Норт
Острый топор с силой рассек шею — в воздух брызнула кровь. Норт не видела лица жертвы, но по невысокому, коренастому телосложению поняла, что это дварф.
Позади нее раздался душераздирающий крик; Норт резко обернулась и увидела Ризмалу, которая смотрела на всё это с невыразимой мукой, а ее глаза были полны слез.
Норт посмотрела на свои руки: пальцы крепко сжимали топор, а кожа была покрыта ярко-алой кровью.
Глаза Норт распахнулись, и она резко села на кровати.
— Ты что, хочешь, чтобы рана снова открылась? — проворчал глубокий голос рядом с кроватью; чьи-то руки придержали ее за плечи.
Тик-Ток.
Тяжело сглотнув, она медленно откинулась на изголовие, когда он убрал ладони с ее кожи.
Ризмала была мертва. Дварфийка не должна была пытаться убить ее за то, чего она не совершала. Но когда-то давно отец Норт отнял у нее кого-то важного…
Тин никогда не скрывал своего прошлого от Норт, ни разу. Она знала, что он творил, когда был проклят, когда его сердце было из камня. Знала об убийствах ради денег и о том, как он привез ее мать в Оз и планировал отдать ее Лангвидер, чтобы эта одержимая женщина могла носить ее голову. Норт несколько дней пребывала в ужасе от этих рассказов, но это не заставило ее любить его меньше. Это лишь доказывало, какой огромный путь он прошел с тех пор.
Но даже если она понимала его прошлое, это не значило, что семьи, которые он разрушил, могли его простить.
— О чем ты думаешь? — Тик-Ток опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с ней; его алые радужки ярко сияли, отражая солнечные лучи, льющиеся из окна.
Норт следовало бы бояться этого кровавого оттенка, но ей хотелось лишь придвинуться ближе, чтобы разглядеть в них серебристые искорки.
Отогнав эту мысль, она отвела взгляд и солгала:
— О Бёрче.
— А, — Тик-Ток поднялся и скрестил руки на груди. — Ты всё еще любишь его.
Норт предпочла бы говорить об этом, чем о чем-то другом, например, о глазах Тик-Тока или о кошмаре, который ей приснился о Ризмале. Что касается Бёрча, она была влюблена в него годами, но, возможно, этой любви суждено было угаснуть легче, потому что она была неразделенной, в то время как их дружба была крепкой, как сталь. В последние несколько дней она почти не думала о нем или о своей семье, не тогда, когда тренировалась с Тик-Током, а после падала в кровать от изнеможения после долгих занятий.
— Как члена семьи, — вздохнула она, прижимая руку к груди, где всё еще ныла рана. Ее пальцы коснулись выступающего шрама; он оказался более гладким, чем она ожидала.
Тик-Ток кивнул с нечитаемым выражением лица.
— Нам пора возвращаться на корабль. Либо я сам отнесу тебя, либо могу позвать Респена из лавки через дорогу. Он забирает кое-какие вещи перед отплытием.
— Я могу идти сама.
— Ты не пойдешь пешком. — Тик-Ток подхватил длинный кусок ткани со спинки деревянного стула. С ухмылкой он встряхнул его, давая ткани развернуться — это было платье, совершенно ужасное. — Респен раздобыл это для тебя. Получше твоих последних нарядов, не находишь?
Норт оглядела ярко-оранжевое одеяние, сплошь покрытое бисером и камнями разного размера, с высоким воротником.
— Оно, э-э… — Она тихо рассмеялась, и от этого движения шрам отозвался пульсирующей болью.
— Могу помочь переодеться, если хочешь, — произнес он низким, дразнящим голосом.
— Я справлюсь.
— И даже без колкостей в ответ? — Тик-Ток ухмыльнулся, протягивая ей платье. — Где же прячется моя звездочка?
— Иди за Респеном. Я не позволю тебе нести меня, — она закатила глаза.
Он кивнул, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Когда она встала с кровати, тело казалось таким тяжелым, будто им не пользовались несколько месяцев. Она потянулась, разминая руки и ноги. От тела исходил неприятный запах — крови, пота и грязи.
Платье волочилось по полу, когда она его надела, а материал, казалось, сдирал верхний слой кожи, но на первое время сойдет. Дверь скрипнула, и она увидела Тик-Тока. Только сейчас она заметила, что впервые его волосы не выглядели такими шелковистыми, как обычно, а под глазами залегли темные круги.
