Вернувшись домой, мы обнаружили не просто «чтиво». У нас было сразу два экземпляра: один от МакКриди, другой от Томми. Причем в двух разных форматах. Те, что нашел МакКриди, были переплетены в дешевые книжки-брошюры и продавались по…
— По полкроны за штуку? — поперхнулась я. — Да это же дороже, чем нормально изданная книга!
— Это сделано намеренно, — пояснила Айла. — Такая цена не дает книгам попасть в руки простолюдинов, а состоятельные читатели чувствуют, что покупают нечто особенное.
— Но кто станет платить такие деньги за книгу, о которой раньше и не слышал?
Айла взяла то, что принес Томми, — серийные выпуски в мягких обложках.
— О них узнают из этого. Цена — три пенса. Втрое дороже грошовых листков, но вполне доступно для искателей острых ощущений из среднего класса. Те разнесут весть дальше, и люди купят уже переплетенную книжку, цена которой как раз равна десяти таким выпускам.
Я всё равно лишь качала головой. Я знала, что страсть к историям о преступлениях и убийствах неистребима. Интерес, оставшийся еще со времен «Ньюгейтского календаря», теперь мутировал в любовь к детективному фикшену. Но меня до сих пор поражало, что эти истории гуляют по городу уже несколько недель и умудрились найти путь даже к леди Кристи и её детям.
— Название просто идиотское, — пробормотала я, злобно глядя на первый том. — «Таинственные приключения Серого Доктора»? «Таинственные приключения доктора Грея» звучало бы куда складнее и логичнее.
— Я бы на месте автора использовала слово «гробовщик», — вставила Айла. — «Таинственные приключения любознательного гробовщика».
Она покосилась на Грея, но тот в разговор не вступал, перелистывая брошюры с растущей складкой между бровей.
— Мэллори? — тихо позвала Айла, привлекая мое внимание. Когда я обернулась, она шепнула: — С ним всё в порядке.
Мне хотелось проворчать, что с ним-то, может, и в порядке, а вот во всей этой ситуации порядка — ни на грош.
Грей всегда держался в тени, потому что ему так было комфортнее. Он просто хотел делать свою чертову работу, и я его понимала. В бытность копом я сама внутренне сжималась каждый раз, когда попадала в газеты, и при любой возможности переводила внимание на коллег, которые заслуживали этого больше.
Отчасти я чувствовала, что всегда есть кто-то более достойный, а если в печати оказывалось мое фото, то лишь потому, что какой-нибудь редактор решил, будто у меня подходящий «типаж» для статьи. Молодая, женщина, симпатичная. У меня было приятное, открытое лицо. «Миловидное», как мне говорили — сомнительный комплимент, когда ты уже давно не в нежном возрасте. В интервью я была просто собой: дружелюбной, доступной, капельку резкой и ироничной. Идеальный вариант для честной, но не слишком кусачей цитаты.
Так что я понимала, почему мне доставалось больше внимания прессы, чем моим напарникам, но я это ненавидела. Я буквально содрогалась, когда кто-то шутил, что я «опять в газетах». Я просто хотела делать свою чертову работу.
Но здесь было не фото и не упоминание в колонке. Здесь были целые истории, посвященные Грею, написанные каким-то незнакомцем, который наживался на его искренних попытках тихо помогать полиции и развивать криминалистику.
Возможно, я рычала из-за дурацкого названия, но на самом деле меня бесила вся эта затея целиком. И это я еще не начала читать.
— О господи, ну нет, — вырвалось у меня через две страницы. — Если это Джек, ей лучше здесь больше не показываться.
— Возможно, — мягко отозвалась Айла. — Но это не хуже того, что пишут в газетах, Мэллори. В твое время у писателей, наверное, есть более изящные способы описывать людей с другим цветом кожи, но здесь это норма.
Может и так, но тот факт, что ей не пришлось спрашивать, из-за чего я рычу, говорил о том, что она тоже это заметила. МакКриди мог ворчать на эпитет «неутомимый», но за две страницы автор умудрился трижды упомянуть цвет кожи Грея и дважды его «чужеземный лик».
— Быть может, вы предпочтете почитать в другом месте? — негромко спросил Грей.
Его слова прозвучали мягко, без тени упрека, но мои щеки всё равно вспыхнули.
