Я резко вскочила, и мой взгляд первым делом метнулся туда, где мгновение назад стояли родители. Там никого не было. Лишь тускло освещенная комната… и тихий перестук снега по стеклу.
Я проследила за этим звуком, глядя на снегопад, кожей ощущая ноябрьскую прохладу, смешанную с сухим жаром угля; его едкий и такой знакомый запах забивал ноздри.
Я подняла руки. Кожа на них была гладче, они выглядели моложе, но при этом казались такими же привычными, как мои собственные. Потому что это и были мои руки. Мои — в этом мире.
В комнате царила тишина, и это заставило меня замереть. Я ведь видела Грея у своей постели. Или мне это причудилось? Я медленно обернулась и судорожно вздохнула: он уже был на ногах и пристально на меня смотрел. Его выражение лица было настолько настороженным, что внутри у меня всё болезненно сжалось.
Да, он дежурил у моей кровати, но он всего лишь присматривал за пациентом. И если какой-то романтичный уголок моей души надеялся на иное, то вот она, правда — в его лице, на котором сейчас почти не отражалось эмоций.
— Дун… — я сглотнула. — Доктор Грей.
Если в его глазах и мелькнул какой-то огонек, то сейчас он погас, а плечи бессильно опустились.
— Катриона, — произнес он.
— Что? — Я уставилась на него, хлопая глазами. А потом до меня дошло. — Нет, это я. Мэллори.
Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалко, я вдруг осознала всю чудовищность того, что натворила. Когда-то я потратила недели, выбирая между двумя квартирами, зная, что, сделав выбор, повернуть назад будет трудно. Теперь же я приняла решение, которое почти наверняка необратимо, решение, меняющее всю мою судьбу — и я просто… взяла и сделала это. Часть меня была настолько уверена, что ничего не выйдет, что этот выбор казался скорее символическим жестом, чем реальностью.
Голос в моей голове не вопил о том, что я бросила свою настоящую жизнь. Он кричал о том, какой безумный прыжок веры я совершила, предположив, что у меня здесь вообще есть жизнь. Предположив, что мой дом и моя работа были чем-то большим, чем временное пристанище для застрявшего путника.
Я собиралась заявить хозяевам этого дома, что я здесь навсегда, хотят они того или нет.
Я тонула в этом страхе и нерешительности, а Грей лишь выдавил: «Мэллори?». Он всё еще не был уверен, что это я.
Мне стоило бы начать сыпать доказательствами. Вместо этого я услышала собственные слова:
— Я вернулась.
Он молча смотрел на меня; тень сомнения всё еще лежала на его лице.
Сколько раз я сама твердила: не верьте тому, кто возвращается «оттуда»? Но вот я здесь, и доказательства предоставить легко — я видела вас в последний раз, когда вы оставили меня с Королевой Мэб у входа в Своды, и в моем саквояже лежала Рука Славы.
Но мне не хотелось ничего доказывать. Я хотела, чтобы он посмотрел мне в глаза и увидел меня. Я знала, что это по-детски и нелогично, но именно это я чувствовала. И когда он продолжил смотреть на меня так, словно не понимал, чья душа проснулась в этом теле, мне захотелось сбежать.
Я свесила ноги с кровати, но тут же поняла, что на мне ночная сорочка, и мои ноги больше не «порхают» так, как я успела привыкнуть за последние пару дней. Я пробормотала ругательство себе под нос; Грей дернулся, чтобы подхватить меня, но я оттолкнула его руку.
— Я в порядке, — отрезала я. — С миссис Уоллес всё хорошо?
Он кивнул, медленно, всё еще настороженно.
— Мне нужно поговорить с Айлой, — сказала я.
Он по-прежнему молчал. Ни единого чертового слова, и эта тишина ранила сильнее, чем я могла себе представить.
Чего я ждала?
Уж точно чего-то большего, чем этот осторожный, подозрительный взгляд. Этот человек сидел, черт возьми, у моей постели, ожидая моего пробуждения, а когда я открыла глаза, удостоил меня всего одним словом.
Катриона.
И тут я поняла: он не ждал моего возвращения. Я присмотрелась к нему в полумраке: он выглядел паршиво — сальные волосы, щетина, рубашка застегнута вкривь и вкось. Но всё это не потому, что я лежала на смертном одре.
Он дежурил, охраняя дом от возвращения Катрионы.