— Ты не можешь постучать? — Норт склонила голову набок.
— Вообще-то, могу.
— Это еще не доказано, — Респен протиснулся мимо Тик-Тока и вошел в комнату.
— Как остальные? — спросила Норт, мечтая поскорее увидеть лицо Эхо.
— Охраняют корабль, — Тик-Ток встал рядом с ней, а Респен — перед ними.
Респен окинул ее оценивающим взглядом:
— Ты нормально перенесешь, если я сейчас применю магию?
Она вспомнила, как в прошлый раз, когда Респен перемещал ее, она чувствовала себя так, будто скачет задом наперед на олене, борясь с тошнотой. Как почва уходила из-под ног, а тело наполнялось ощущением бесконечного падения. Не раздумывая, Норт схватила Тик-Тока за руку, возможно, просто потому, что ей нужно было за что-то зацепиться во время этого короткого путешествия.
Тик-Ток посмотрел на их переплетенные руки и выгнул бровь. Она попыталась отстраниться, но он крепко сжал ее ладонь. Всё ее тело расслабилось от этого прикосновения.
— Закрой глаза, — сказал Респен. — Так будет легче.
Стоило ей опустить веки, как рука Респена легла ей на плечо. Не прошло и секунды, как мир завертелся; ей показалось, что она летит в самые темные бездны страны Оз. Она сжала руку Тик-Тока так сильно, что побоялась переломать ему все кости. Затем мир замер, но тело продолжало раскачиваться, словно цветок на ветру.
— Можешь открывать глаза, — прошептал Тик-Ток.
— Знаю. Дай мне секунду, чтобы я не испортила твои чистенькие сапоги. — Затем она приоткрыла один глаз, следом второй, когда рука Респена исчезла с ее плеча. Ее грудь тяжело вздымалась, пока она фокусировала взгляд на палубе корабля. — Я хочу в ванну.
— Дакс, подогрей воду! — крикнул Тик-Ток эльфу, который на другом конце палубы резал канаты. Затем он снова повернулся к Норт: — Но ты не пойдешь туда одна.
Норт нахмурилась:
— Раньше я ходила одна.
— Раньше ты не оправлялась после ножевого ранения.
— Я пойду с ней, — сказала Эхо, вырастая рядом. — И заодно избавлю ее от этого жуткого платья. Кто, черт возьми, его выбирал?
— Я, — Респен склонил голову. — А что с ним не так?
— У тебя нет вкуса.
— Мой язык сказал бы об обратном.
— Никто не хочет слышать о твоем языке, — отрезал Тик-Ток, и его рука в руке Норт дернулась.
Девушка осознала, что всё еще держит его за руку, и отпустила ее так резко, будто ошпарилась.
Эхо не упустила этого жеста, несколько раз моргнула и знаком велела Норт следовать за ней.
— Идем.
Норт даже не взглянула на Тик-Тока, чувствуя, как горят щеки, и поспешила за сиреной.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Эхо. — Я собиралась навестить тебя, но мне нужно было помочь Респену и Даксу допросить команду насчет Риз. Если бы я знала, что эта дварфийская сука планирует убить тебя, я бы спела ей песню, от которой у нее вывернуло бы все внутренности.
Глаза Норт расширились; она была одновременно в ужасе и под впечатлением от того, на что способна Эхо, если захочет.
Люк, ведущий во внутренние помещения корабля, был уже открыт, и Эхо провела ее вниз по ступеням. Дакс склонился над водой, водя в ней пальцами. Над обоими металлическими чанами поднимался пар; он вынул руку.
— Вода уже была в обоих, так что я подогрел обе ванны. Выбирай любую. — Дакс посмотрел на Норт, нахмурившись. — Черт, жаль, что я не пошел с вами на рынок.
— В этом есть и один плюс, — заметила Эхо. — Мы узнали, что Риз — предательница, раньше, чем стало бы поздно.
Ризмала могла бы попытаться убить Норт в ее собственной комнате, где у нее не было бы оружия и где ее никто не нашел бы вовремя. Норт отогнала видение того, как она лежит в постели, залитая кровью, с торчащим из груди клинком.
— Скажи, если будет недостаточно горячо, — Дакс поднялся по ступеням и закрыл люк.
— Давай не дадим теплу уйти, раз уж он нагрел обе, — Эхо скинула одежду и шагнула в чан. — Я уже принесла тебе платье. Решила, что ты захочешь искупаться, когда вернешься.