— Простите, — сказала я. — Просто это меня бесит.
— Тогда давайте договоримся. Вы уже выразили свое неодобрение этим описаниям. Теперь же я заявляю: если этот проклятый писака еще хоть раз упомянет ваш бюст, я буду вынужден вызвать его на дуэль, даже если это окажется Джек.
Айла фыркнула.
— О, но её бюст описан весьма невинно, Дункан, так, чтобы не оскорбить женщин и детей. — Она подняла книгу и зачитала: — «Мисс Мэллори склонилась над жертвой; упругие холмы её девичей груди вздымались и опадали в паническом дыхании. „Сэр! — вскричала она. — Неужели он мертв?“ Она прижала свои прелестные руки к бледной груди и умоляюще воззрилась на своего нанимателя из-под золотистых ресниц».
— Это не для женщин и детей, — отрезала я. — Это мягкое порно под маской детектива. И к слову: мне плевать, сколько раз упомянут грудь Катрионы. Я сама вызову автора на дуэль за то, что он выставил меня глупой жеманницей.
— По крайней мере, теперь мы знаем, что автор никогда с вами не встречался, — заметила Айла. — Это, кажется, вычеркивает Джек из списка подозреваемых.
— Если только она не написала это специально, чтобы меня выбесить. «Паническое дыхание» и «умоляющие взгляды», — пробурчала я себе под нос.
— Ну-ну, — вставил Грей. — Я не раз видел, как вы «умоляюще взираете» на меня из-под этих золотистых ресниц. Обычно это происходит, когда в кофейнике остается ровно одна чашка.
— Прямо как вы смотрите на меня, когда на тарелке остается последнее пирожное?
— Хотя мне и жаль прерывать вашу очаровательную пикировку, — вмешалась Айла, — должна заверить вас обоих, что я прочла еще две страницы и не нашла ни единого упоминания бюста Мэллори. Только вот эту весьма примечательную подробность. — Она снова подняла книгу. — «Мисс Мэллори заметила след на полу и в спешке, желая его рассмотреть, подобрала юбки…»
— Что? — лицо Грея стало грозовым.
Айла подняла палец, призывая к тишине. — «Она подобрала юбки весьма благопристойно, обнажив лишь полоску молочно-белой кожи над краем изящных ботинок, а затем расположилась так, чтобы иметь возможность опуститься на четвереньки…»
Грей издал какой-то сдавленный звук; теперь его взгляд стал по-настоящему убийственным.
— «Опуститься на четвереньки», — повторила Айла, явно наслаждаясь моментом, — «выставив вверх свой округлый зад».
— Дуэль, — проскрежетал Грей. — Тут необходима дуэль.
— «Она замерла там, на руках и коленях, с поднятым округлым задом, склонившись над уликой, которая…» — Айла поперхнулась от смеха. — «Которая оказалась всего лишь пылинкой».
Она прижала ладонь к губам; её плечи сотрясались от хохота, а на глазах выступили слезы.
— О боже…
— Ага, — подтвердила я. — Викторианская эротика в мягкой обложке.
Глаза Айлы так и плясали.
— Могу ли я предположить, что существование термина «мягкое порно» подразумевает наличие и «жесткого»?
— Определенно.
— И что же именно в него входит?
Грей громко и демонстративно откашлялся.
Айла посмотрела на меня:
— Мужчины твердят, будто избегают подобных тем, чтобы не шокировать дам, но, как видишь, это лишь предлог. Те, кого на самом деле страшит шок — это сами мужчины.
— Если вы закончили, — произнес Грей, — можем ли мы вернуться к чтению этих… — он с трудом подбирал слова.
Айла ухмыльнулась:
— «Таинственных приключений очень чужеземного доктора и прелестных частей тела его прелестной помощницы»?
Я прыснула.
— Ладно. Мы выразили шок и неодобрение. А теперь давайте читать и выяснять, кто пишет эту дрянь.
— Чтобы я мог вызвать его на дуэль? — уточнил Грей.
— Чтобы мы могли велеть им, во имя всего святого, перестать писать. Иначе следующим убийством, которое мы будем расследовать, станет их собственное.
Грей улыбнулся, пожалуй, слишком широко, и я взяла следующую брошюру.
— Итак, мы согласны, что это абсолютный, беспросветный мусор, — подытожила я, откладывая последний выпуск.
