Её преследовали крики, но, к счастью, не шаги. Она пробежала по узкому переулку за библиотекой и вышла на одну из маленьких улочек Бартера. Она остановилась и встала на краю улицы, не зная, куда идти. Если она повернёт налево через пару улиц, то вернётся в Палас. Если ещё раз налево и два раза направо, то доберётся до пекарни Лукана, где работала её тётя. Она часто приносила домой булочки с корицей. Однажды, когда Эйми было пять лет, тётя привела её в пекарню, думая, что она сможет поиграть с маленькой дочкой Лукана, пока взрослые работают. Но Лукан пришёл в ужас от уродливого, почти бесцветного ребёнка, которого привела Наура. Он накричал на неё и ударил Эйми, когда она попыталась взять его дочь за руку. Наура чуть не потеряла работу, а Эйми больше никогда не возвращалась в пекарню.
Если бы она вернулась на улицы Паласа, куда бы она пошла? Единственные люди, которых она знала, были её обидчиками. Поэтому она посмотрела направо.
Этот путь вёл к незнакомым ей улицам, к тем частям города, которые она никогда не видела. Но люди там ничем не отличались бы от здешних. Возьмёт ли её на работу зажиточный трактирщик? Возьмёт ли её в служанки богатая пара в Шайне? Позволят ли ей спрятаться в углу университетской библиотеки? Жизнь научила Эйми, что ничего из этого не произойдёт. Её мысли вернулись к идее покинуть Киерелл.
Караван находился на северной окраине города, недалеко от туннеля, который вёл через Кольцевые горы. Из Киерелла можно было выбраться только двумя путями, оба из которых были туннелями. Северный, вёл в тундру, где обитали племена гельветов. Восточный вёл к небольшой гавани и холодному Морю Грайдаку. Оба туннеля тщательно охранялись, и никто не мог войти в Киерелл без разрешения Совета Неравенства. Дядя всегда говорил ей, что Кольцевые горы с их отвесными склонами и острыми, зазубренными пиками были естественным барьером, который более трёхсот лет защищал Киерелл.
Может быть, если она сможет уговорить караванщиков взять её с собой на север, она сможет начать новую жизнь в одном из городов-государств за пределами тундры. Может быть, они не будут считать её уродиной. У неё могла бы быть своя жизнь, она могла бы пройти обучение, зарабатывать деньги. Если бы она вернулась в Киерелл успешной и богатой, может быть, тогда Нианне было бы не так важно, какого цвета у неё кожа.
Эйми быстро, пока не передумала, повернула направо.
Она шла быстро, опустив глаза, и ориентировалась по узким закоулкам Бартера. Вскоре булыжная мостовая сменилась брусчаткой, и улицы расширились, как будто город сделал глубокий вдох. Появились и цвета: полосатые навесы над магазинами и лавками, красные и золотые, бирюзовые и жёлтые. Она скользила сквозь толпу, как нос корабля, оставляя за собой волну пустого пространства. В её адрес прозвучало несколько оскорблений и презрительных взглядов, но она не поднимала головы и заставляла себя идти дальше.
«Я уеду отсюда, — напомнила она себе, когда её решимость начала ослабевать. — Я начну новую жизнь в новом городе, где люди не будут меня ненавидеть».
Бартер образовал два полукруга вокруг площади Кворелл, центра Киерелла. Вокруг площади располагались библиотека, университет и офисы городских советников, а за ними улицы расходились, как трещины в разбитом стекле. Эйми обогнула западный изгиб. Улицы, по которым она шла, вскоре привели её к возвышающимся скалам Кольцевых гор. Они возвышались над городом, их острые пики пронзали небо. Она шла по Гудгейт-стрит, минуя ряд постоялых дворов и читая названия на вывесках. «Рёв дракона», «Яркие искры и колёса» и «Последний шанс».
Затем улица вывела к стоянке каравана. Эйми вышла вперёд и уставилась на него. Забыв, что её могут увидеть, она откинула назад свои длинные локоны и разинула рот.
Там были драконы, двое из них. И они были великолепны.
Она и раньше видела силуэты Небесных Всадниц и их драконов, парящих высоко над городом, но никогда не видела их так близко. Там было длинное, низкое здание, где торговцы хранили свои караваны, и два дракона сидели на вершине его крыши. Один был красивого сапфирового цвета, а другой — тёмно-фиолетового. Эйми нравилось, как их чешуя переливалась и мерцала на солнце, становясь ещё ярче на фоне серой крыши здания. По мордам обоих драконов тянулись парные гребни, продолжавшиеся над глазами и переходившие в длинные изогнутые рога. Эйми не могла отвести от них глаз.
