Затаив дыхание, Триск наблюдала, как её круг наполняется дымчатой чёрной мглой. Инструктор когда-то объяснял, что это демон ощупывает её волю — ищет малейшее ослабление или неожиданный канал, над или под землёй, который можно было бы использовать. Она уже чертила кровавые круги раньше, но никогда не применяла их, чтобы что-то удержать внутри. Это ощущалось иначе, чем линии из мела или соли: глубже, с большим намерением.
— Святое дерьмо, — прошептал Даниэль, когда туман сгустился, сжался и наконец принял знакомый, но всё же тревожный облик Алгалиарепта.
— Это что-то новенькое, — произнёс демон, презрительно скривив губы, когда ощупал тесные границы круга. Было даже облегчением, что он не явился в образе Кэла или того беспокояще расслабленного «гуру пляжа», а предстал в своём мятом зелёном бархатном камзоле, с кружевами, белыми перчатками, блестящими сапогами и круглыми синими очками, через которые он любил смотреть на неё свысока, заставляя чувствовать себя глупо.
Не двигаясь из-за ограниченного пространства, Галли повернул голову, чтобы разглядеть Квена и Даниэля. Он вздрогнул, когда локтем задел внутренний край её круга — и запах жжёного янтаря стал гуще.
— То, что ты сидишь в клетке, не значит, что я тоже должен быть в ней. Это варварство.
Варварство — возможно. Но круг держался, и Триск облегчённо выдохнула.
— Мой палец всё равно не стал бы кровоточить дольше, чтобы я успела расширить круг.
Демон снова сморщил нос, рассматривая её; его взгляд задержался на подвеске в форме спирали на шее.
— Возможно, стоило отрезать палец, тогда бы кровь текла дольше. Почему я чувствую запах… мёртвых людей?
— Потому что в соседней комнате они действительно есть, — ответил Квен, уши которого почти прижались к плечам. Даниэль выглядел потрясённым — но не из-за мертвецов, а из-за демона.
Галли широко улыбнулся, глядя в сторону открытой двери, и обнажил крупные, квадратные зубы.
— Восхитительное положение ты себе устроила. Снова пришла просить одолжения, Фелиция Элойтриск Камбри?
Триск нахмурилась.
— Там должно быть слово «доктор», — пробормотала она, и Галли чуть склонил голову, усмехнувшись.
— Это он! — дрожащим пальцем указал Даниэль.
Галли тяжело вздохнул — усталый и слишком равнодушный, чтобы сегодня разыгрывать злого демона.
— Тот самый, кого я видел у тебя в сарае, — добавил Даниэль.
Новая вспышка раздражения сузила брови Галли.
— Нет, — сказал он, сгорбив широкие плечи. — Я не стану возвращать тебе плату за покупку заклятья забвения.
— Не за этим я тебя вызывала, — Триск сменила опору, чтобы ослабить боль в бедре.
— Ты поддерживала связь с… доктором Даниэлем Планком, — резко сказал Галли. — Я ясно говорил, что это нарушит условия, и тем самым ты аннулировала любую подразумеваемую гарантию.
Триск плотнее закуталась в одеяло.
— Я хочу, чтобы ты снял метку с моей ноги.
— Это была твоя собственная тупость! — воскликнул демон, резко дёрнувшись, когда лбом задел границу круга, и клуб дыма поднялся, растворяясь. — Я до смерти устал от того, что люди относятся к проклятиям без должного уважения. Я — художник! — рявкнул он, топнув ногой, там, где обычно размахнул бы рукой. — Цветком нельзя разрезать стейк. — Он замялся. — Хотя… если его заморозить, пожалуй, можно.
— Но, если хочешь сохранить анонимность своего вида, убей нарушителя, — сказал он, — а не превращай его в идиота проклятием забвения. — Галли наклонился ближе к барьеру, ухмыляясь. — Особенно если он тебе нравится.
Сбитая с толку, Триск взглянула на Даниэля.
— Эм… Я вызвала тебя, чтобы передать образец моего вируса-донора, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты снял метку. Как и договаривались.
Галли мгновенно остыл, и Триск почти засомневалась, был ли он вообще зол.
