Мы углубились в переулок, где царила кромешная тьма. Юный Густав чиркнул спичкой, но это было всё освещение, на которое мы могли рассчитывать. Не раз и не два я слышала шорох в тенях и подозревала, что его источником было нечто покрупнее крысы. Наконец мы подошли к металлической двери. По ней стекала какая-то жидкость, образуя у порога покрытую ледяной коркой лужу, которую я осторожно обошла.
Королева Мэб дважды постучала. Смотровое окошко со скрежетом — металл о металл — открылось. Затем щелкнул засов.
— Живее, — бросила нам Королева Мэб.
Она вошла первой, придерживая юбки на ступенях. Я последовала за ней, затем миссис Уоллес. Как только экономка оказалась внутри, дверь захлопнулась; я услышала, как Густав, оставшийся снаружи, проверяет, надежно ли заперт замок.
Только когда входная дверь закрылась, с шипением ожил фонарь.
— Ваше Величество, — голос звучал под стать скрежету смотрового окошка, глубоко и хрипло. Собеседника я не видела: он расположил фонарь так, что тот почти слепил нас, оставляя его самого в тени. — Вы привели гостей.
— Да. И я ценю твою тактичность — ты не требуешь немедленных объяснений. Это похвально.
— Я бы не посмел требовать их от вас, миледи. Но спросить всё же обязан.
— И я с радостью отвечу. Твоя осторожность — это та самая броня, что защищает нас всех. Позволь представить мою юную подругу, мисс Кэт. Она пришла сегодня в поисках особого ингредиента для лекарства, который я предоставить не могу. Взамен она принесла нечто стоящее.
Королева Мэб сделала мне знак открыть саквояж. Я достала «Руку Славы». Охранник одобрительно хмыкнул.
— Настоящая, как видишь, — добавила Королева Мэб. — Надеюсь, этого предмета — вместе с моей личной рекомендацией — будет достаточно.
— А вторая леди?
— Гувернантка мисс Кэт. Моя подруга, как видишь, весьма юна и нуждается в присмотре.
Я прикусила губу, чтобы не фыркнуть. Точнее и не скажешь. Миссис Уоллес и впрямь была здесь, чтобы «присматривать» за мной.
— Мы можем идти? — спросила Королева Мэб с тем же тоном, с каким могла бы осведомиться, не пора ли ей снять шляпку, заранее уверенная в согласии.
— Разумеется, миледи. Приятного вечера. И добро пожаловать вашей юной подруге. Она чудесно скрасит этот сумрак.
Клянусь, миссис Уоллес презрительно шмыгнула носом. Я же лишь едва заметно улыбнулась и наклонила голову в сторону голоса из темноты.
Раздался еще один скрежет — открылась внутренняя дверь, сделанная из еще более тяжелого металла. За ней зияла абсолютная пустота. Королева Мэб уверенно шагнула вперед, и мы гуськом последовали за ней. Дверь за спиной закрылась; сердце заколотилось, пальцы сами скользнули в карман к ножу, когда нас поглотила тьма.
Затем чиркнула спичка. Шипение, и зажегся еще один фонарь. На этот раз я смогла разглядеть силуэт того, кто его держал, но не более. Фигура безмолвно двинулась по коридору, и мы пошли следом.
— Здесь — ни слова, — прошептала Королева Мэб. — Слишком хорошая акустика.
Мы повиновались. Проводник вел нас по узким коридорам; от камня веяло таким холодом, что я чувствовала его даже сквозь подошвы ботинок. Потолок был настолько низким, что Грею пришлось бы пригибаться. Со стен сочилась вода. Я вспомнила, почему Своды не годились для хранения товаров — здесь не было никакой гидроизоляции.
Наконец наш сопровождающий остановился и постучал в очередную металлическую дверь. Процедура повторилась. Мы шагнули в темноту, были переданы «из рук в руки» новому конвоиру, и только когда дверь за нами заперли, тот зажег фонарь. Впрочем, здесь свет был уже почти не нужен. Мы оказались в просторном каменном туннеле футов шести в ширину, со сводчатым потолком. По обе стороны тянулись закрытые двери. Издалека доносился гул голосов, тусклое свечение становилось всё ярче, пока мы не дошли до деревянной двери, сквозь щели которой пробивался свет. Наш призрачный проводник изобразил подобие поклона и распахнул дверь. Мы вошли на рынок.
Первое, что я увидела, свет. Мерцающее сияние свечей и огонь очагов. Затем звуки — треск дров в каминах, перекрываемый стройным хором приглушенных голосов. Сначала мне показалось, что нам нужно пройти через еще одну дверь, потому что голоса звучали как-то приглушенно. А потом я увидела людей. Очень много людей.
Зал был огромным. Очевидно, один из самых больших сводов, с двойной высотой потолков. Здесь были десятки людей, но никто не говорил громче вкрадчивого шепота.
Я сделала шаг вперед и резко замерла. Мой взгляд упал под ноги. Там, на каменном полу, сажей и мелом был начертан какой-то мистический символ. И мы шли прямо по нему.