Мысль о том, чтобы пересечь тундру с караваном, стала ещё более привлекательной. Опасность нападений со стороны племён кентавров-гельветов или преследования со стороны хищников означала, что любой караван, отважившийся на это путешествие, сопровождали две Небесные Всадницы. Всадницы и их драконы были стражами торговцев. Если бы Эйми удалось попасть в караван, она бы путешествовала рядом с драконами.
Она была слишком далеко, чтобы хорошо разглядеть Всадниц, но они сидели уверенно и мощно верхом на удивительных созданиях, с которыми связали себя на всю жизнь. Обе женщины были одеты в традиционную чёрную одежду Небесных Всадниц с длинными плащами, разрезанными от бедра до лодыжки, чтобы было легче садиться и слезать. На спинах у них были скрещенные парные ятаганы с драгоценными камнями на рукоятях. Они обе выглядели неприступными.
Затем внезапно драконы взмыли с крыши, почти бесшумно взмахнув огромными крыльями, и унеслись в небо. Эйми запрокинула голову, чтобы посмотреть им вслед. Они направились к зубчатым вершинам Кольцевых гор. Должно быть, они охраняли караван, возвращавшийся через тундру, и теперь, когда он благополучно добрался до города, они летели домой.
— Это не что иное, как слухи.
— Коринф видел их.
— Чепуха.
Разговор отвлёк Эйми от созерцания комплекса. Двое мужчин разгружали ящики из повозки слева от того места, где она стояла.
— Это не чепуха, — настаивал мужчина с тёмной бородой, которая, казалось, вот-вот заполнит всё его лицо. Он передал ему ещё один ящик. — Коринф сказал, что они возвращались в Лорсок по западному берегу Озера Кейл. Двумя разными ночами он видел человека с горящими глазами, который бродил вокруг лагеря.
— В самом деле? И что же сделал старый Коринф?
— Ну, ничего, потому что к тому времени, как он поднял тревогу, мужчина уже исчез.
— Да, потому что это было плодом воображения Коринфа.
— Это также было плодом воображения Салы?
— Сейчас есть кое-кто, кого я бы хотел узнать получше.
— Я поддерживаю, — ухмыльнулся он, — но в любом случае, Сала сказала, что в прошлый раз, когда они путешествовали, она тоже видела мужчину с огнём в глазах. Люди говорят, что это был Воин Пустоты, очевидно, у них странные глаза.
Другой мужчина фыркнул:
— Ну, теперь ты всё испортил, включив в историю вымерших существ. Воины Пустоты мертвы уже триста лет.
Эйми отвернулась, прежде чем кто-либо из мужчин заметил, что она слушает.
Место, на которое она смотрела, явно была местом разгрузки прибывающих караванов. Ей нужно было, чтобы один направлялся прочь. Территория, казалось, была разделена на две части: возвращающиеся караваны разгружались ближе всего к тому месту, где она стояла, а уходящие собирались в северной половине площади. На территории комплекса кипела деятельность, и повсюду были люди. Ей нужно было пройти через всё это. Она несколько раз покачалась на месте, собираясь с духом, затем вышла.
Она заметила караван, ближайший к дороге, ведущей в туннель, и предположила, что он отправится следующим, поэтому устремила взгляд на передний фургон и направилась прямиком к нему. Жар от работающей кузницы обжёг ей щеку, затем в нос ударил запах мятного чая, но мгновение спустя его сменила вонь конского навоза. При каждом крике или взрыве смеха она вздрагивала и горбила плечи, но не сводила взгляда с переднего каравана. Водонепроницаемая брезентовая крыша в задней части была приятного жёлтого цвета, что Эйми восприняла как хороший знак.
Она подошла к фургону, изо всех сил стараясь казаться уверенной. Мужчина в длинном коричневом пальто стоял к ней спиной и что-то разбирал под скамейкой возницы.
— Извините меня, — сказала Эйми.
Мужчина встал и обернулся.
— Я…, — начала она, но череда его проклятий оборвала её.
— Искры! Что не так с твоим лицом, девочка?
— Я ищу попутчиков в северные города-государства. Мне всё равно, в какой именно, — продолжила она, игнорируя его вопрос и ругань, — Я буду работать, чтобы оплатить проезд, и я смогу…
— Эй, отойди! — заорал мужчина.
Она поняла, что сделала несколько умоляющих шагов вперёд. Темноволосая женщина высунула голову из фургона.
— Грендон, к чему все эти крики?
— Возвращайся внутрь, Робана, я не хочу, чтобы ты приближалась к этой девушке, — приказал мужчина и втолкнул женщину обратно в отверстие в брезенте, — А ты, — он снова повернулся к Эйми, — убирайся отсюда.