— Правда? — протянул он лениво, стряхивая несуществующую пылинку с рукава своей белой перчатки.
— И, может быть, ты смог бы проанализировать вирус Даниэля, — добавила она, понимая, что шансы добраться до Са’ана Ульбрина в Детройте ничтожны. — Проверить, что с ним пошло не так. Кажется, я сама заразилась, а это невозможно. — Весь день она чувствовала слабость и тошноту, теперь было лучше, но она боялась засучить рукава, чтобы не увидеть сыпь.
— Я так и знал! — Квен навалился на прутья своей клетки, будто пытаясь пройти сквозь них. — Почему ты не сказала, что тебе плохо?! — обвинил он.
Триск пожала плечами, кутаясь в одеяло.
— Что бы это изменило?
— Что бы изменило?! — вспылил Квен, ударив ладонью по прутьям, и низкий рык раздражения сорвался с его губ. — Проклятые решётки! — наконец выкрикнул он.
Галли наблюдал, как Квен меряет шагами клетку, сжав кулаки.
— Клетки, — медленно произнёс демон. — Почти как с кракеном в ванне, да? — Повернувшись к Триск, он добавил: — Ты вызвала меня, чтобы обменять одну метку на другую? И как, по-твоему, я должен добраться до образца? — Его глаза лукаво сверкнули, когда он взглянул на неё поверх очков. — Ты освободишь меня, чтобы я сам его достал? Забавно. Может, я даже сделаю это бесплатно.
— Боже мой… — прошептал Даниэль, садясь прямо перед решёткой.
Триск хотелось сказать ему, что всё будет хорошо, но она не была уверена, что сама в это верит.
— Образец у тебя, — сказала она.
Галли посмотрел под ноги, стоя всего в нескольких дюймах от начерченного ею круга.
— Твоя кровь, — произнёс он ровно, почти разочарованно. — Что ж, если ты заразилась, он там. А что насчёт вируса-донора? Того самого, с которым ты так отчаянно хочешь, чтобы твоё имя ассоциировалось?
Триск тревожно взглянула на Квена.
— Эм… он тоже там, — тихо сказала она.
— Что?! — взорвался Квен, лицо его вспыхнуло красным. — Ты заразила себя своим вирусом? Когда ты это сделала? — в голосе слышался ужас.
Она пожала плечами.
— Я не собиралась держать его во флаконе, где кто угодно мог бы его украсть, — ответила она, и в её голосе смешались смущение и решимость. — Он безвреден. Именно поэтому Кэл его и хочет.
Голова Даниэля резко поднялась, губы приоткрылись, лицо побледнело.
— Гениально, — сказал он, искренне восхищённо. — Когда понадобится — он уже будет в крови. Он заразен?
Она покачала головой.
— Через переливание крови — да. Но не случайно. — Триск обернулась к Галли, с явным неудовольствием, что вынуждена это признать. — Ну, давай. Проверь. Если я подхватила вирус Даниэля, он тоже там.
Брови демона поднялись.
— Фелиция Элойтриск Камбри… возможно, ты действительно достаточно умна, чтобы выжить. Извини, мне нужно на минуту отлучиться. Сейчас вернусь. Пара секунд.
С тихим всасывающим звуком исчезающего воздуха он растворился.
— Он ушёл? — прошептал Даниэль.
Триск покачала головой, взгляд её был прикован к поднимающемуся дыму.
— Нет. Просто анализирует остатки круга.
— Нам бы такую удачу, — проворчал Квен, уперев руки в бока, когда Галли вновь материализовался. Белые перчатки исчезли, а между пальцами виднелось красное пятно.
— Ну? — Триск шагнула вперёд, сердце бешено колотилось, когда демон ухмыльнулся. Она прижала руку к животу, чувствуя тошноту. — Я заразилась, да? — прошептала она, и Квен шагнул к прутьям.
— Нет! — возразил он, почти в отчаянии. — Как она может быть больна, если он — нет? — Квен перевёл взгляд на Даниэля. — Всё из-за его вируса!
Улыбка Галли поднялась до самых глаз.