— И «мягкое порно», — добавила Айла, многозначительно стрельнув в меня глазами.
Я закатила глаза. Должна признать, я была почти впечатлена тем, как автор вплетал эти пикантные моменты, используя любой предлог, чтобы мой бюст трепетал, а задница взмывала в воздух, даже если физически это было невозможно в корсете. В одном фрагменте я даже умудрилась на мгновение оказаться на коленях перед Греем. Разумеется, в самом невинном контексте.
Эти истории якобы предназначались для детей, но кто-то очень старался не забыть и о мужской аудитории. Впрочем, я даже ворчать не могла, я видела слишком много детективных сериалов, где камера с любовным пристрастием задерживается на обнаженных трупах молодых женщин. Эй, в этих историях я хотя бы живая. И полностью одетая.
Больше всего в этом «портрете» меня бесит то, что я здесь — не более чем ассистентка фокусника: существую лишь для того, чтобы красиво выглядеть и подавать реквизит гениальному боссу. В детективном жанре это почтенная традиция — наивная простушка с распахнутыми глазами, которая задает бесконечные вопросы, давая протагонисту повод разглагольствовать и блистать умом. Я — просто фон. Доктор Ватсон при Грее.
Так что бешусь я не столько из-за самого образа, сколько из-за того, что он говорит об авторе: тот либо вообще меня не знает, либо троллит намеренно.
Когда я озвучила это вслух, Грей издал какой-то гортанный звук.
— Да, я понимаю, это не так полезно, как хотелось бы, — вздохнула я. — Это не дает ответа на вопрос, могла ли это написать Джек.
— Судя по описаниям, — вставила Айла, — я смею предположить, что автор не на шутку вами увлекся. От Джек я подобного впечатления не получила.
— Я кажусь ей интересной, но не в этом смысле.
— А её предпочтения в целом?.. — осторожно поинтересовалась Айла. — У нас есть на этот счет какие-то данные?
— Ей нравятся мужчины, — ответила я. — Она сама об этом упоминала. — Особенно как она пускала слюни на МакКриди, но при Айле я этого говорить не стану. — Это не значит, что ей не могут нравиться и женщины, но… — я пролистала страницы. — Если предположить, что Джек — это и есть «Главный эдинбургский репортер криминальной хроники», то этот текст по сравнению с её статьями — просто шлак. Можно допустить, что она раньше не писала рассказов и это её первый блин комом, чем и объясняется паршивая проза, но как-то слишком много этих «если». Джек прокололась на днях: начала говорить, что сама освещала преступления, а потом резко перепрыгнула на «пишущего друга».
— Вы тоже это заметили, — пробормотал Грей.
— О, я это заметила. Просто не стала припирать её к стенке. Нутром чую — это не Джек. Дело не только в плохом слоге или странной одержимости моими частями тела. Даже расизм здесь какой-то… не такой, как у неё. Этот текст на девяносто процентов состоит из выдумки. Джек знает вещи, особенно по делу об отравлении, которые она обязательно включила бы в рассказ ради красного словца. А это писал кто-то, кто знает не больше, чем можно выудить из газет.
— И кто-то, кто встречался с вами и заработал нездоровую привязанность, — добавил Грей.
Я поморщилась.
— Думаете? А может, это просто такой маркетинг?
— Я допускаю, что подобное мог накатать и человек, совершенно равнодушный к женщинам, — сказал Грей. — Но мне кажется, что автор находит вас привлекательной. Я даже на мгновение заподозрил доктора Аддингтона — уж он-то точно вставил бы эти пассажи. Но его собственный портрет в книге слишком пренебрежительный. Он бы не смог так себя выставить, даже ради маскировки.
— Давайте посмотрим на это иначе, — предложила Айла. — Ты здесь явная звезда, Дункан. Автор экзотизирует тебя — довольно неприятно, но не сказать чтобы негативно. О твоих способностях отзываются исключительно с похвалой. Вклад Мэллори они не осознают, но она играет важную и столь же положительную роль. Что касается Хью, то очевидно, что автор считает его навыки детектива ничтожными по сравнению с твоими. Доктор Аддингтон выписан столь же лишним. В твоей драме, Дункан, они лишь актеры второго плана. Я же вообще отсутствую, если не считать упоминания «сестры-вдовы доктора Грея».
