Следующие десять минут я помогаю МакКриди очистить комнату. Мне плевать, что здесь я не коп. Мне плевать на возмущенные вздохи. На сцену выходит детектив Мэллори: она выпроваживает всех из своего, черт возьми, места преступления и подталкивает тех, кто движется недостаточно быстро. Несколько мужчин помогают, как и Эннис. Айла вернулась и увела леди Кристи.
Часы бьют одиннадцать, когда МакКриди благодарит тех, кто задержался помочь, а затем вежливо, но твердо выставляет их за дверь. Он зовет одного из слуг и отправляет его оповестить полицию и доктора Аддингтона.
Затем двери закрываются, и в комнате остаемся только мы: Грей, МакКриди, Эннис, я и мертвый сэр Аластер.
— Леди Лесли, — говорю я. — Я не собираюсь приказывать вам уйти, но была бы признательна, если бы вы пошли и поговорили с Айлой. Ей понадобится помощь. Может быть, присмотрите за детьми вместе с леди Кристи?
Я жду, что Эннис начнет спорить, особенно насчет того, чтобы её назначили ответственной за детей, но она лишь кивает и говорит, что посмотрит, чем может помочь.
Я подхожу туда, где Грей разматывает тело мужчины лет под сорок, с рыжеватой бородой и заурядной внешностью, с телосложением и мозолистыми руками человека, привыкшего к физическому труду.
— Это определенно сэр Аластер? — спрашиваю я.
— Он самый.
— Тогда… я не понимаю. Вы заменили его, потому что он был нездоров. Никто не мог убить и забинтовать его так быстро. — Я осекаюсь. — Погодите. Мумия уже была на столе, когда мы вошли в зал. До того, как нам сказали, что сэр Аластер не придет.
— Да, — отвечает Грей, что ни капли не помогает, но, в сущности, это честный ответ. Он врач, временный коронер и эксперт на месте преступления. Он не детектив. Детектив здесь я… и парень, стоящий у нас за спиной.
Я поворачиваюсь к МакКриди.
— Нам нужно выяснить, кто сказал, что сэр Аластер нездоров, — говорит МакКриди. — И сделать это быстро, пока они не покинули здание.
— Я помогу. — Я поворачиваюсь к Грею. — Ты не против?
— То, чем я занимаюсь, сейчас едва ли срочно. А вот это — да.
Я нахожу Айлу в гостиной вместе с леди Кристи. Они сидят вдвоем на кушетке, и когда я вхожу, леди Кристи как раз говорит:
— Я должна пойти к детям. Я знаю, что должна, но сначала мне нужно прийти в себя.
— Возьмите еще пару минут, — отвечает Айла. — Вы не понадобитесь им сию же секунду, но да, вы будете им нужны, и вам не стоит беспокоиться о том, что вы кажетесь убитой горем. Они именно этого и будут ждать.
Леди Кристи кивает. Глаза её покраснели, лицо в потеках от слез.
Я стучу по косяку, входя в комнату. Затем изображаю полуреверанс, потому что чувствую, что сейчас так будет правильно.
— Мои глубочайшие соболезнования, — произношу я, проходя вглубь комнаты. — Мне очень жаль, что вы понесли такую утрату, и жаль, что мне приходится беспокоить вас в такое время. Обещаю, я постараюсь уложиться как можно быстрее, но детективу МакКриди нужно, чтобы я спросила вас кое о чем, пока гости не разошлись.
Мысленно прошу прощения у МакКриди за то, что сваливаю всё на него, но он бы понял, что мне здесь нужен его авторитет.
— Да, — быстро подхватывает Айла. — Полиция в таких ситуациях должна действовать стремительно, как я знаю со слов детектива МакКриди, и им приходится задавать неудобные вопросы в самые неподходящие моменты. Если бы они могли подождать, они бы подождали.
Я бросаю на Айлу благодарный взгляд, пока леди Кристи вытирает глаза и произносит: — Я понимаю.
Вот и мой шанс, и я должна действовать осторожно, потому что человек, который с наибольшей вероятностью мог запустить ложь о «нездоровье» сэра Аластера… это его жена.
— Вы знаете, кто последним разговаривал с сэром Аластером? — спрашиваю я. — Я так поняла, он плохо себя чувствовал.
