаться. Там стояла даже подпись самого сэра Аластера.
— Последняя колонка заполнена вчера вечером, — пояснил Мьюир. — Лакеи задокументировали возврат каждого артефакта и проверили остальные. Всё было на месте. Я показал этот список лакеям, они клянутся, что пропавшие вещи были в комнате, когда они закрыли дверь на ночь.
— Закрыли, но не заперли? — уточнил Грей. — Ключ ведь по-прежнему не найден.
— Верно. Полагаю, из-за того, что дверь постоянно открывали и закрывали, вор воспользовался суматохой и горем, охватившим дом, чтобы украсть артефакты. Надеялся, что кражу повесят на убийцу.
Мьюир выглядел почти по-детски довольным собой — будто уже представлял, как его опишут в следующей главе приключений Грея. Почтенный лорд Мьюир, тайный сыщик. Мне не очень хотелось симпатизировать этому типу, но я невольно задумалась: сколько в моей неприязни объективного, а сколько — предвзятости из-за его титула и самомнения? Можно, конечно, сказать, что высокомерие — часть его натуры, но это еще и продукт времени с его классовым расслоением.
— Весьма здравое заключение, — подтвердил Грей.
Мьюир просиял.
— Что вы можете сказать о самих пропавших предметах? — спросил Грей, и тут Мьюир замялся, став похожим на школьника, который гордо вызвался отвечать, но на полпути понял, что забыл половину урока.
— Впрочем, неважно, — быстро добавил Грей, не дожидаясь ответа. — Я не знал, насколько глубоко вы сами разбираетесь в египетских древностях.
— Если честно — нисколько, — расслабился Мьюир, становясь человечнее с каждой секундой: сначала в своем энтузиазме, теперь в честности. — Для меня поддержка работы Аластера была филантропическим вкладом в науку. Я нахожу всё это, — он обвел комнату рукой, — прекрасным и интригующим, но историческая значимость для меня — понятие абстрактное. Как и в случае с искусством. — Он едва заметно усмехнулся. — Мы с женой покупаем картины, которые нам нравятся, и полагаемся на других в том, что касается их скрытого смысла.
— У меня тот же взгляд на искусство, — признался Грей. — Я знаю лишь то, что мне по душе.
— Именно. — Мьюир оглядел комнату. — Поэтому я и спонсировал Аластера. Он делал стоящие вещи. Сначала хирург, затем египтолог? На его фоне мы все кажемся бездельниками, просиживающими жизнь в загородных поместьях и устраивающими бесконечные приемы.
Мьюир говорил это с улыбкой, тон был легким, почти шутливым, но в его глазах сквозила тоска. Я вспомнила, что в эту эпоху титул часто означал невозможность заниматься чем-то по-настоящему серьезным. Титул и сопутствующие обязанности и были твоей «работой».
Мьюир откашлялся.
— Могу сказать лишь, что вор не тронул то, что я счел бы самым красивым — украшения и маски на месте. Полагаю, они самые ценные, но рыночная стоимость и историческая значимость могут сильно разниться.
— Безусловно, — согласился Грей.
Мьюир оживился:
— И если мы поймем, что именно забрал вор, это подскажет нам — зачем. Чтобы продать частному коллекционеру или сбыть в музей. Всё это поможет вам выйти на след. — Он замялся, его пыл поутих. — Впрочем, в этом нет нужды. Ибо я прекрасно знаю, кто украл артефакты.
Ну, конечно. Он же упоминал об этом в записке.
— Это молодой мистер Авад, — отчеканил он. — Брат леди Кристи.