— И это всё? Он был «просто тем, кого ты знала до того, как совершила восхождение». Я тебе не верю, — Эйми покачала головой, глядя на Натин, которая, в свою очередь, посмотрела на неё в ответ.
Часы тянулись слишком медленно, и Эйми решила отвлечься, расспросив Натин о Халфене, молодом стражнике, которого они встретили за водопадом. Они знали друг друга, это было ясно, но в том, как Халфен не мог отвести взгляда от Натин, и в том, как она виновато избегала его взгляда, чувствовалась неловкость. Но Натин отказывалась вступать в разговор, и Малгерус выпустил большое облако дыма прямо в лицо Эйми.
— Может быть, если она нам ничего не скажет, мы могли бы придумать историю о том, как они познакомились? — предложила Пелатина с дерзкой улыбкой.
Теперь они летели ниже, и гряда округлых холмов на западе давала им некоторое укрытие от непрекращающегося ветра. Это означало, что они могли разговаривать во время полёта, а не кричать друг другу в небе.
— И какая это история? — Эйми ухватилась за идею Пелатины, желая подразнить Натин.
— Думаю о рассказе о злоключениях, в котором Натин и Халфен — искусные воры. Возможно, могли быть украдены драгоценности, а ограбление пошло не так, как надо.
Натин фыркнула.
— Халфен не смог бы совершить преступление, даже если бы от этого зависела его жизнь. У него слишком много моральных принципов.
Эйми жестом велела Пелатине замолчать. Теперь она знала Натин достаточно хорошо, чтобы понимать, что если она ничего не скажет, то Натин сама убедит себя заговорить. Прошло несколько минут, но, наконец, Натин драматично вздохнула.
— Хорошо, я расскажу тебе о Халфене, если ты перестанешь пялиться на меня со своим глупым решительным выражением лица. Но сначала, Пелатина, у тебя есть какое-нибудь иранское оскорбление для того, кто тебя по-настоящему раздражает?
Пелатина небрежно пожала плечами.
— Нет, я никого не знаю, — она одарила Эйми заговорщической улыбкой, которую заметила Натин. Она снова вздохнула. Эйми сжала губы, чтобы не расплыться в улыбке, как полная идиотка. Значило ли вообще что-нибудь то, что Пелатина встала на её сторону в глупом споре?
Натин отвернулась от них обеих и устремила взгляд за горизонт. Иногда бывает легче признаться в чем-то, если ни на кого не смотришь. Эйми понимала это, но она также проклинала себя за то, что подтолкнула Натин к этой истории в то время, когда не могла её обнять. У неё было предчувствие, что это будет ещё одна грустная история из детства Натин.
— Мы с Халфеном выросли вместе, — начала Натин. — Его отец — кожевник, и у него был эксклюзивный контракт с моим отцом. Все портные, которые обслуживают состоятельных людей, в основном из Шайн, покупают оленьи шкуры у моего отца, а самые дорогие выделываются отцом Халфена. В любом случае, это означало, что Халфен всегда околачивался возле наших складов, когда мы были маленькими, ходил за мной по пятам, как потерявшийся щенок, — в голосе Натин звучало презрение, но Эйми видела сквозь него. Они с Халфен были друзьями.
— Вы поссорились? — спросила Эйми, зная, что за этой историей кроется нечто большее.
Натин долго молчала.
— Ты ему нравилась, не так ли? — мягко спросила Эйми.
Лицо Натин исказилось от чувства вины, затем от отрицания и, наконец, от боли.
— Ну, конечно, ему нравилась Натин, — беззаботно сказала Пелатина. — А как иначе?
Натин бросила на Пелатину благодарный взгляд, такой быстрый, что Эйми чуть не пропустила его. Она была рада видеть, как чувство вины исчезло с лица Натин, сменившись её обычным самодовольством.
— Да, но, очевидно, я была слишком хороша для него, — продолжила Натин. — Я могла бы обыграть его в забеге с пола на крышу склада, по полкам, каждый раз. И этот идиот жалел, что не может взобраться.
— Он хотел стать Небесным Всадником? — перебила Эйми.
Натин кивнула, улыбаясь, погружённая в радостные воспоминания.
— Никогда не было Всадников-мужчин, не так ли? — спросила Пелатина.
Эйми вспомнила о книге, которую нашла в ящике в оружейной. Она не просмотрела все страницы, но, насколько она могла судить, там были указаны только женские имена.