— Что ж, что ж, что ж… — протянул он, глубоко вдыхая запах красноватого следа на пальцах. — Разве это не интересно?
Триск сглотнула, сильнее закутываясь в одеяло. Ей было нехорошо, но ведь она так старалась быть осторожной.
— Как я могла так всё испортить? — прошептала она, и Квен беспомощно посмотрел на неё. Она была уверена, что вирус безопасен для них. Кэл мог бы подправить формулу, чтобы из вредности убить её томат, но зачем делать так, чтобы вирус пересекал видовой барьер?
— Я не понимаю, — пробормотала она, нащупывая скамью и садясь. — Я сделала его идеальным.
— Ты сделала? — резко бросил Даниэль.
— Ты сделал его идеальным, — повторила она, поправившись. — Я просто сделала так, чтобы он поражал только людей.
— Ага, — пробормотал Даниэль. — Это я вижу.
Она знала, что никакие слова не сотрут выражение боли и разочарования с его лица.
— И он не должен был вызывать настолько сильную болезнь, чтобы убить. Даже если мой томат… позволяет вирусу размножаться вне лаборатории.
Рука Галли опустилась, вновь облачённая в белую перчатку.
— Полагаю, это и есть мой ответ.
— Полагаешь? — фыркнул Квен. — То есть ты не знаешь?
Глаза демона, узкие, как у козла, сузились ещё сильнее, когда он уставился на Квена.
— Моё предположение стоит больше, чем год твоих исследований, — сухо бросил он. — При всём твоём уме и прогрессе вы всё ещё роетесь в грязи. Кто, по-твоему, обладал знаниями, чтобы отправить ваш геном в катастрофический штопор? Не мои пра-пра-пра-предки, а мы. Я и мои. — Он слегка усмехнулся. — И, думаю, ты права: виноват твой томат. — Галли повернулся к Триск. — Доктор Фелиция Элойтриск Камбри.
Квен отвернулся, подняв руку в знак согласия, а Галли презрительно фыркнул, отряхивая рукава.
— Помидоры Ангел концентрируют вирус до смертельной дозы, — добавил демон, на вид успокоившийся. — Съешь помидор — и умрёшь. Смерть от BLT. — Он тихо хихикнул, но Триск передёрнуло; её бок снова заныла в том месте, где она ударилась о грузовик, а потом о дорогу.
— Это невозможно, — сказал Даниэль, всё ещё сидя на полу камеры. Лицо его побелело, и Триск представила, как он, как и они все, мысленно перебирает, что ел за последние дни. Спагетти.
— Вирус не мог быть в нашем обеде, — сказал Квен, больше обращаясь к Триск, чем к Галли. — Он был из банки. Из прошлогодних помидоров.
— Возможно, — протянул Галли, натягивая перчатку, палец за пальцем. — Но не менее вероятно, что это были помидоры Ангел — спасение третьего мира и благословение для фермера со Среднего Запада. — Он заложил руки за спину и слегка покачивался на каблуках, с видом ожидающего зрителя. — Больше вы, люди, и не сажаете ничего иного, — заметил он легко. — По всей планете — сплошные поля монокультур. — Демон покачал головой, как взрослый, укоряющий глупого ребёнка. — Зачем брать канарейку в шахту, если не собираешься слушать, когда она запоёт? Иногда я поражаюсь, как вы вообще дожили до сих пор. А теперь вирус цепляется за волоски — те самые, что есть в кетчупе, в… соусе для спагетти, верно? — Он усмехнулся. — Вирус размножается, как ботулизм: один порыв ветра, фура с продуктами, мчащаяся с запада на восток — и готово. Придать вирусу свойства бактерии? Великолепно, любовь моя. Аплодирую. Какой чудесный способ заразить массу людей за короткое время.
Квен тяжело опустился на пол камеры, склонив голову.
— Так вот как он распространяется, — прошептал он. — Он воздушный, но переходит не от человека к человеку, а от помидора к помидору.
— Да какие там помидоры, — выдавил Даниэль, мертвенно бледный. — Он переходит от продукта к продукту.
Голова Квена поднялась.
— Значит, я тоже был подвержен заражению.