Её щеки заливает румянец, и она опускает взгляд.
— Нет, это была ложь.
— Ложь, что он был нездоров?
Она кивает.
— Я не хочу перекладывать вину на других, но слова о том, что он нездоров, были не моей идеей. Это была отговорка, которую придумали, когда мы не смогли найти моего мужа.
— Я помню, вы искали его ранее.
— Искали, и не могли найти, поэтому лорд… кое-кто другой предложил сказать, что он нездоров.
— Лорд Мьюир? — уточняет Айла. — Я понимаю, что вы не хотите никого винить, но полиции потребуется четкая последовательность событий и имена всех участников.
Леди Кристи сглатывает.
— Да, это был лорд Мьюир. Мы искали мужа весь вечер, и стало ясно, что его нигде нет, поэтому лорд Мьюир сказал, что нам стоит объявить его нездоровым, так как признание в том, что мы не можем его найти, прозвучало бы странно.
— Пожалуй… и всё же, вам с лордом Мьюиром не показалось странным, что вы не можете найти сэра Аластера?
Она снова краснеет.
— Эта вечеринка была идеей лорда Мьюира, и поскольку он финансировал экспедицию, мой муж не считал, что может отказаться, но Аластер был не выше того… То есть… Он мог быть… — Она делает глубокий вдох. — Мой муж… был… блестящим человеком, и он не любил, когда его отвлекали от занятий, а это мероприятие было помехой.
Я вспоминаю, как Фиби говорила нечто подобное, что она может делать что угодно, пока не путается у отца под ногами. Полагаю, под ногами у его исследований, занятий и интересов.
— Я понимаю, это выставляет моего мужа не в лучшем свете — признание в том, что мы не были удивлены его исчезновению сегодня вечером, но Аластер был, как я уже сказала, гениален, а с гениальностью приходит эксцентричность.
Ага, это не эксцентричность. Я живу с двумя блестящими людьми, и ни Грей, ни Айла не бросили бы своих друзей и близких разгребать последствия и выгораживать их только из-за того, что они не в духе, раз обязательства мешают их работе. Но иногда гениальность и эгоизм идут рука об руку. Сэр Аластер не хотел проводить демонстрацию, а поскольку он человек исключительный — баронет, хирург и египтолог — он считал, что и не обязан, даже если его неявка унизит жену и спонсора.
Вот только он ведь не сбежал, верно? Просто его характер был таков, что никто не задался вопросом, когда показалось, что он поступил именно так.
— Когда вы видели его в последний раз? — спрашиваю я.
Она нервно перебирает пальцами, глядя в пол.
— Я… То есть… Мы с мужем вели очень обособленную жизнь, мисс Митчелл. Когда он со своей первой женой жил в Каире, я была… — Она прочищает горло. — Я была гувернанткой. Пенелопа — первая леди Кристи — и я вместе учились в Лондоне. Мы были подругами. Так она и познакомилась с сэром Аластером: она приехала навестить меня в Каир. — Слабая улыбка ненадолго смягчает её горе. — Пенелопа была чудесной женщиной, очень похожей на Фиби. Она была моей самой близкой подругой и… — Она моргает, глядя на меня с легким ужасом. — И это не имеет никакого отношения к делу. Я заговорилась, простите меня.
— Вовсе нет. Это помогает мне всё понять.
Это помогает мне понять очень многое. Первая леди Кристи умирает, и кого сэр Аластер выбирает себе во вторые жены? Лучшую подругу жены и гувернантку своей дочери. Избавил себя от забот по поиску того, кто будет присматривать за Фиби. Просто повысил гувернантку в должности.
О, я знаю, что это не обязательно так, но такая вероятность дает мне определенное представление об этом браке.
Леди Кристи продолжает:
— Когда муж был поглощен работой, для меня было обычным делом не видеть его целыми днями. Он обедал на месте раскопок или у себя в кабинете и часто возвращался уже после того, как мы с детьми ложились спать. Теперь, когда мы вернулись в Эдинбург, он был занят каталогизацией своих находок и встречами с официальными лицами из музеев. Всё это — объяснение, даже оправдание тому, в чем я сейчас признаюсь: я не видела его с сегодняшнего раннего утра. Мы вместе позавтракали, а затем я повела детей на прогулку, пока он работал. Когда я вернулась, Аластера уже не было. После этого я была занята подготовкой к приему. Я не сочла странным, что Аластер не пришел домой к обеду или к чаю — так было заведено, к немалому раздражению нашего повара. Что касается ужина, то он прошел в суматохе, так как нам всем нужно было собираться к вечеру.