— Совершить восхождение разрешается только девушкам. Это одно из правил Кьелли, но, поскольку мы собираемся её убить, возможно, её решение больше не имеет значения, — Натин пожала плечами.
Эйми поморщилась от того, как небрежно Натин заговорила об убийстве Кьелли. Для неё это было легко; она не была той, кому действительно пришлось бы это сделать.
— А ты бы хотела, чтобы Халфен совершил восхождение с тобой, если бы мог? — спросила Пелатина.
— Ты совершала восхождение со своей сестрой, не так ли? — Натин ответила на этот вопрос своим собственным.
— Не меняй тему, Натин, — приказала Эйми. Хотя ей тоже не терпелось узнать историю Пелатины, она хотела, чтобы Натин закончила свою первой.
— Фу, ты такая надоедливая, — Натин покачала головой, но продолжила говорить. — Мне было пятнадцать, когда отец впервые взял меня с собой в караван. Это была простая поездка в Лорсок, всего на несколько дней. Он менял оленьи шкуры на шёлк в Таумерге. Торговец не говорил на нашем языке, а мой отец знал всего несколько фраз на Главике. Казалось, они торговались целую вечность, в основном размахивая руками.
— В любом случае, это не важно, я просто очень хорошо это помню, потому что многое другое из той поездки я вычеркнула из памяти. Это был первый раз, когда мой отец прикоснулся ко мне, — она посмотрела на Пелатину. — Мой отец насиловал меня. В том путешествии и в каждом другом в течение двух лет, пока я не совершила восхождение.
— Гэри чингрет, — выругалась Пелатина. Эйми научилась распознавать это слово, хотя и не знала, что оно означает. И она поняла, что Пелатина не знала, почему Натин совершила это восхождение.
— Прости, что заставила тебя говорить о нём, — сказала Эйми.
— Не стоит, — сказала ей Натин. — Это случилось, но позор лежит на нём, а не на мне.
— Если бы мы не летели, я бы прямо сейчас крепко обняла тебя, — сказала Пелатина.
— И ты туда же, — Натин покачала головой в притворном отчаянии. Затем она посмотрела на Эйми. — Это продолжалось целый год, прежде чем я рассказала об этом Халфену. Когда я всё-таки рассказала ему, он притих, не сказал ни слова и ушёл. Я подумала, что он больше не хочет быть моим другом. Я спряталась на складе, на стропилах, и не знала, что что-то случилось, пока не услышала шум, когда прибыл целитель.
Натин снова замолчала, и Малгерус выдохнул небольшое облачко дыма.
— Знаю, Мэл, — тихо сказала Натин. Затем она приподняла очки, давая волю слезам.
— Халфен подрался с твоим отцом, не так ли? — Пелатина продолжила рассказ.
Натин кивнула.
— Этот идиот думал, что защищает меня, и сказал, что собирается пожаловаться на моего отца городской страже. Ты знаешь о копьях, которыми пользуются для охоты на северных оленей? Так вот, мой отец избил Халфена рукоятью одного из них. Никто так и не узнал почему. Как глава Гильдии, мой отец обладает такой властью, что никто не задумался, почему он избил сына одного из своих сотрудников. Однако отец Халфена отказался от контракта. Я навещала его пару раз, пока мой отец не узнал об этом. После этого я больше не видела Халфена до вчерашнего дня.
— О, Натин, мне так жаль. С Халфеном всё было в порядке? — спросила Эйми.
— Нет, и это самое худшее. Я могу смириться с тем, что мой отец сделал со мной, потому что теперь он не может ко мне прикоснуться, и, если я когда-нибудь увижу его снова, я заставлю Мэла откусить ему голову. Но он так сильно избил Халфена, что у того что-то повредилось в голове. Вот почему он глух на одно ухо. В этом виновата я.
— Ты не виновата, — слова Пелатины были такими твёрдыми с оттенком гнева, что Эйми почти не поверила, что они исходят от улыбчивой Всадницы.
Натин выглядела так, будто собиралась возразить, но Пелатина оборвала её.
— Твой отец причинил боль Халфену и тебе, так что вся вина, целиком на нём. И надеюсь, что однажды это придавит его и он утонет.
— Ха, мне бы этого хотелось, — сказала Натин.
— Ну, а до тех пор не смей брать на себя его вину за него, — приказала Пелатина.
— И, судя по тому, что я видела вчера, Халфен тебя не винит, — добавила Эйми. — Думаю, он скучал по тебе.