— Невезуха, дружок, — сказал Галли, потирая красноватое пятно между пальцами; на миг его пальцы затуманились. — Любопытно…
— Не верю, — тихо сказала Триск, не в силах принять, что допустила такую ошибку. — Даже Кэл не был бы настолько идиотом, чтобы изменить видовой барьер.
Галли моргнул. На три нереальных секунды его лицо стало совершенно пустым, а потом на нём расползлась широкая, злая ухмылка.
— Ах ты маленькая хитрюга, — произнёс он, щёлкнув пальцами; кровь исчезла, и на месте её вновь появилась белая перчатка. — Пожалуй, тебе стоит присесть, Фелиция Элойтриск Камбри. Женщине в твоём положении следует быть особенно осторожной.
— Я сижу, — прошептала она. Господи, помоги ей. Она убила их всех. Никого не останется, кроме разве что пикси и фей.
— Да, точно, сидишь, — кивнул Галли. — Только не кори себя, любовь моя. Такое случается даже с лучшими из нас… хотя ты, конечно, была особенно тупа. — Его смех заставил её вздрогнуть, и она сжалась, будто пытаясь спрятаться в самой себе. — Рад, что ты воспользовалась моим советом, — добавил он лукаво. — Поначалу я думал, тебе будет трудно приписать себе авторство твоего исследования, но ты, моя маленькая шлюшка, сделала за меня всю тяжёлую работу.
— Эй! — резко выкрикнул Даниэль, оскорблённый, и его крик словно пронзил Триск.
Она подняла голову, обхватив себя за талию, будто пытаясь не развалиться на куски.
— Я не брала у тебя никаких советов, — выдохнула она. — Я ни на что не соглашалась. Ты просто начал говорить. — Триск прижала пальцы к вискам. — Не могу поверить, что Кэл нарушил бы видовой барьер, подвергнув нас опасности заражения.
— Но ты не в опасности, любовь моя, — мягко сказал Галли. — Видовой барьер всё ещё цел. Ты больна не потому, что носишь вирус Даниэля. Ты больна, потому что беременна.
Тревожная складка на лбу Триск медленно разгладилась, губы приоткрылись от шока.
— Прошу прощения?
Смех Галли взорвался — долгий, глубокий, гулкий.
— У тебя булочка в духовке, — сказал он, с явным наслаждением наблюдая, как ужас заливает её лицо. — Провалила тест с кроликом. Вступила в клуб «пудинг месяца». Позволь мне первым поздравить тебя и твоего маленького ублюдка.
— Беременна? — воскликнул Квен, уставившись на Даниэля.
— Не смотри на меня, — мрачно сказал тот, а Триск сидела неподвижно, оцепенев от шока. — Это не я таскался за ней последние пару недель.
Триск побелела, когда оба повернули на неё обвиняющие взгляды. Кэл, пронеслось у неё в голове, когда они все разом осознали очевидное.
— Кажется, меня сейчас вырвет, — прошептала она. Боже, она что, забеременела? От Каламака?
Галли всё ещё смеялся, совершенно не заботясь о том, что обжигал себе локти и колени.
— Как? — выдохнула Триск, но, заметив, что он собирается ответить, махнула рукой. — Ладно, знаю как. — Она выдохнула. — Но ведь нам так сложно забеременеть вообще. — Пульс ускорился. — Это жизнеспособный плод? Ты можешь сказать?
— По твоей крови, — ответил Галли, взглянув на Даниэля, когда тот поднялся на ноги. — Я, конечно, хорош, но не настолько хорош. Судя по уровню гормонов, если перестанешь прыгать через капоты грузовиков, шансы доносить до срока весьма неплохие. Знаешь что, — добавил он, — я выпущу вас всех из клеток, если ты отдашь мне ребёнка на его шестнадцатый день рождения.
Она сглотнула, прижимая руку к животу.
— Иди к чёрту.
— Это официальное изгнание? — усмехнулся он. — Ну же, произнеси как положено. — Он знал, что она имела в виду не это.
— Триск, — произнёс Квен, стоя у решётки, беспомощно опустив руки. — Он мерзкий, предвзятый ублюдок! Как ты могла завести ребёнка от этого придурка?!
