Да, рассказ констебля подтвердился. Ключ сэра Аластера исчез за пару недель до его смерти. Профессор пытался вспомнить, куда его задевал, а тем временем оставил запасной ключ своему секретарю, чтобы не посеять и его.
Закончив разговор с секретарем, мы нырнули в боковой коридор.
— Я-то думала, что найденный нами ключ от другого кабинета, — сказала я. — Но, похоже, он принадлежал сэру Аластеру. Флоренс стащила его и прятала под матрасом.
— С какой целью? — задумчиво произнес Грей.
— Ну, мы знаем, что сэр Аластер возглавлял «крестовый поход» против «Эдинбургской семерки». Может, она искала его план действий? Список тех, кого он пытался перетянуть на свою сторону? Письма со словами поддержки? Любую информацию, которую мисс Джекс-Блейк могла бы использовать для подготовки к грядущей схватке.
— Или информацию, чтобы эту схватку предотвратить.
— А-а. Поиск компромата, чтобы прижать сэра Аластера и заставить его прекратить кампанию против студенток. Если так, и Флоренс что-то нашла, а потом предъявила это профессору… Похоже, списывать миссис Кинг со счетов рановато. Пора нанести ей визит?
— Несомненно.
После убийства нам было трудно застать Флоренс дома, но сегодня она была на месте, хотя и собиралась уходить на занятия.
Мы попросили МакКриди встретиться с нами у дома Кингов, чтобы придать допросу официальный статус. Это был верный ход, но я видела, как Флоренс напряглась, когда мы втроем нагрянули в её крошечную квартиру.
— Вам нужно что-то еще? — спросила она. — Я рассказала всё, что знаю. Если у вас проблемы с подтверждением моего местонахождения после смерти сэра Аластера, я вспомнила еще нескольких людей, которых встречала во время прогулок.
— Нет, свидетели, которых вы указали, подтвердили ваши слова, — ответил МакКриди. — Одинокая, хорошо одетая молодая женщина — такое запоминается.
Она вздернула подбородок:
— Не должно запоминаться. И тот факт, что это так, лишь доказывает, как много нам еще предстоит пройти, пока на порядочных женщин без сопровождения смотрят косо.
— Согласна, — вставила я. — Но сейчас мы решаем другую проблему. Ваше алиби подтверждено, но это лишь отчасти полезно.
Она и сама понимала почему. То, что она не была в туннелях после смерти сэра Аластера, еще не снимало с неё подозрений в самом убийстве.
— Простите, что прерываю, — подал голос мистер Кинг, маячивший за спиной жены. — Могу я предложить чаю?
— Спасибо, не стоит, — отрезал МакКриди. — Надеюсь, разговор будет кратким. Вам, должно быть, известно, что на днях в ваших помещениях был проведен беглый осмотр — обычная процедура в рамках расследования убийства.
— Что? — Флоренс округлила глаза. — Когда?
МакКриди тактично умолчал о том, как я пробралась в их спальню, пока он допрашивал её мужа.
— Мы изъяли из вашего дома два предмета, — продолжил он.
— Это законно? — спросила Флоренс. Вопрос был крайне неудобным, но я отдала ей должное за смелость.
— Это расследование убийства, — парировал МакКриди. — Предметы были найдены под вашим матрасом.
Она осеклась. Пока её внимание было приковано к МакКриди, я вовсю изучала её реакцию. На лице Флоренс отразилось чистейшее недоумение.
— Под матрасом? На нашей кровати?
— Да. Мы нашли ключ и записку, написанную шифром.
— Шифр? Это какая-то шутка? — Она снова замерла, и её лицо медленно налилось ужасом. — Кто-то подложил туда зашифрованное послание? Пытался подставить меня в убийстве сэра Аластера?
— Нет, записка была учебной.
Флоренс наморщила лоб:
— Учебной? Зачем её шифровать? — Секунда раздумий, и её глаза вспыхнули. — Если вы обвиняете меня в жульничестве, то уверяю вас: нам запрещено проносить в экзаменационный зал что-либо. Шпаргалка — даже зашифрованная — была бы бесполезна.