— Вы не видели, как он собирался?
Долгая пауза. Затем тихий голос:
— У нас разные спальни и гардеробные, мисс Мэллори.
Точно. Это эпоха, когда у богатых свои комнаты. Средний класс часто пытается подражать этому, отделяя себя от бедняков, которым приходится — о ужас — делить кровать с супругом.
— Конечно, — говорю я с легкой улыбкой. — В таком доме легко можно не видеться целыми днями.
— Истинная правда. У моего мужа были свои покои, и когда он уходил, то предпочитал добираться до места пешком, он часто жаловался на то, какой малоподвижной стала жизнь здесь по сравнению с раскопками. Слуги бесконечно сетовали на то, что никогда не знали, дома он или нет. Я пыталась объяснить ему, что всем было бы легче, если бы он предупреждал об уходе, но людям трудно это понять, если они сами не были в услужении. Я полагаю, вы были горничной, верно?
— Да, и вы совершенно правы. Персоналу важно знать, дома ли хозяева. Значит, вы не видели сэра Аластера весь день, а затем, когда поняли, что он не просто опаздывает к началу вечера, отправились на поиски.
— Мы с лордом Мьюиром искали его. Мы расспросили слуг, но никто не видел Аластера с самого утра. Тем не менее, мы предположили, что он вернулся и проскользнул в дом незамеченным. Только после того, как я увидела вас и доктора Грея, я поняла, что есть простой способ определить, явился ли он на праздник: оделся ли он? Он настаивал на том, чтобы носить даже праздничные костюмы, не требующие посторонней помощи, так как не любил, когда камердинер его одевает. Поэтому я проверила, на месте ли одежда, приготовленная его слугой. Она была там. А значит, дома его не было. Именно тогда лорд Мьюир предложил сказать, что Аластер нездоров.
Она теребит платок.
— Мне была ненавистна эта ложь, но лорд Мьюир — и справедливо — указал на то, что правда выставила бы моего мужа в унизительном свете. Мы не могли признать, что Аластер ведет себя…
Остальное она вслух не произносит. А я могу. Ведет себя как капризный ребенок.
Она быстро продолжает, словно читая мои мысли:
— Я думала, что это легко может оказаться ошибкой. За завтраком мы даже не обсуждали прием. Я знала, что эта затея портит ему настроение. Он мог уйти и напрочь о ней забыть. — Она умолкает, лицо её искажается от горя. — Или это было лишь то, на что я надеялась, а теперь оказывается… — Она смотрит на меня. — Возможно ли, что он вовсе не уходил? Что мы провели весь день, полагая, будто он на работе, а он был прямо здесь, будучи… будучи…
Она заходится в рыданиях, и, наверное, мне следовало бы чувствовать себя паршиво из-за холодного анализа этого плача, но такова моя работа. Я ищу признаки настоящих слез. Ищу признаки подлинного горя. Ищу любой намек на то, что она ломает комедию. Мне симпатична Мириам Кристина, и мне определенно нравятся её дети. Но я встречала слишком много убийц, которые при первой, и даже при второй и третьей встрече, казались мне очень милыми людьми.
Её горе кажется искренним, но даже это не доказательство того, что она не могла убить мужа. Далеко не каждый убийца — хладнокровный социопат. Ссора. Толчок и случайная смерть, а затем следы удавки и бинты мумии, чтобы выдать это за убийство, совершенное неизвестными.
Впрочем, необходимость оставаться беспристрастной помогает мне дождаться окончания истерики и продолжить расспросы.
— Вы знаете, когда мумию положили на стол? — спрашиваю я.
— Когда её…? О! — Её рука взлетает ко рту. — О!
Я даю ей мгновение, чтобы осознать весь этот ужас, пока Айла сочувственно похлопывает её по руке — сочувствие, которое я проявить не могу. Да, леди Кристи только что поняла, что тело её мертвого мужа было выставлено на всеобщее обозрение бог знает сколько времени, но знать, сколько именно, жизненно важно для следствия.