— Это… не проблема? — спросила я, глядя вниз.
Королева Мэб усмехнулась.
— Только если вы верите в магию. Вы верите, мисс Мэллори?
Я замялась, и она резко вскинула на меня глаза.
— Хм, а это любопытно, — пробормотала она. — Вы кажетесь мне барышней, у которой нет времени на подобные глупости. Я пошутила, а вы вдруг засомневались. — Её темные глаза впились в мои. — Неужели у вас был личный мистический опыт, дитя?
Я тряхнула головой.
— Просто стало не по себе, только и всего. В моей семье все были суеверными. Видимо, это заразно.
Её пронзительный взгляд так и кричал, что я лгу, но она решила не допытываться и лишь добавила:
— Считается, что этот символ принуждает к честности в делах. Проблемы возникнут лишь в том случае, если вы не намерены быть честной… и если вы верите в подобные штуки. — Она понизила голос. — Лично я — не верю.
Я кивнула, всё еще чувствуя себя не в своей тарелке. Верю ли я в магию? Я бы сказала «нет», но прямо сейчас я шагаю по миру, который существовал за сто лет до моего рождения. Что это, если не магия?
Я отогнала эти мысли и огляделась. Следующим, что поразило меня, были не звуки и не виды. А запахи. Я улавливала их десятками, они неслись со всех сторон — тонкие ароматы, заставлявшие меня втягивать воздух, словно ищейка.
Королева Мэб бросила на меня вопросительный взгляд.
— Пытаюсь разобрать запахи, — пояснила я. — Некоторые знакомы, но не могу вспомнить названия.
Она глубоко вдохнула.
— Мирра и ладан, они всегда популярны в это время года. Еще анис и… — Она вскинула подбородок, втянула воздух посильнее и поморщилась. — А вот этот смрад я узнаю где угодно. У кого-то есть сырный фрукт.
— Сырный фрукт? — переспросила я. — Я люблю сыр. И фрукты люблю.
— Этот вам совершенно точно не понравится. Его еще называют «рвотным фруктом».
— Вкуснятина.
— В тропиках это еда для бедняков — его едят, только если совсем умирают с голоду. Говорят, у него есть целебные свойства, поэтому он здесь, но я никогда не считала его полезным.
Пока мы шли, люди на нас поглядывали. Никто не позволял себе такой нескромности, как оборачиваться вслед или тем более пялиться в открытую, но по тому, как быстро они отводили глаза, я поняла: даже эти мимолетные взгляды считаются здесь грубостью.
Большинство взглядов было приковано к Королеве Мэб. Её узнавали, ей кивали, даже кланялись. Когда замечали меня, интерес становился острее. Нечто новенькое. «Нечто любопытное», как выразилась Мэб. Вслед нам тянулся шлейф шепотков.
— Вы произвели фурор, дорогая, — шепнула она. — Превосходно.
— Можно мне осмотреться? — спросила я шепотом. — Я умираю от любопытства, но не хочу глазеть.
— И не стоит. Осмотрительность здесь превыше всего. Впрочем, смотреть не запрещено. Держите подбородок выше и скользите взглядом вокруг, будто вы просто изучаете обстановку.
Миссис Уоллес молча следовала за нами. Я оглянулась: она смотрела строго вперед с совершенно бесстрастным лицом.
Я последовала совету Королевы Мэб. Я осматривала окрестности как принцесса: с любопытством, но так, словно всё это для меня — обычное дело.
Хотя обычным делом тут и не пахло. То, что я видела вокруг, было чем-то средним между прокуренным притоном и волшебной страной. Из-за каминов в зале было полно дыма, а выход для него был… где-то там, наверху. В итоге под потолком висело плотное облако тумана, клочья которого сползали вниз, окутывая верхушки шатких деревянных прилавков. На десятках канделябров мерцали свечи. Одни горели обычным оранжевым пламенем, другие плясали мистическими огнями — зелеными, синими, белыми. Когда над головой пронеслась темная тень, я чуть не упала на пол. Ворон опустился на стойку одного из прилавков и смерил меня презрительным взглядом.
Здесь было не меньше сотни человек: половина за прилавками, половина — покупатели. Как минимум четверть лавок пустовала, будто хозяева сами ушли бродить в толпе.
Наряды на подпольном рынке делились на два типа. Либо нечто настолько серое и невзрачное, что владелец буквально растворялся в дыму, либо нечто настолько яркое, что оно сверкало даже в густом тумане. Те, кто хотел быть замеченным… и те, кто желал слиться с тенями.
Когда миссис Уоллес замедлила шаг у одного из прилавков, я тоже притормозила, надеясь хоть что-то понять о нашей экономке. Я и представить не могла, что может её заинтересовать. И когда я увидела, как она изучает разложенные на столе сюрикэны, я не знала, удивляться мне или нет.
— О-о, метательные звезды, — сказала я. — Если я куплю одну, научите меня ими пользоваться?