На другом конце комнаты Эммет Кинг перестал возиться с чаем. Он замер. Хм. Я мельком глянула на Грея: он тоже это заметил.
МакКриди продолжал:
— Нас не беспокоят конспекты. Интерес представляет ключ, так как он подходит к конкретной двери. К кабинету сэра Аластера в университете.
— Что? С чего бы мне… ?
— Он возглавлял оппозицию против обучения женщин. Мы полагаем, вы были в его кабинете. Возможно, искали подробности его плана. Или данные о его сторонниках. А может, информацию, способную его дискредитировать.
— Это… это… — Она покачала гововой. — Я должна была бы сказать, что это нелепость, но не могу не признать: жаль, что эта идея не пришла мне в голову раньше. по крайней мере в том, что касается выяснения его планов и союзников. Бывают дни, когда я всерьез подумываю об использовании более сомнительных методов, чем те, что одобряет София. Однако я не обыскивала кабинет сэра Аластера. И ключа у меня не было.
— Но он был найден…
— Это сделал я. — Эммет практически бросился на амбразуру, заслоняя жену. — Простите. Я понимаю, как это выглядит, но уверяю вас: моя жена не имела никакого отношения к моей затее.
— Вашей затее? — переспросил МакКриди.
— Я просто хотел помочь её делу. Шифр… ну, это довольно неловко. Это были упражнения. — Он повернулся к Флоренс: — Помнишь, мы обсуждали шифры? Мы баловались с одним простеньким кодом, и я сказал, что, возможно, в этом есть смысл. Ты ответила, что такой простой шифр слишком легко взломать. Я начал учить более сложный. Думал, что вы, леди, сможете использовать его для тайной переписки. — Он понурил голову. — Да, я повел себя глупо и, возможно, по-детски.
— А ключ? — уточнил МакКриди.
Эммет выпрямился, всё еще загораживая молодую жену от детектива.
— Сэр Аластер забыл его в лекционном зале после нашего разговора. Я взял его, чтобы вернуть… а потом мне пришла в голову другая мысль. Я подумал, что смогу найти что-нибудь, что поможет Флоренс и остальным в их борьбе против профессора. — Он глянул на МакКриди — наполовину виновато, наполовину с хитринкой. — Считается ли это незаконным проникновением, если у меня был ключ?
МакКриди проигнорировал вопрос. Сильно сомневаюсь, что он собирается предъявлять Эммету обвинения, но в его интересах было создать впечатление, что исход дела зависит от чистосердечного признания.
— Вы нашли что-нибудь? — спросил МакКриди. — Учитывая, что идет расследование убийства, любая зацепка может быть важна.
— Боюсь, из меня вышел никудышный детектив, — вздохнул Эммет. — Вот почему я не говорил об этом Флоренс до смерти сэра Аластера. А после его гибели… ну, я не посмел упоминать об этом, чтобы не волновать её, особенно после того, как её саму допрашивали. Это был безрассудный поступок, сэр, и я глубоко сожалею о своем легкомыслии.
Флоренс положила руку ему на плечо:
— Я ценю твой порыв, дорогой, но тебе нужно быть осторожнее. Представь, если бы тебя поймали? Тебя могли отчислить. А поскольку маловероятно, что мне позволят заниматься медициной, лицензия нужна хотя бы одному из нас.
— Знаю. Я даже не подумал о последствиях. Действовал опрометчиво, и ради чего? Ничего полезного не нашел, только привел полицию к нашему порогу.
— По-моему, я привела их первой, — пробормотала его жена. — Тоже повела себя опрометчиво на том приеме у Кристи. — Она вздохнула и повернулась к нам: — Мы оба вели себя как импульсивные дети, и я приношу свои извинения.
Я подала голос:
— Мистер Кинг, было ли в том кабинете что-то, что привлекло ваше внимание? Хоть что-нибудь?