Норт взглянула на темно-бордовую и фиолетовую ткань, сложенную на полке рядом со стопкой полотенец. Выпутавшись из оранжевого чудовища и стараясь не стесняться своей обнаженной груди и бедер, она поспешила в теплую воду. Норт со вздохом опустилась в ванну; вода расслабляла кожу и ноющие мышцы.
— Я никогда не видела капитана таким встревоженным, — Эхо постучала пальцами по краю чана.
— Портал важен для него. — Норт подумала о том, что Тик-Ток отсек себе руку ради него. Она не спрашивала, почему ему так отчаянно нужно открыть портал, но причина должна быть веской, раз он пошел на такие крайности.
— Он важен для всех нас, — сказала Эхо, словно читая ее мысли.
— Почему?
— Я не могу говорить о мотивах капитана, это личное. Но для команды — это богатство, которое он обещал. Его хватит каждому на десять жизней вперед.
Норт кивнула, глубже погружаясь в воду. Ей было интересно, куда ведет портал, и что находится по ту сторону. Будет ли тот мир похож на их собственный? Будут ли жители дружелюбны, или это будет как мир людей, который считает, что других миров не существует?
Она взяла кусок мыла и смыла засохшую кровь, пот, лечебные травы, этот день, ощущение руки Тик-Тока в своей, выражение лица Ризмалы в тот момент, когда она пронзила ее грудь. Она проследила пальцем розовый шрам между грудей, и ее захлестнуло облегчение от того, что она жива.
Когда вода остыла, Норт оделась и оставила Эхо отдыхать в ванне. У сирены было такое безмятежное лицо, будто она впитывала энергию из воды, держа руки над животом. Норт тихо прикрыла дверь в купальню, чтобы не беспокоить ее, и поискала глазами Тик-Тока на палубе. Его нигде не было видно. Двое брауни разбирали ведра с сухофруктами и раскладывали их по ящикам. Она слегка помахала им рукой, проходя мимо, и спустилась по лестнице в свою каюту.
Она опустилась на матрас, и внезапные слезы брызнули из глаз, стекая по щекам. Столько всего произошло за такой короткий срок.
Норт пробыла в своей комнате до конца дня. Она была слишком истощена и физически, и эмоционально, чтобы выходить к остальным. Респен спускался, чтобы принести ей еду, а затем Эхо занесла бутылку спиртного.
— Я принесла тебе подарок, чтобы помочь расслабиться, — улыбнулась Эхо. — Только не пей слишком много. Достаточно совсем чуть-чуть.
Она не видела Тик-Тока с самого утра, и это почему-то ее беспокоило. Но какая ей разница? Если бы он не забрал ее с праздника Бриэль, она была бы сейчас дома и… чувствовала бы себя потерянной. Она была бы в том же тупике, страдая от отсутствия магии. У Норт и сейчас ее не было, но появилась крохотная искра надежды, что, возможно, она на что-то способна.
В груди снова сладко заныло. Норт тяжело сглотнула; перед глазами вспыхнуло яростное лицо Ризмалы.
Что бы сделал Тин, окажись он на ее месте? Он бы обезглавил того фейри, который посмел бы тронуть ее мать, а не отнял бы жизнь у невинного. Если бы Ризмала пришла за Тином, Норт защищала бы его своим топором. Она всегда будет защищать свою семью.
И всё же… Образы и мысли роились в голове, и ей нужно было проветриться. Выйти из этой комнаты. Сделать хоть что-нибудь… Броски воображаемых топоров сегодня не помогут ей уснуть.
Норт поправила платье, взяла бутылку спиртного и поднялась по лестнице на палубу. Снаружи были только Норт, море и Калико, который нес вахту на своем месте за парусом. Соленый воздух немного успокоил ее, но не избавил от гнетущих чувств.
Норт поднесла бутылку к губам и сделала длинный глоток, позволяя жидкости обжечь горло. Она подошла к борту и перегнулась через перила, глядя на море и волны. Ночное небо отражалось в воде, заставляя ее мерцать. Она сжала свободную руку в кулак и сосредоточилась, взывая к своему истинному имени. Норт Талина Слэйн. Тишина. Безмолвие. Ни малейшего движения скрытой магии внутри. Снова Норт приложилась к бутылке, отпивая сладкую жидкость. Еще и еще. Она пила до тех пор, пока не почувствовала, что плывет, а ее мысли мечутся, как штормовые волны.