Не думаю, что раньше Грей осознавал, что приютил социопата. Катриона казалась ему просто очередным человеком с криминальным прошлым, которому его сестра пыталась помочь. А если прогресс шел не так гладко, как у Элис, что ж, такие вещи требуют времени. Но через меня он окончательно понял: Катриона не из тех, кому можно помочь. Она — та, кого нужно немедленно выставить за дверь, если она когда-нибудь вернется.
Так что Грей ждал, готовый отразить угрозу своей семье.
— Где Айла? — спросила я, и в моем голосе прорезалось больше резкости, чем мне бы хотелось.
— Мэллори…
— Да, это Мэллори. Если нужны доказательства…
— Нет, я просто… я не думал… — Он выдохнул. — Вы действительно вернулись.
— Вернулась. А теперь, если вы соблаговолите…
— Простите меня.
Я посмотрела на него; сердце подпрыгнуло к самому горлу, а мозг взорвался догадками. Он извиняется? За что? Айла пострадала? Что-то случилось?
— Я знаю… — начал он и глубоко вздохнул. — Вы сказали, что вернулись. Полагаю, это значит, что вы уходили… домой. После того, как вас ранили.
Я коротко кивнула.
— Да. Уходила.
— В таком случае, мне очень жаль.
— О чем?
— О том, что вы не смогли там остаться. Я знаю, как сильно вы этого хотели, но каким-то образом вы снова оказались здесь. Мне жаль.
Я качнула головой.
— Всё было не так. Я сама вернулась.
— Вы…?
— Сама. Я…
Мне хотелось придумать оправдание. Сказать, что я вернулась раскрыть дело. Вернулась, потому что иначе Селим Авад закончит жизнь на виселице.
Мне хотелось увильнуть, вывернуться, лишь бы не признавать очевидного: я вернулась, потому что сама этого захотела. Но как это произнести вслух?
Я вернулась, потому что здесь я счастлива. Я вернулась, потому что здесь мое место. Я вернулась ради Айлы, ради расследований, ради работы.
Я вернулась ради вас.
Помню, когда я назвала его другом, он сказал, что такие признания даются мне легко. Что ж, это правда, если они достаточно просты и прямолинейны. Если в них нет большого риска.
— Я вернулась, — повторила я просто. — Появилась возможность. Я не была уверена, что сработает, но я сделала выбор.
— Значит, теперь вы можете перемещаться туда и обратно? Путешествовать из вашего времени в наше?
Могу ли я? Возможно ли это? Я отогнала эту мысль. Сейчас нужно отдаться этому миру целиком.
— Нет. Это… скорее всего, это был билет в один конец. Можем мы поговорить о чем-то другом?
Он уставился на меня.
— О чем-то другом?
— О чем угодно. Пожалуйста. Я просто хочу… — Я встала и расправила ночную сорочку. — Я бы хотела вернуться к работе.
— Вы были без сознания двое суток. Вас едва не убили.
— Но ведь не убили же. Я имею в виду — не насовсем. Мне нужно одеться. У нас есть дела.
— Мэллори? Вы…
— Селима уже обвинили в нападении на меня?
— Да. Его видели уходящим из туннеля сразу после нападения на вас. Вам не стоит об этом беспокоиться. Хью выслеживает его и…
— Это был не Селим. Вы сказали, кто-то видел, как он уходил? Лорд Мьюир, верно? Это он на меня напал. Нам нужно передать Хью…
— Мэллори, прошу вас. Сядьте. Дайте мне хотя бы осмотреть вас. Вы были без сознания…
— Двое суток. Я поняла. — Я встретилась с ним взглядом. — Я слишком гоню. Я знаю. Я притворяюсь, что всё в порядке, хотя я только что моталась бумерангом между эпохами и добровольно отказалась от всего, чтобы вернуться сюда, и это серьезно. Чертовски серьезно. Но я не могу сейчас об этом думать, ясно? Для вас я была в отключке два дня. Для меня — я очнулась в своем мире, где с момента моего ухода тоже прошло два дня, и моя Нэн была еще жива. Я сидела с ней, пока она умирала. Я была на её похоронах. А потом мои родители сказали, что поймут, если я захочу вернуться сюда, чтобы, возможно, никогда больше их не увидеть, и я… я сделала это, и это…
Я судорожно вздохнула.
— Я не могу сейчас через это проходить, и если вы заставите меня столкнуться со всем этим лицом к лицу, я стану такой же бесполезной, какой была, пока валялась в этой кровати. Я вернулась. Я никуда не уйду. Всё ли у меня «пучком»? Черт возьми, нет, я абсолютно не в норме.
Я посмотрела на него.