— Не могу сказать, чтобы там было что-то особенное. — Он замялся, будто что-то вспоминая. Затем произнес: — Нет, это было странно, но вряд ли полезно.
— Что именно? — надавила я.
— Я нашел в мусорной корзине письмо от одного человека, который хотел купить мумию. Я знал, что сэр Аластер увлекается египтологией, и уверен, что ему пишут многие богачи, желающие заполучить мумию для своих коллекций. Но то письмо не было похоже на послание от джентльмена. Написано безграмотно, в чернильных пятнах. Я продолжил читать, и оказалось, что этому человеку нужна была вовсе не «такая» мумия.
— «Такая»? — переспросила я.
— Он спрашивал сэра Аластера, не может ли тот продать ему экземпляры, найденные не полностью сохранными. Полагаю, он надеялся распродавать их по частям тем, кто не может позволить себе целую мумию — в качестве своего рода диковинок. Странным было то, что он называл сэра Аластера доктором и писал, мол, «вы, как врач, поймете».
— Что, будучи врачом, сэр Аластер поймет, зачем автору письма понадобились мумифицированные части тел?
— Именно. Разве это не странно?
Флоренс покачала головой:
— Он хотел их для «мумиё».
— Для чего?
Молодая женщина улыбнулась:
— Эм, ты что, проспал весь курс истории медицины? Мумии когда-то вовсю использовали в лекарственных целях.
— Серьезно?
Она вздохнула:
— Этот малый хотел мумиё для каких-то медицинских нужд, и сэр Аластер мудро поступил, выбросив письмо вместо того, чтобы давать ему ход. Впрочем, не вижу, как это может быть связано с убийством. Трудно представить, чтобы кто-то вломился в дом сэра Аластера, требуя куски мумифицированных тел, и убил его за отказ. Слуги бы такого человека и на порог не пустили.
Эммет повернулся к нам:
— Это всё, что я могу вам поведать, господа и дама. Простите, что заставил вас зря охотиться за зацепками с шифром и ключом. Просто глупый поступок молодого человека.
Я бы не сказала, что это было зря. Хотя Флоренс и права — кража мумии вряд ли тянет на мотив для убийства, — тот факт, что кто-то донимал сэра Аластера просьбами о мумифицированных останках незадолго до того, как эти самые останки украли, вряд ли можно считать простым совпадением.
Это напомнило мне еще об одном. Я ведь ходила на подпольный рынок именно за наводкой на покупателей мумии. Пора поговорить с Греем и МакКриди о том, насколько важной может оказаться эта ниточка.
Грей и МакКриди разошлись во мнениях, и этот раскол я могла предсказать заранее. Грей не видел ничего плохого в том, чтобы Айла помогла нашей «мисс Хэвишем» с черного рынка. МакКриди же был куда менее склонен позволять Айле связываться с этой «криминальной дельцом» ради зацепки, которая может оказаться пустышкой.
В конце концов, я поняла, что выбор на самом деле не за ними, и с моей стороны было ошибкой перекладывать решение на их плечи. Айла и так страдает от недуга, слишком распространенного среди викторианских женщин среднего и высшего сословия. Этот недуг называется «всю жизнь за тебя решают мужчины». Сначала отец, потом муж, теперь вот брат. Младший брат, между прочим. Юридически у шотландок прав больше, чем у англичанок, но на практике даже в статусе вдовы Айла находится под негласной опекой Грея.
Айла, возможно, менее затворница, чем большинство дам её круга, но это означает лишь то, что она занимается наукой и путешествует в одиночку. По сравнению со мной и большинством женщин моего времени она всё еще тепличная и местами наивная. Это позволяет легко принимать решения за неё.
«Ради её же блага». «Просто защищаю её интересы».
Это чистой воды инфантилизация, и она имела бы полное право разозлиться на Грея за такое поведение, а уж на меня — и подавно. Я-то должна понимать лучше других.