— Красивой сестры-вдовы, — поправила я.
Она закатила глаза.
— Да, но нет ни слова о моих познаниях в химии, даже когда это сыграло ключевую роль в прошлом деле. Мне кажется, мы ищем кого-то не из нашего круга, даже не из дальнего. Это незнакомец, который нахватался фактов о Дункане из газет и сплетен, а остальное просто высосал из пальца.
— Думаю, ты права, — согласилась я. — И это никак не поможет нам прикрыть эту лавочку. Или хотя бы взять повествование под контроль.
— Для этого у тебя есть Джек, — напомнила Айла. — Мы верим, что она вращается в этой среде. Пусть разузнает. А у нас на повестке убийство и подпольный рынок, в который Мэллори должна внедриться.
— Не раньше вечера. Сейчас всего лишь… — я сверилась с часами и выругалась.
— Время чая, — констатировала Айла. — Вы оба пропустили ланч, так что я настаиваю на чаепитии. А позже мы подберем тебе подобающий наряд для твоей загадочной ночной вылазки.
Мы надеялись на весточку от МакКриди, но он, очевидно, был по уши в делах. После чая Айла ускользнула, пообещав, что костюмом мы займемся позже. Мы с Греем провели какое-то время в лаборатории с «Рукой Славы» — на случай, если мне сегодня придется её отдать.
После ужина Айла привлекла подкрепление для разработки моего образа. Увидев это «подкрепление», я едва не уронила челюсть.
— Миссис Уоллес? — я уставилась на руки экономки, ожидая увидеть там поднос или стопку белья. Но руки были пусты.
— Миссис Уоллес любезно согласилась помочь нам с вашим нарядом на вечер, — объявила Айла, закрывая дверь за экономкой.
— Э-э… — выдавила я.
— Это было «спасибо», — пояснила Айла миссис Уоллес. — Мэллори просто лишилась дара речи от признательности.
— Я и впрямь признательна, — сказала я. — Просто… — я глянула на Айлу. — Вы объяснили ей, куда я иду?
— Еще нет.
О, сейчас начнется веселье.
— Я решила, что предоставлю эту честь тебе, — мило улыбнулась мне Айла.
Двойное веселье.
— Ну, в общем… — я снова покосилась на Айлу. — Не уверена, сколько мне дозволено говорить. — Не дождавшись помощи, я повернулась к миссис Уоллес. — Мы работаем над расследованием, это очевидно. Есть основания полагать, что, э-э, мумифицированные останки могли быть похищены в, скажем так, медицинских целях. Ради лекарства.
— Мумиё, — отрезала миссис Уоллес. — Я слышала об этом. Нелепая затея, но людей нельзя винить за готовность проглотить что угодно, лишь бы вернуть здоровье.
— Верно. Да. Мы думаем так же. Но сейчас его не так-то просто достать, так что если останки и будут продавать, то на черном… то есть на рынке нелегальных и мистических товаров.
Глаза экономки сузились.
— Вы планируете отправиться на подпольный рынок?
— Вы о нем слышали?
Она ответила коротким фырканьем, а затем произнесла:
— Если вы рассчитываете, что у «прежней» Катрионы остались связи, которые позволят ей туда попасть, вас развернут у самого входа. Если вы вообще найдете этот вход, в чем я сомневаюсь. Даже я в свое время не смогла туда пробиться, а я была не просто мелкой воришкой.
Я открыла было рот, чтобы спросить, кем же она тогда была, но сейчас было не время — я знала, она не ответит.
— С этим вопросом всё улажено, — сказала я. — Кое-кто меня туда отведет и проведет внутрь.
Её взгляд стал еще острее.
— Кто же обладает таким влиянием, чтобы не только войти самому, но и провести гостя? Никто, кроме… — она чуть отстранилась. — Вы работаете с Королевой Мэб.
— Мы работаем с определенным лицом, — твердо отрезала я. — Большего сказать не могу.
— Это наверняка Королева Мэб. Я гадала, не обращались ли вы к ней во время дела леди Эннис. Поговаривали, что именно она продала яд, убивший тех людей. Значит, вы обзавелись связями и теперь ими пользуетесь. — Глаза экономки превратились в щелочки. — Она знает, кто вы?
— Тот, кто нам помогает, знает, что я ассистентка доктора Грея. Этого достаточно.