Он замахнулся, чтобы ударить её ногой, и, поскольку он стоял на фургоне, удар мог бы раздробить ей челюсть. Она отскочила назад как раз вовремя.
Стыд горел внутри неё, заливая щеки. Вместо того, чтобы спорить, она поползла прочь, но отчаяние не позволило ей спрятаться. Выбраться из города казалось ей единственным выходом. Она споткнулась о собственные ноги, направляясь к следующему вагону в очереди, ожидавшему отправления.
— Не подпускай к себе эту девчонку, Дарт, — крикнул мужчина у неё за спиной. Она оглянулась и увидела, что он свисает с края своего фургона. — У неё какая-то уродующая болезнь.
— Я не больна, я обещаю, — настаивала Эйми, подбегая ко второму фургону, — У меня просто кожа немного другая, но я такой родилась. У меня нет никаких болезней, и я могу быть полезна. Что угодно, я соглашусь на любую грязную работу, мне всё равно.
Мужчина, Дарт, во втором фургоне, был моложе, возможно, всего на несколько лет старше Эйми, и его губы скривились от отвращения, когда она приблизилась. Эйми ухватилась за край его фургона.
— Пожалуйста, просто позвольте мне пойти с вами. Я побегу рядом с фургонами, мне всё равно.
— Отпусти мой фургон, — Дарт вытащил из-за пояса длинный кинжал и присел, направив острие на белую щеку Эйми. Он вздрогнул, — Ух, как будто кто-то окунул половину твоего лица в смерть. Ты отвратительна.
— Искры, Дарт! Отойди от неё! — крикнул мужчина из первого фургона.
Эйми посмотрела в лицо Дарта и увидела там жестокость. Такую она видела всю свою жизнь. на знала, что если останется, то получит ещё одну взбучку, а то и похуже. И не осталось никого, кто мог бы стереть кровь с её лица или обнимать её до тех пор, пока не прекратятся слёзы.
Она повернулась и убежала, оставив все мысли о новой жизни в городах-государствах разбросанными позади неё, как хлебные крошки.
Она побежала обратно в город. Каждый раз, когда она видела толпу или оживлённую улицу, она сворачивала на меньшую и более тихую. Вскоре её шаги эхом отдавались от высоких стен глухих переулков Бартера. У неё перехватило дыхание. Завернув за угол, она поскользнулась на луже и ударилась локтем о стену. Руку пронзила боль. Ей хотелось закричать, выплеснуть гнев и отчаяние, которые нарастали в ней, как чайник, близкий к закипанию, но она не могла. Целая жизнь, проведенная в том, чтобы быть незаметной, привила Эйми спокойствие. Поэтому она подавила свои эмоции и побежала дальше.
Она выскочила из-за двух складов для дерева и замедлила шаг, затем остановилась, почувствовав траву под ногами. Впереди были серые утёсы Кольцевых гор. Она зашла в тупик. Её легкие ощущались так, словно кто-то сжал и скрутил их, выжимая, как мокрую тряпку. Тяжело дыша, она постояла, упершись руками в колени, прежде чем сдаться и рухнуть на траву. Затем слезы перешли в громкие рыдания, которые сотрясли её тело, заставив свернуться в маленький комочек на земле.
Наконец, у её уставшего, изголодавшегося тела не осталось сил для ещё большего горя, и она затихла, слёзы медленно капали на спутанные локоны её волос. Она задавалась вопросом, не погасла ли это её искра. Ей хотелось, чтобы был способ заглянуть в свою грудь и увидеть, насколько яркой была её искра, увидеть, сколько жизни ей ещё осталось выстрадать.
Именно тогда, когда она вытирала сопли и слёзы рукавом, она заметила каменную статую. Это была Кьелли, поменьше, чем на Кворелл-сквер, но всё равно красивая, с длинными волосами, ниспадающими на резные складки платья. Эйми приподнялась на колени, чтобы лучше рассмотреть. Кьелли вытянула левую руку, указывая на скалы и маршрут к Небесным Всадникам. Эйми проследила за её указательным пальцем и посмотрела вверх, и выше, и выше. Встав, она запрокинула голову и уставилась на отвесные скалы Кольцевых гор во всю высоту. Был ещё один способ покинуть город, и Кьелли говорила ей, что именно туда она должна пойти.
Она подумала о мёртвой девушке, которую стражник Марк отнёс обратно к её матери. Если бы она упала, некому было бы обмыть и похоронить её тело. Некому было бы плакать. Затем она подумала о двух Всадницах, которых видела на стоянке караванов. Пьяные мальчишки или даже мужчины с ножами никогда бы не избили женщину с её собственным драконом. Эйми шагнула к скалам.