Я заявила Грею и МакКриди, что нам нужно вынести этот вопрос на обсуждение с Айлой, предоставив ей все данные для принятия взвешенного решения. Вернувшись в особняк, мы именно так и поступили. Неудивительно, что Айла согласилась на сделку. Впрочем, она четко обозначила, какие услуги будет оказывать, а какие — нет, и как именно это будет организовано, чтобы сохранить её анонимность. Другими словами, она сделала расчетливый выбор профи.
Грей отправил Саймона с письмом к Королеве Мэб.
Мы как раз заканчивали обедать, когда пришло послание. Первой моей мыслью было: «Оперативно». Но оказалось, что это Боб, мальчишка на посылках у Элспет, принес пакет от Джека.
— О, глядите-ка, — сказала я, размахивая брошюрой. — Свежий выпуск «Таинственных приключений Серого Доктора». — Я подняла книжонку, демонстрируя обложку с аляповатым наброском, на котором, видимо, была я, застывшая в ужасе перед мумией, встающей с прозекторского стола. — Похоже, кто-то уже вовсю строчит про наше последнее дело. Думаете, там есть подсказки?
Айла забрала у меня брошюру.
— О, это может оказаться даже полезным. Слушайте: «Пока лучшие граждане Эдинбурга толпились у стола, дорогая мисс Митчелл развернула полоску ткани, обнажив лицо бедного сэра Аластера, застывшее в ужасающей гримасе. Она отпрянула в объятия нашего отважного Серого Доктора, который поспешил её успокоить, пока её алебастровая грудь вздымалась, а сама она прелестно задыхалась».
— «Прелестно задыхалась»? — я изобразила собачью одышку. — Вот так?
— Тебе нужно поработать над дыханием, — заметила Айла. — Иначе Дункан никогда не захочет тебя успокаивать. Запомни это. Девушка должна тщательно выверять моменты истерики, если хочет привлечь правильное внимание мужчины. Обморок — это нормально, как и «прелестное удушье». Но если ты сорвешься на панические вопли, мужа тебе не видать.
Я закатила глаза:
— По крайней мере, мы можем вычеркнуть автора из списка тех, кто действительно был на приеме.
— М-м, не спеши с выводами, детектив Митчелл, — возразила Айла. — Автор описывает твое платье до мельчайших деталей. Либо он сам там был, либо говорил с кем-то из гостей.
— Насколько там всё плохо дальше…? — начала я, но меня прервал стук в дверь.
— Простите, что снова мешаю, — сказала Лорна, когда Грей разрешил ей войти. — Но пришло еще одно сообщение. Это адресовано доктору Грею.
Она протянула конверт. Грей взял его и отпустил горничную. Пробежав глазами по строчкам, он передал письмо МакКриди, который, изучив его, выругался.
— Я сдаюсь, — МакКриди отбросил письмо в сторону. — Прости, Айла, но, похоже, мне не остается ничего другого, как переехать в твою гостевую комнату, раз уж люди вообразили, будто я живу здесь. По крайней мере, я буду тешить себя этой мыслью — это не так сильно бьет по самолюбию, как признание того, что Дункана считают более выдающимся сыщиком.
— Еще один повод найти того, кто пишет эти пасквили, — я указала на брошюру, — и прикрыть лавочку. Подозреваю, в письме очередной вызов.
МакКриди уже поднимался на ноги, Грей последовал его примеру.
— Автор утверждает, что знает, где мы можем найти Селима Авада, — произнес МакКриди. — Это было бы куда более захватывающе, если бы я не боялся, что это ложный след.
— Или ловушка, — добавила Айла.
— Да, — кивнул МакКриди. — Учитывая, кому адресовано письмо, кто-то может просто надеяться выманить Дункана и Мэллори, чтобы посмотреть на них в действии.
— Мы можем пойти с вами? — спросил Грей. — На случай, если отправитель действительно ожидает увидеть нас?
Улыбка МакКриди потеплела:
— Отличный предлог для приключения. Да, пойдемте. Я пошлю весточку в участок за подкреплением, но сам направлюсь прямо туда — ваша поддержка не помешает.