— Но мне нужно время, чтобы всё переварить, а пока я бы хотела раскрыть это дело, прежде чем Селим Авад окажется на виселице. Договорились?
Тишина. Та самая паршивая тишина, которая говорит о том, что я сболтнула лишнего. Что я смутила Грея своей прямотой.
— Я… — Он коснулся своего горла, отвел взгляд в сторону, и я уже была готова вставить какую-нибудь шутку или перевести тему, когда он произнес: — Я думал, вы ушли. Совсем. Навсегда. Я… я думал, что потерял вас.
— Оу.
Меня накрыло чувство стыда. Да, я провела последние четыре дня в эмоциональном вихре. И да, я хочу забыться, с головой уйдя в работу. Но ведь и Грей не просто жил своей обычной жизнью. Он провел два дня, ожидая, проснусь ли я… и буду ли это действительно я.
Я закрыла лицо руками.
— Прости. Конечно, ты не знал, кто может вернуться, и в любом случае, у тебя на руках двое суток был пациент без сознания. Тебе нужен отдых.
Он покачал головой.
— Нет. Я… я знаю, что мог показаться недостаточно обрадованным вашим возвращением, но я лишь хотел прояснить, что я был в шоке. Вы вернулись, и если это был ваш выбор, то, хотя я и понимаю, как это болезненно… Могу я сказать, что я счастлив вас видеть?
Улыбка прорезалась на моем лице одновременно со слезами, выступившими на глазах.
— Можешь. Я бы тебя обняла, но знаю, что у вас так не принято…
Прежде чем я успела договорить, он сгреб меня в охапку, рванул вверх, буквально оторвав от пола в яростном объятии, а затем снова поставил на ноги.
— Вот так, — сказал он. — Теперь слушайте: хотя Айла и моя мать сказали бы, что я должен настоять на разговоре о том, что вы перенесли и что чувствуете, я не вижу смысла требовать от человека изливать душу «ради его же блага». Если захотите поговорить…
— Не хочу. Не сейчас. Если начну, то превращусь в лужу слез — из-за бабушки, из-за родителей, и при этом из-за облегчения, что я всё-таки вернулась, и…
Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять забившееся сердце.
— Нет. Вытаскивайте меня из бездны, Грей. Желательно с помощью кофе. — В животе заурчало. — И еды. Судя по всему, я давно не ела. А еще мне нужно поговорить с Айлой.
— Её нет дома, но я принесу еду и сообщу остальным, что вы очнулись. Хотите, чтобы я пока никого к вам не пускал?
— Если можно, на какое-то время.
— Кофе и виски? Или просто кофе?
Я улыбнулась ему:
— Я не скажу «нет» виски, если доктор рекомендует.
— Доктор рекомендует.
Я вернулась, и всё стало так, будто я никуда не уходила. По крайней мере, когда я смогла полностью погрузиться в дело, пересказывая Грею то, что мы с папой вычитали в газетах будущего о Селиме, и теорию, к которой мы пришли с мамой: тот, кто украл артефакты, предположительно Мьюир, подставляет Селима, распуская слухи, будто продавец — египетский зять археолога.
Когда я увлечена следствием, я забываю о своем уходе, а когда вспоминаю, напоминаю себе, что успела увидеть бабушку и сказать родителям, где я. Это ослабило узел, который я носила внутри полгода. Я попрощалась с Нэн. Она не думает, что я её бросила. Мама и папа не провели шесть месяцев, сражаясь с вероломством Катрионы. Всё улажено. И всё же, вслед за облегчением, по пятам идет вина.
Я бросила родителей. Бросила добровольно. Их единственный ребенок исчез именно тогда, когда они потеряли Нэн. Я бросила работу, друзей и оставила родителей разгребать последствия исчезновения дочери, которую они, возможно, больше никогда не увидят.
Так что да, сосредоточиться на деле куда проще. Со всем остальным я разберусь позже, точно так же, как разбиралась в свой первый приезд сюда: позволю реальности и эмоциональному хаосу медленно осесть внутри, а не буду тонуть в них сразу.
Что до подставы Селима с кражей древностей — МакКриди уже рассматривал эту версию. Обсудив это с мамой, я смогла взглянуть на ситуацию со стороны и понять: наводка, которую я получила от торговца на подпольном рынке, была слишком уж «в яблочко». Селим, которого я встретила, был образованным и смышленым молодым человеком. Стал бы он воровать артефакты, чтобы вернуть их на родину? Возможно. Мог ли он даже продать парочку наименее ценных, чтобы разжиться деньгами? Тоже возможно. Он молод, а на одних идеалах в пабе не угостишь друзей выпивкой.