Она прошла мимо без комментариев, и я пообещала себе: если снова застукаю её за разглядыванием чего-либо, нужно действовать скрытнее.
Королева Мэб тоже замедлила шаг. Она разглядывала кусок ткани, усыпанный чем-то, похожим на обрубки узловатых корней. Стоило её пальцам потянуться к одному из них, как хозяйка лавки бросила другого покупателя и подлетела к нам.
— У вас прекрасный вкус, миледи, — затараторила женщина. — Это из самых недр Аравии; это неведомое растение нашли прямо в следах джинна.
Королева Мэб посмотрела на торговку. Ни слова не сказала. Просто смотрела, пока на лбу у той не выступили капельки пота. Затем Мэб пробормотала: «Вы ошиблись дверью, любезная», и пошла дальше, игнорируя мольбы и извинения.
Её привлекла другая лавка. Здесь были драгоценности, в основном необработанные, кое-где лишь со сколами, открывающими скрытые внутри сокровища.
Королева Мэб осмотрела несколько камней. Наконец её взгляд остановился на одном, с которого был срезан тонкий слой, обнажающий ярко-зеленый блеск.
И снова торговец — на этот раз мужчина средних лет — поспешил к нам.
— Если скажете, что это глаз дракона, потеряете потенциального покупателя, — отрезала она. — У меня нет времени на подобную чепуху.
— Да, миледи. Я знаю, кто вы, и не совершу такой ошибки.
— Превосходно.
Она подняла камень. Мужчина напрягся, будь на её месте кто-то другой, он бы наверняка его остановил. Но перед ней он лишь стоял натянуто, как струна, пытаясь выдавить улыбку, пока она проверяла вес, подносила камень к глазу, а затем доставала из кармана лупу.
— Возможно, это меня заинтересует. Какого рода обмен вы ищете?
Он облизнул губы.
— Та, кого вы привели, вполне подойдет.
Королева Мэб глянула в мою сторону. Мой взгляд упал на саквояж, и я сжала его покрепче.
— Та, кого я привела? — переспросила она.
— Да, миледи. Это редкий экземпляр. Бесценный, на самом деле. И я знаю, что вы предлагаете её не в вечное владение, а лишь на время. За один вечер я отдам вам этот камень.
— Вечер с… — Я снова посмотрела на сумку.
— Он не это имеет в виду, — голос Королевы Мэб стал ледяным. — Хотя, возможно, очень бы хотел.
— Тогда что же… — Я подняла глаза и увидела, что взгляд мужчины прикован к моему полуобнаженному — спасибо «ангельскому» наряду — бюсту. — Оу.
Когда Королева Мэб заговорила снова, её голос звучал как прохладный шелк.
— Вы хотите купить мою юную подругу.
— Одолжить. На вечер. Она ведь для этого здесь, не так ли? Для обмена.
— Вы полагаете, я стану торговать живым человеком? Посмотрите на меня и скажите: вы и впрямь думаете, что я на такое способна?
Её голос всё еще звучал негромко, но вокруг все замерли, прислушиваясь.
— Даже в Америке больше не торгуют людьми, — отчеканила она. — И вы думаете, что я стану?
— Н-не торговать. П-просто одолжить.
— Одолжить вам её тело ради моей выгоды? И чем бы это меня отличало от работорговца? Эта девушка — моя подруга. Подруга. И это не вежливый эвфемизм. — Она встретилась с ним взглядом. — Вы видите симпатичную девчонку и автоматически решаете, что она продается?
Он что-то бессвязно забормотал. Словно из ниоткуда появилась женщина, одетая в серое — под цвет кружащегося дыма. Она стояла по ту сторону прилавка. Я напряглась, ожидая беды, но женщина обратилась к торговцу:
— Вам здесь больше не рады. Собирайте вещи.
— Нет, — вмешалась Королева Мэб. — Пожалуйста, не выставляйте его из-за меня. Он совершил ошибку и уже заплатил за неё ценой сорвавшейся сделки. Этого достаточно.
Женщина кивнула и растворилась во тьме, а Королева Мэб развернулась и пошла прочь. Заметив, как быстро шагает, она замедлилась, чтобы я могла её догнать.
— Простите за оскорбление, — сказала она мне.
— Не вы его нанесли.
— Возможно, но мне следовало предугадать, что подобное предположение возникнет, просто потому, что вы молоды, красивы и женщина. Очевидно, все решили, что именно вас я сегодня предлагаю для обмена.
— Они могли бы решить так, даже если бы я не была женщиной.
— Хм. Это одна из причин, почему я настояла, чтобы Густав ждал снаружи. Я веду дела с этими людьми, но нас связывают лишь общие интересы, а вовсе не мои мистические наклонности.
— Рынок мистики часто превращается в рынок всего на свете. Любых вкусов.
— Этого больше не повторится. Все, кто думал, что я привела вас для этого, теперь осознали свою ошибку. Я закончу свои покупки и отведу вас туда, куда вы хотели.