Норт было плохо. Алкоголь не притупил тревогу, а только обострил ее сумбурные мысли. Где Тик-Ток? Почему он до сих пор не ворвался в ее дверь без стука хотя бы раз?
Спотыкаясь, она пробралась к кормовой части корабля, горя желанием увидеть его каюту. Схватившись за изогнутую ручку, ведущую в капитанские покои, она подергала ее и обнаружила, что заперто.
Дверь резко распахнулась, и на пороге возник хмурый Тик-Ток.
— Чего тебе? — Его взгляд упал на нее, и губы удивленно приоткрылись. — Норт? Что ты здесь делаешь?
Ее взгляд переместился с его лица на обнаженную грудь. Его кожа отливала золотом, плечи были широкими, пресс — рельефным, и она не могла перестать пялиться. Из одежды на нем были только штаны — он был даже босиком.
— Хочу посмотреть твою комнату, — пробормотала она, запинаясь.
Тик-Ток ухмыльнулся, принюхиваясь к воздуху.
— Кто дал тебе спиртное?
— Это была всего одна бутылка.
— И ты выпила ее всю, черт возьми? — Он втянул ее внутрь и закрыл дверь. — Мне не нужно, чтобы ты шаталась по кораблю пьяной.
Она оглядела комнату: шкафчики, стол, заваленный картами, и огромная медная ванна. И, конечно, его кровать. С четырех высоких стоек свисали белые газовые занавески. Матрас был застелен шелковыми черными и красными простынями, а на изголовье был вырезан узор из завитков. Поставив пустую бутылку на его стол, она прошла в дальний угол комнаты. Норт вскарабкалась на кровать и утонула в матрасе — он был мягче всего, что она когда-либо чувствовала.
Тик-Ток наблюдал за ней, пока она похлопывала по месту рядом с собой, вспоминая, каково это было — целовать его.
Он хитро улыбнулся и сел на край матраса рядом с ней. В комнате всё плыло, но его она видела четко. Его губы были идеальной формы, и она вспомнила, какими приятными они были на вкус.
— Почему ты не зашел ко мне раньше? — Она поправила подушку за спиной.
— Тебе нужен был отдых, а мне нужно было подумать.
— Я хотела, чтобы ты зашел.
— Хм. И почему же? — Уголки его губ поползли вверх.
— Не знаю. — Она подняла руку и убрала прядь его шелковистых черных волос ему за ухо. Затем она придвинулась ближе, так что ее рот оказался совсем рядом с его губами.
— Я не буду тебя целовать, Норт.
— Почему нет? — Она отпрянула. Снова это чувство отверженности, как с Бёрчем. Ей захотелось зарыться поглубже в кровать и совсем исчезнуть.
— Ну, во-первых, ты выпила целую бутылку спиртного. — Он наклонился к ней, положив руку ей на плечо. — А во-вторых, тебя только что ударили ножом.
Она не смогла сдержать слез, которые снова потекли из глаз, когда она прижалась к его теплому телу, обнимая его за талию.
— Что если бы я могла поговорить с ней? Объяснить, что мой отец был проклят, что сейчас он другой, что в те времена пострадали и многие другие.
— Это бы ничего не изменило, — пробормотал Тик-Ток, притягивая ее ближе. Он легонько провел пальцем по ее щеке. — Ризмала пробилась наверх благодаря своей злопамятности. Мне никогда не было дела до чужого прошлого, пока люди разделяли мою цель и были мне верны. Любой, кто предаст, умрет от моей руки, и она это знала. Ей следовало забыть о том, что ты дочь Тина.
— Я хочу к нему, — Норт заплакала, уткнувшись в его грудь, и он обнял ее еще крепче. — И к маме.
— Мне жаль, — вздохнул он. — Обещаю, я верну тебя домой при первой же возможности после открытия портала.
— Почему ты так отчаянно хочешь его открыть?
Тик-Ток помедлил.
— Когда он откроется, ты, возможно, поймешь.
Тихое ворчание сорвалось с ее губ, но она была слишком измотана, чтобы спорить. Она устроилась у него на груди и закрыла глаза.
Тик-Ток нежно перебирал ее волосы.
— Когда всё закончится, тебе не придется больше меня видеть, если ты того пожелаешь.
Но какая-то часть ее вовсе этого не желала.