Но стал бы он трепать покупателям, что его зять — археолог? Есть уйма способов объяснить происхождение вещей и доказать их подлинность, не вручая покупателю визитку с надписью: «Селим Авад, зять сэра Аластера Кристи».
МакКриди не давал этой версии хода только потому, что Селим и впрямь выглядел вором. Мы с миссис Уоллес были в туннеле именно для того, чтобы найти украденное, когда на нас напали.
И его не просто «заметил» лорд Мьюир — Хью бы сразу почуял неладное. На месте остались свежие отпечатки сапог, которые совпали с обувью Селима, изъятой, когда его нашли без сознания в туннелях после убийства сэра Аластера. Более того, Селима нет рядом, чтобы предъявить алиби или объясниться. Если не считать того, что его якобы видели убегающим из туннеля, его никто не встречал с той самой ночи после убийства Кристи, когда он исчез из дома и не вернулся.
— По крайней мере, мы знаем, что он жив, — сказала я. Мы сидели в кабинете Грея с кофе, виски и тарелкой с нарезкой холодного мяса, сыра и хлеба. — В статьях из будущего сказано, что он предстал перед судом, а его не стали бы судить и выносить приговор заочно.
— Хм.
Кажется, Грей хотел поспорить. Возможно ли подставить какого-то случайного молодого египтянина и выдать его за Селима? Но потом я поняла, о чем он думает на самом деле.
— То, что Селим дожил до виселицы в той версии истории, не гарантирует ему жизнь сейчас, когда я вернулась, чтобы натравить следствие на Мьюира, — произнесла я. — Вы сказали, полиция охотится за Селимом?
— Да, Хью сейчас с ними в надежде, что ничего не пойдет не так.
Под «пойдет не так» он имел в виду, что МакКриди лично проследит, чтобы Селим был жив и здоров при аресте.
— Было бы полезно знать, где именно его нашли, но папа отыскал только запись о преступлении и вердикте. Чтобы копнуть глубже, пришлось бы идти в архивы. Наверное, мне стоило это сделать, но… — Я пожала плечами. — Бабушка взяла с меня обещание не смотреть «спойлеры».
— Спойлеры?
Я прихлебнула кофе.
— Любые предсказания будущего. Что в итоге случится с вами, с Айлой, Хью… Есть вещи, которые мне знать не положено, а уж тем более — рассказывать здесь. Но вас она нашла. В книгах по истории.
— Вместе с датой моей смерти, я полагаю? Именно это она и не хотела, чтобы вы видели.
— О, не переживайте. Теперь, когда я вернулась, вы умрете гораздо раньше.
Его взгляд потеплел.
— Хорошо, что вы вернулись, Мэллори.
— Хорошо-то хорошо, вот только теперь я почти наверняка заплачу за это жизнью, умерев от какой-нибудь болезни, которую в мое время лечат на раз-два. И раз уж я, судя по всему, остаюсь, мне срочно нужно научить миссис Уоллес варить капучино. — Я заглянула в чашку. — Или хотя бы приличный café au lait.
— Кофе с молоком?
— Это ведь не так сложно, верно? Кстати, о миссис Уоллес… — Я посерьезнела. — Она в порядке?
— Она получила удар по голове и… она сама не своя. Какое-то мгновение я даже гадал, не случилось ли с ней того же, что и с вами, что это буквально не она. Но нет. Она — это она. Просто… рассеянная. Когда я сказал ей, что вы очнулись, она очень затихла. Спросила только, уверен ли я, что вы — не Катриона. Я ответил: «Да, вне всяких сомнений».
— Я сказала ей правду в туннелях. У нас была… перепалка.
Он напрягся.
— Она вам угрожала?
— Нет-нет, — соврала я. — Она просто беспокоилась за вас, за Айлу и Элис. В итоге я призналась не ради спасения шкуры. Просто психанула и решила: «к черту всё». И выложила правду.
Он моргнул.
— Ага, — подтвердила я. — Уж я-то наверняка об этом пожалею. Мне нужно быть осторожнее. — Особенно теперь, когда я выложила всё человеку, у которого есть все причины использовать это против меня. — Это было паршивое импульсивное решение.
— Мы с этим разберемся, — твердо произнес он. — Я прослежу, чтобы она знала: если она воспользуется этой информацией во зло, она предаст моё доверие. Моё и Айлы.