Натин сердито вытерла слёзы со своего лица. Эйми понравилось, что Пелатина, казалось, поняла её. Гнев Натин мог вывести людей из себя, но, как и Эйми, Пелатина видела сквозь него.
— Ладно, хватит об этом, мне нужно лететь, — объявила Натин, встряхиваясь.
— Видите тот изгиб реки? — спрашивает Пелатина, указывая вперёд.
Справа от них холмы становились круче, на их склонах росли сосны, но внизу земля была плоской, долина с аккуратными зелёными полями. Впереди сверкала на солнце широкая река, которая, извиваясь, приближалась к ним, образуя большую петлю.
Натин кивнула, и Пелатина улыбнулась ей.
— Наперегонки! — крикнула она, а затем тут же подтолкнула Скайдэнса, чтобы увеличить скорость. Его длинные синие крылья взметнулись в воздух, и они рванулись вперёд. Разноцветные ленты, привязанные к седлу Пелатины, развевались позади неё.
— Ты жульничаешь! — крикнула Натин, увлекая Малгеруса за собой, её дракон вряд ли нуждался в ободрении.
Два дракона пронеслись по небу, сверкая ярко-синей и ярко-оранжевой чешуёй. Эйми почувствовала, как Джесс мысленно напряглась, желая присоединиться к гонке, и Эйми уступила. Она надавила на спиралевидные рожки Джесс, чтобы увеличить скорость, и почувствовала, как под ней работают сильные мышцы её дракона. Эйми понимала потребность Натин чувствовать прилив адреналина от быстрого полёта. Ничто другое не могло бы так весело развеять неприятные мысли.
Скайдэнс по-прежнему был впереди и с каждым взмахом крыльев увеличивал отрыв. Малгерус был большим, но всё ещё не дорос до конца, к тому же он был ранен. Он никак не мог догнать Скайдэнса. Джесс была меньше их обоих, и у неё не было ни единого шанса в гонке против двух драконов-самцов, но Эйми всё равно наслаждалась приливом адреналина.
Скайдэнс достиг излучины сверкающей реки, и Пелатина подтолкнула его к пике. Они скользили по поверхности, его хвост волочился по воде, посылая рябь к обоим берегам. Затем Всадница и дракон взмыли обратно в небо, капли воды слетели с чешуи Скайдэнса, и они помчались обратно к Натин и Эйми. В груди Пелатины ярко сияла искра, а искренняя радость на её лице заставила Эйми улыбнуться так широко, что ветер холодил зубы. Джесс разделила её восторг, и Эйми почувствовала, что её разум вот-вот взорвётся от счастья. Это было то, чего она хотела — чтобы дракон любил её, и чтобы у неё были друзья, с которыми она могла бы летать. Появление Воинов Пустоты лишило её возможности наслаждаться жизнью Всадницы до того, как на неё свалился груз ответственности.
— Выпендрёж! — крикнула Натин, когда Скайдэнс снова скользнул по воде, на этот раз схватив когтями рыбу. — И я бы выиграла, если бы Мэл не был ранен.
— Я принимаю вызов, — крикнула Пелатина, когда они со Скайдэнсом приземлились на берегу реки. — Как только он поправится, мы устроим ещё одну гонку.
— Договорились, — согласилась Натин, каким-то образом умудрившись выглядеть самодовольной, несмотря на то что проиграла. Джесс приземлилась на берегу реки рядом со Скайдэнсом, погрузив когти в грязную траву. Теперь, когда адреналин от гонки начал спадать, Эйми почувствовала, как устала Джесс. Она оглядывалась по сторонам, её длинная шея раскачивалась из стороны в сторону, и Эйми поняла, что она ищет безопасное место, где можно свернуться калачиком и поспать.
— Извини, девочка, пока нет, — прошептала Эйми. Им нужно было продолжать двигаться. Солнце стояло высоко над ними, и прошло около шестнадцати часов с тех пор, как они покинули Киерелл. Воины Пустоты, возможно, уже прорвались в город. От этой мысли у Эйми всё внутри сжалось.
— Как думаете, совет обрушит туннель? — спросила Эйми.
Пелатина и Натин на мгновение замерли, застигнутые врасплох её вопросом. Натин пожала плечами, и Эйми повернулась к Пелатине, но та тоже выглядела неуверенной.