Согласно записке, молодого человека, подходящего под описание Селима Авада, видели у доходного дома — или «лэнда» — в районе Лейт-Уинд в Старом городе. Этот район славится проституцией, и, судя по осторожным формулировкам в письме, здание является борделем. Или, может, «бордель» — не совсем верное слово. Это подразумевает организованное заведение под управлением мадам. Эти же дома в основном заселены секс-работницами, которые трудятся либо независимо, либо под присмотром «красавчика» — любовника, который по совместительству является их сутенером. По словам МакКриди, в этом районе есть три таких здания, образующих треугольник, которые местные называют «Счастливая Земля», «Святая Земля» и «Праведная Земля». Мне ужасно хотелось узнать историю этих названий, но МакКриди хранил молчание, явно желая меня подразнить.
Всё это казалось мне крайне любопытным. Я не раз бывала в этой части Старого города и в этом времени, и в своем собственном, но не знала историй, скрытых за этими стенами. Полагаю, чтобы знать такое, нужно быть потенциальным клиентом.
Даже зная то, что я знаю, я не видела ничего из ряда вон выходящего. Конечно, сейчас только начало второго дня, но МакКриди говорит, что даже ночью здесь не встретишь полуголых девиц, вальяжно расхаживающих перед домами. В рекламе нет нужды. Если хочешь нанять работницу, ты знаешь, где её искать, или тебя направит тот, кто в курсе.
Женщины, которых я замечала, выглядели вполне обыденно, хотя у многих глаза были заспанными, будто они только что проснулись. Увидев МакКриди, пара девиц напряглась, явно готовая нырнуть обратно в тени, но он лишь приподнял шляпу, словно перед леди из Нового города. Одна приободрилась, преисполненная надежд, пока не заметила меня, тогда она одарила меня завистливым взглядом и продолжила свой путь. Несколько женщин посмотрели на Грея, но скорее с любопытством. Всё внимание доставалось МакКриди, видимо, они понимали, что он коп.
Мы не остановились ни у одного из трех зданий. В записке говорилось, что Селима видели у входа, где он «беседовал с молодой леди», но при этом он «нетвердо стоял на ногах», и она помогла ему зайти в соседний дом.
Помогла? Или воспользовалась тем, что он в стельку пьян?
Конечно, мы не знаем, действительно ли это Селим Авад. Есть большой шанс, что они просто увидели смуглого юношу. Мы также понимаем, что это не случайная наводка. Тот, кто её прислал, знает, что полиция ищет Селима, а раз письмо пришло Грею, значит, автор понимает и причину поисков. Обычно такие вещи не разглашаются, хотя в эту эпоху нельзя быть уверенным, что какой-нибудь констебль не раззвонил на каждом углу, что Селим разыскивается за убийство сэра Аластера.
Автор был предельно точен насчет дома, куда «помогли» зайти Селиму, и даже указал квартиру: он заметил, что там зажегся свет после того, как Селим и женщина вошли внутрь.
Нужное нам здание находилось как раз по соседству с «лэйндами» борделей, и мы вошли без труда. В этой части Эдинбурга домофонов не предусмотрено. Первым делом в нос ударил запах, и это о многом говорит, учитывая, как воняло на улице. Смрад нищеты был таким, что я невольно пожалела об отсутствии платка. Когда что-то коснулось моей руки, я подпрыгнула, но увидела лишь Грея, который вкладывал мне в карман запасной носовой платок. Я приняла его с благодарностью, хотя и понимала, как нелепо, должно быть, смотрюсь со стороны — девица в приличном платье, брезгливо пробирающаяся сквозь мусор с тряпицей у носа.
Это не самая худшая часть города, но этот дом — определенно худший из худших. Запах немытых тел и невылитых ночных горшков стоял такой густой, что я начала понимать логику — пусть и ошибочную — теории миазмов.
Когда мы дошли до мужчины, полулежащего в открытом дверном проеме, я судорожно вздохнула, что было ошибкой. Грей и МакКриди спокойно подхватили беднягу под плечи и втащили в комнату — полагаю, это означало, что он жив.