— Отвали, Квен! — выкрикнула она, покраснев. — Не читай мне морали. Когда у мужчин в руках все ключи, у женщин не так уж много вариантов: либо торгуешь телом, либо умом. — Её лицо вспыхнуло, и она встретила взгляд Квена — тот понял, но в его понимании не было утешения. — Ну и что, если я делала и то и другое ради шанса, что мою работу признают моей, а не чужой?
Она осела, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
— Может, это была глупость, — прошептала. — Но я устала от того, что мне не дают самой распоряжаться своей жизнью.
И всё же… это было чертовски приятно. Настолько, что воспоминание об этом всплывало в голове в самые неподходящие моменты.
— Я не это имел в виду, — сказал Квен, и она резко подняла голову.
— Тогда что ты имел в виду? — горько спросила она.
— Это просто восхитительно, — заметил Галли, утирая слёзы смеха перчаткой. — Серьёзно, я готов забрать этого нежеланного ребёнка. Дам тебе за него три желания.
Нежеланного? Взгляд Триск метнулся от Квена к Галли.
— Почему бы тебе просто не уйти?
Демон обидчиво нахмурился.
— А как же твоя нога?
— Вон отсюда! — крикнула она, взмахнув рукой. — Забери свою метку и убирайся домой! Немедленно!
Галли нахмурился, сложив руки за спиной; выражение его лица потускнело.
— Плохая собачка, да? — пробормотал он. — Ладно. Но я владею тобой, Фелиция Элойтриск Камбри, и, если я заберу метку, пока ты беременна, ребёнок тоже принадлежит мне — по праву связи.
В то же мгновение он исчез с хлопком и резким всасыванием воздуха.
Триск содрогнулась, наклонилась, чтобы коснуться холодной рукой ещё более холодной стопы. Кожа была гладкой. Метка исчезла. Но облегчения не было — наоборот, её охватило чувство, что его хватка стала крепче, а не слабее.
— Триск? — позвал Квен.
Она отвернулась, не желая сейчас ни с кем говорить. В круге больше ничего не оставалось, и она отпустила линию. Энергия, удерживавшая круг, дрогнула и погасла.
Нежеланный? Нет, ребёнок не был нежеланным — просто его появление было катастрофически не вовремя. Содрогнувшись от самой мысли, что дитя может воспитываться демонами, она поклялась больше никогда не вызывать Алгалиарепта. Это слишком опасно.
Неудивительно, что моя бабушка спрятала его имя на камне, который проглотила.
— Триск, — снова произнёс Квен, и, уловив в его голосе нотку упрёка, она подняла руку, не давая ему продолжить.
Чёрт возьми. Теперь она не сможет поехать в НАСА. Они никогда её не возьмут. Не с ребёнком на руках. Беременность можно было скрыть на время, но насколько ответственно — работать в генетической лаборатории, вынашивая плод?
— Прости, Триск, — сказал Квен.
Она покачала головой, дрожа, и, шаркая, дошла до своей койки, опустилась на неё.
— Я не это хотел —
— Не сейчас, Квен, — перебила она, когда пружины под ней скрипнули.
— Обещаю, всё будет хорошо, — тихо сказал Даниэль.
Она подняла взгляд, с облегчением увидев, что в его глазах нет осуждения. Но от этого стало только хуже.
— Как это будет хорошо? — спросила она, ложась, уставившись в стену и в собственное туманное будущее. Сердце сжалось, когда она поняла: Кэл победил.
Теперь она не сможет с чистой совестью оставить свою работу — позволить результатам десяти лет исследований пылиться, пока ей снова не разрешат вернуться в лабораторию.
И это ещё если вообще разрешат. Жизнеспособный ребёнок — почти что приговор к новым родам.
Как я могла быть такой идиоткой?
Но случилось то, что случилось. Постепенно дыхание стало ровным. Мир, который рушился, снова обретал форму, смещаясь от привычного я к неизбежному мы — к неостановимой силе тех, кто пришёл до неё.
Она моргнула, поражённая тем, как быстро всё изменилось, как неожиданно.
Медленно, почти неосознанно, Триск положила руку на низ живота.
Ребёнок?