— Не знаю. Из-за этого все окажутся в ловушке в горах, и любой, кто останется в тундре или в Лорсоке, никогда больше не вернётся домой. Или Яра, возможно, решила, что с нашими Всадницами и городской стражей мы сможем удержать вход в туннель, даже если они всё-таки прорвутся.
Эйми не понравилось, как это прозвучало. Она не могла представить, как кто-то сможет противостоять этой волне монстров, если они прорвутся через врата. Ей была ненавистна мысль о том, что Яра и Дайренна, или Аранати и Лиррия, будут сражаться против них. Она знала, что они… они отдали бы свои жизни, чтобы защитить народ Киерелла.
— Мы слишком долго летим. Сколько теперь до Вортенса? — спросила Эйми у Пелатины.
— Видела шпиль на склоне холма? — Пелатина указала вдоль реки на северо-восток. Эйми кивнула. Сейчас он был скрыт от глаз, но с неба она видела квадратную белую башню с остроконечной коричневой крышей. — Это Вортенс. Город раскинулся на склоне холма и окружён виноградниками.
— Ладно, летим.
— Подожди, Эйми, какой у нас план? — спросила Натин.
— Пока не знаю, — ответила Эйми, чувствуя себя взволнованной.
Джесс начала махать крыльями, и Натин перекрикивала хлопанье её крыльев.
— Мы не можем просто так ворваться в город и потребовать, чтобы они привели Кьелли, чтобы мы могли убить её. Даже с твоим упрямым выражением лица у тебя ничего не получится.
— Натин права, — голос Пелатины стал мягче, но ей всё равно пришлось повысить его, чтобы перекричать Джесс, которая теперь рычала.
— Знаю, но давай сначала доберёмся туда. Потом я подумаю, что нам нужно сделать, — сказала Эйми.
— Но ты же не… — начала Натин, но Эйми перебила её.
— Нам просто нужно лететь, у нас мало времени! — ей пришлось кричать в пустоту, потому что Джесс улетела. Эйми так волновалась, что не могла удержать своего дракона на земле.
Она знала, что им нужен план, но у них не было времени сидеть сложа руки и думать, как лучше поступить дальше. Эйми нужно было, чтобы остальные последовали её примеру, прямо сейчас. К счастью, они это сделали, и через несколько минут все три дракона уже летели вдоль склона крутого холма, а башня была прямо перед ними.
Аккуратные ряды виноградных лоз проплывали под ними, и Эйми видела, как лица людей поднимались вверх, когда они проносились над их головами. Раздалось несколько тревожных криков, и она почувствовала себя виноватой, но у неё не было времени объяснять этим работникам, что Джесс не причинит им вреда.
Всё вокруг было новым и необычным, и Эйми пожалела, что у них нет времени остановиться, чтобы полюбоваться открывшимся видом. По обе стороны долины тянулись виноградники, а внизу широкая река мирно текла на север. Трава, деревья, виноградные лозы — всё было более зелёным, чем то, на что они часами смотрели в тундре.
Виноградники были разделены прямыми дорожками, и люди ходили по ним, неся корзины или толкая тележки. Некоторые дорожки были пошире, и Эйми мельком увидела что-то вроде круглой металлической повозки. У неё были большие колеса со спицами и маленькая труба сзади, из которой валил дым, как у дракона. Они пролетели так быстро, что она едва успела осознать то, что увидела, и насколько это было странно.
На реке стояли баржи, нагружённые товарами, о которых Эйми могла только догадываться. В миле ниже по течению в воду выступали причалы, опиравшиеся на металлические балки, перекрещивающиеся между собой. Эйми вытаращила глаза. В Киерелле не было подобных металлических конструкций. На причалах толпились баржи и люди, и, к изумлению Эйми, там были зубчатые машины. Они были похожи на больших металлических насекомых, которые выпускали струи пара и поднимали ящики.
Натин указывала куда-то, и Эйми поняла, что они добрались до конца виноградников и окраины города. Она убедилась, что поблизости никого нет, и помахала им, приглашая садиться. В тот момент, когда её когти коснулись земли, Джесс снова попыталась взлететь, и Эйми пришлось натянуть их связь, чтобы успокоить её. Джесс чувствовала, что её Всадница волнуется, и это заставляло её чувствовать себя неуютно.
Натин и Пелатина приземлились рядом с ней, и обе Всадницы, а также их драконы выжидающе смотрели на неё. Примерно в сотый раз за это утро Эйми пожалела, что надела браслет Кьелли.
— Сейчас самое подходящее время придумать план, — предложила Натин.