Грей подбросил монетку к протянутой руке мужчины.
— Вы же понимаете, что он профукает это на самогон, — заметил МакКриди.
— Да.
МакКриди вздохнул и уронил свою монетку рядом с бродягой, прежде чем мы отошли и закрыли дверь. Да, эти деньги наверняка уйдут на паршивое пойло, но ни Грей, ни МакКриди не могли это контролировать — да и сам этот несчастный, скорее всего, тоже. По крайней мере, когда он очнется и найдет монеты, это будет единственным светлым пятном в его беспросветном дне.
Мы начали подниматься по лестнице. Когда-то это здание явно было частным особняком — на это намекала внутренняя лестница и наспех перегороженные комнаты. Мы поднялись на четвертый этаж, и МакКриди замер, прикидывая, какое из окон должно выходить на дорогу.
Он двинулся вперед, но тут же замялся. Вдоль стены тянулись три двери. Средняя больше походила на чулан, но автор письма указал на вторую квартиру слева, так что это должна была быть она.
МакКриди шагнул к двери и постучал. Соседняя створка распахнулась, и на нас сердито уставилась пожилая женщина.
— Что за шум? — проворчала она. — Сейчас два часа.
— По полудни, мэм, — невозмутимо отозвался МакКриди.
— Тем более. — Она окинула нас взглядом, и её глаза хищно сузились. — Вы из благотворительного общества? У меня… — она надсадно закашлялась в кулак, — ужасный кашель, а на лекарства денег нет.
— Я врач, — ответил Грей. — Опишите симптомы, и я позабочусь, чтобы вы получили нужное средство.
Алчный блеск в её глазах тут же погас.
— Если только вы не предпочтете купить его самостоятельно, — добавил он, протягивая монету. Она потянулась к ней, но он отвел руку назад.
— Сначала пара вопросов. Вот эта дверь. Это квартира или чулан?
Она посмотрела на него как на дурачка.
— Квартира, ясное дело. Только там никто не живет. В смысле, за аренду не платит. Там какой-то малый, пьяный в стельку. Дружки втащили его туда вчера вечером. С тех пор — ни звука. Может, уже и концы отдал.
Грей отдал ей монету, а МакКриди схватился за ручку узкой двери. Заперто. Я поспешила к нему, чтобы вскрыть замок.
Прежде чем старуха успела скрыться, Грей спросил:
— Можем мы постучать к вам, если возникнут еще вопросы?
— Зависит от того, найдутся ли у вас еще монеты.
— Разумеется.
— Тогда стучите. Всё равно вы меня уже разбудили.
Она ушла, а МакКриди решил не ждать, пока я вожусь с отмычками, и просто вышибить хлипкую дверь. Он навалился на неё плечом, и дерево с треском поддалось.
— Отличная работа, — заметил Грей, просовывая руку внутрь, чтобы отпереть замок. — Видишь? Ты ценный член нашей команды, Хью. И не позволяй никому говорить обратное.
Когда Грей начал толкать дверь, я вцепилась в его сюртук.
— Э-э, а как же ловушка?
Он недоуменно нахмурился. Я отодвинула его в сторону, подоткнула юбки и с силой пнула дверь, придерживая остальных сзади. Окно внутри было занавешено, в комнате стояла кромешная тьма. МакКриди чиркнул спичкой, и мы вошли.
Старуха могла сколько угодно называть это квартирой, но комнатушка была размером с чулан. Честно говоря, я была уверена, что именно чуланом она и была, пока особняк не превратили в доходный дом. В лучшем случае — крошечной детской спаленкой.
Это была всего одна комната, футов восемь в длину и вполовину меньше в ширину. Тут хватило бы места только для узкой койки, не более. Но койки не было. На полу валялась куча одеял… а на них лежал мужчина.
МакКриди поднес горящую спичку ближе, и лицо мужчины стало отчетливо видно. Это был Селим Авад.