— Есть кто-то еще, у кого я могу получить эту информацию? — спрашиваю я наконец. — Кто-то, кто отвечал за мумию?
— Этим должен был заниматься Селим, — отвечает она. — Мой младший брат, он еще не приехал. По плану мумию должны были установить сегодня днем. Селим собирался всё подготовить и проследить, чтобы её охраняли до начала демонстрации. Во время приема он намеревался быть там вместе с Майклом и Фиби, чтобы отвечать на вопросы, но…
Она всплескивает руками.
— Вчера он прислал телеграмму, что его корабль задерживается, но всё равно он должен был быть здесь к полудню, и мы весь день его прождали. Когда прием начался, а от него по-прежнему не было вестей, я велела двоим слугам отнести мумию в зал для демонстраций. Затем мы держали дверь закрытой, чтобы никто…
Её взгляд резко встречается с моим.
— Селим. — Она шумно вдыхает. — Аластер пропал, а теперь он мертв, а Селим не приехал и… О!
Леди Кристи поворачивается к Айле.
— Я должна немедленно поговорить с детьми, но еще мне нужно, чтобы кто-нибудь разыскал моего брата. Я знаю, на каком корабле он прибыл, и мы собирались все вместе встретить его в порту, но из-за задержки мы не знали точно, когда он придет.
— Ваш брат хорошо знает Эдинбург? — спрашиваю я. — Мы столкнулись с человеком, который принял доктора Грея за него, и он, похоже, ожидал, что Селим понимает только по-арабски.
Она раздраженно машет руками.
— Вечно одно и то же. Все принимают нас за каких-то экзотических и чужестранных существ. Мой брат учился в Лондоне, так же как и я. Наш отец — правительственный чиновник, он понимал важность изучения английского языка и обычаев для детей, которые в один прекрасный день могут оказаться подданными Британской империи. — Она умолкает и морщится. — Я не хотела звучать так резко.
— Вам не за что извиняться. Я видела, как часто люди не ожидают от доктора Грея знания английского. Это выводит из себя.
Айла издает тихий согласный звук.
— Как человек, наблюдавший за этим всю его жизнь, я не могу не согласиться. Это раздражает чрезвычайно.
Леди Кристи немного расслабляется.
— Спасибо за понимание. Что касается Селима, он мой младший брат, а младшие братья могут быть по-своему… неуправляемыми.
Айла бормочет:
— Стоит младшим братьям решить, что они уже мужчины, они ошибочно полагают, что больше не нуждаются в наставлениях старшей сестры.
— Да. Селим безрассуден и крайне своенравен, и если я могла доверить ему присмотр за мумией, то не могла поручиться, что он приедет прямиком сюда, а не заглянет по пути в какой-нибудь паб. Вот почему я не беспокоилась, когда он задержался.
— Но вам не приходило в голову беспокоиться о том, что он мог заблудиться в чужом городе? — уточняю я.
Леди Кристи улыбается.
— Селим достаточно хорошо знает Эдинбург и чувствует себя как дома, где бы ни оказался, вот почему… — Улыбка исчезает, когда она поднимается на ноги. — Кто-то должен выяснить, что с ним случилось. Я сказала, что не удивлена тем, что муж, похоже, избегал собственного праздника, но я была удивлена, что Селима до сих пор нет. Это на него не похоже. Я бы больше беспокоилась о Селиме, если бы всё мое внимание не было приковано к Аластеру.
— Если кто-нибудь даст нам информацию о его корабле, — говорю я, — мы всё разузнаем, пока вы будете разговаривать с детьми.
— Да, спасибо. Я должна… — Она слегка покачивается, поднося руку ко рту. — Дети. Фиби. О, бедная моя Фиби. Сначала её мать, а теперь…
— У неё есть вы, — говорит Айла, вставая и беря леди Кристи под руку.
— Да, конечно. — Леди Кристи выпрямляется. — Что бы ни случилось, у Фиби всегда буду я. Пойду поговорю с ними.
— Вы хотите, чтобы я вас сопроводила? — спрашивает Айла.
Бледная улыбка.
— Пожалуйста. Мне не помешала бы опора, чтобы я не сорвалась при них.
Айла подставляет локоть, и я открываю перед ними дверь.