Миссис Уоллес издала на редкость грубый звук.
— Этого совершенно недостаточно. Кто-то должен сказать ей, кто вы на самом деле.
— Кем Мэллори была, — мягко поправила Айла. — До несчастного случая. В нынешнем контексте это несущественно.
— Это вряд ли… — голос миссис Уоллес смягчился. — Прошу прощения, миссис Баллантайн, я не хотела говорить в таком тоне.
Айла едва заметно закатила глаза, давая понять, что этот приступ почтения — спектакль специально для меня. Хотя я знала, как сильно миссис Уоллес обожает Айлу и Грея, это была любовь — и временами раздражение — тетушки, которая души не чает в племянниках, но считает своим долгом периодически давать им подзатыльники, чтобы не сбились с пути.
— Да-да, — отмахнулась Айла. — Здесь вы можете говорить свободно, миссис Уоллес. Мы с Дунканом не боимся, что Мэллори выкинет на рынке что-то неподобающее или использует этот визит для чего-то, кроме намеченной цели. А именно — представить себя молодой особой с товаром для обмена, которая, возможно, надеется на будущее сотрудничество.
— И что же вы несете на обмен? Это не может быть какая-то безделушка, какой бы ценной она ни была.
— «Руку Славы». Это…
— Если вы надеетесь выдать обычную отрубленную конечность за настоящую «Руку Славы», они раскусят этот обман в мгновение ока, и вы подставите Королеву Мэб.
— Это настоящая «Рука Славы». Могу показать, если хотите. Она внизу.
Кажется, мне впервые в жизни удалось лишить неукротимую миссис Уоллес дара речи.
— Внизу? — переспросила она.
— Дункан нашел её, — пояснила Айла, — и купил Мэллори в подарок.
Миссис Уоллес переварила эту информацию. Затем её взгляд ожесточился.
— Если доктор Грей купил вам эту вещь в подарок, не верю, что я это произношу, а вы собираетесь тащиться на подпольный рынок, чтобы отдать предмет, приобретенный за огромные деньги…
Айла перебила её:
— Дункан в курсе. И он согласен с тем, что Мэллори использует руку как пропуск, надеясь продвинуться в расследовании. — Айла встретилась взглядом с экономкой. — Если вы понимаете, с кем встречается Мэллори, то знаете, что мы не посмеем использовать её во вред. Мы бы не рискнули.
Миссис Уоллес перевела взгляд с меня на Айлу. А затем произнесла:
— Я пойду с Кат… с Мэллори.
Это была уступка с её стороны — она назвала меня Мэллори. Но Айла покачала головой.
— Если бы мог пойти кто-то другой, я бы пошла сама, — сказала Айла. — Или Дункан.
— При всем уважении, мадам, это было бы просто смешно. Растущая популярность вашего брата делает невозможным его маскировку в месте, где все только и делают, что маскируются. А вы — истинная леди, и не сможете вести себя иначе.
Лицо Айлы при этих словах заставило даже суровую миссис Уоллес почти улыбнуться.
— Это не оскорбление, миссис Баллантайн.
— Это именно оно и есть, и я исправлю это в другой раз, когда Мэллори займется моим обучением.
— Да уж, что-то мне подсказывает, что мисс Мэллори была бы отличным учителем в подобных делах.
— Это я сочту за комплимент, — вставила я.
— Вы не можете пойти, миссис Уоллес, — отрезала Айла. — Наш контакт ясно дал это понять. Только Мэллори может её сопровождать.
— Я знаю Королеву Мэб. Мы не виделись несколько лет, но она меня примет. Я часто подумывала попросить её отвести меня на рынок, но к тому времени, как я смогла это сделать, я уже не занималась делами, в которых такой визит был бы полезен.
— Теми делами… в цирке? — подсказала я.
— Я провожу вас до места встречи, — ответила миссис Уоллес, проигнорировав мой вопрос, как я и ожидала. — Если Королева Мэб не захочет брать меня дальше, я не стану спорить. Решено. Перейдем к наряду мисс Мэллори.
— Крылышки феи? — с надеждой спросила я. — Пожалуйста, скажите, что мне полагаются крылышки феи.
Миссис Уоллес посмотрела на меня. А затем медленно, очень медленно улыбнулась. И по этой улыбке я поняла: я влипла.