— В общем, именно в тот момент Мьюир её и вырубил. Она прижала меня, когда я наполовину вылезла из норы, так что когда Мьюир схватил меня, я решила, что это она. А потом я увидела его. И, к слову, он проделал со мной то же самое, что убийца сэра Аластера. Уперся ногой мне в спину для упора.
Глаза Грея сузились.
— Что делает его подозреваемым и в убийстве сэра Аластера.
— Вот только у Мьюира подтвержденное алиби на всё то время, когда могло произойти убийство. Кроме того, если он подставляет Селима, то, скорее всего, имитировал способ убийства намеренно. Мог ли он знать, как именно погиб сэр Аластер?
— Полагаю, да, поскольку наши предположения о методе удушения просочились в газеты.
— Черт. Ладно, значит, он скопировал почерк, чтобы еще сильнее подставить Селима. Вернемся к покушению на меня. Похоже, Мьюир спустился туда, чтобы забрать припрятанные древности, увидел миссис Уоллес, стоящую ко мне спиной, вырубил её, а затем…
Грей сделал быстрый глоток виски.
— Увидел возможность.
— Увидел меня, торчащую задом из норы — идеальная мишень: схватить, задушить тем же манером, что и сэра Аластера, а потом свалить обе смерти на Селима.
— Именно.
— Удалось выяснить что-нибудь еще, пока я была в отключке?
— Хью, естественно, сосредоточился на Селиме Аваде: и на его поисках, и на поиске мотивов для убийства сэра Аластера. Очевидный мотив — украденные древности, но Хью нужно доказать, что их украл именно Селим, что кажется всё менее вероятным. Пока я ухаживал за вами, я обратил внимание на предметы, найденные под матрасом Флоренс Кинг. Не вижу, как они могут быть связаны с делом, но… — Он пожал плечами, отрезая кусок холодной ветчины. — Мне нужно было чем-то занять мысли.
— Вы разгадали шифр?
— Да. Впрочем, было бы куда приятнее, если бы письмо оказалось чем-то важным. Это конспекты.
— Конспекты? Для экзаменов Флоренс?
— Похоже на то. Всего лишь список вопросов для самоподготовки.
— Зачем тогда было шифровать их?
— В этом и вопрос. Боюсь, однако, что ответ прост: кто-то упражнялся в кодировании и использовал для этого учебные записи. Что касается ключа — леди Кристи была так любезна, что позволила мне послать Саймона в дом, где он опробовал его на каждом замке. Опасаюсь, что мы украли ключ, который не нужен никому, кроме самой Флоренс Кинг.
— И если окажется, что это был её единственный ключ от чего-то важного, мы будем чувствовать себя по-свински. Нужно будет вернуть его ей, когда всё закончится. Получается, ключ и шифр — вместе с самой миссис Кинг — это просто «копченные селедки».
Он вопросительно поднял брови.
Я проглотила кусок сыра и пояснила:
— Ложные следы. Улики, которые не имеют отношения к делу и только отвлекают нас. Если я правильно помню, фраза пошла от сильного запаха копченой селедки, которой можно было сбить собаку со следа. В нашем случае, если искать плюсы, эти зацепки не были совсем уж бесполезными. Лорд Мьюир наверняка хотел отправить нас по ложному пути, когда обвинил Флоренс Кинг в убийстве, но если бы мы не занялись ею, мы бы никогда не узнали, что Мьюир давил на сэра Аластера, настраивая его против студенток.
— Что дало сэру Аластеру еще один повод желать разрыва отношений с покровителем. Мы…
Парадная дверь открылась. Послышался стук каблуков.
— Это Айла, — сказал Грей. — Хотите, я поговорю с ней?
Я замялась. По идее, я должна сделать это сама, но от одной этой мысли меня накрывала волна изнеможения.
Я смогла вывалить всё Грею и попросить «отложить тему в сторону». Айла такого не позволит. Она захочет услышать полную историю, и у неё возникнут вопросы. Как и намекал Грей, для некоторых людей фраза «я не хочу об этом говорить» звучит как «просто ломаюсь». Они думают, что тебе на самом деле нужно выговориться, и тебя просто надо подтолкнуть. Или что ты не хочешь, но должна — ради твоего же блага.
— Я поговорю с ней, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Расскажу, что произошло, и объясню, что вам нужно время, прежде чем вы будете готовы это обсуждать.
— Она не обидится, что я не сказала ей лично?
Поднимаясь, он сжал мое плечо — короткое, но полное поддержки прикосновение. — Не обидится. Могу я привести её к вам после нашего разговора?
— Пожалуйста.
— Тогда договорились.