ВТОРНИК
Костер догорел.
Черная лента дыма тянулась от последнего полена внутри каменного кольца. Где-то в далекой пелене деревьев запела птица. Трое друзей окружили Оливера полумесяцем — они были словно живое укрытие, каждый склонился к нему. Когда его рассказ закончился, какое-то время все молчали.
— Нам нужно вернуться, — сказал наконец Арчи.
— И что делать? — спросил Крис.
— Мы должны их остановить, — ответил Оливер. Голос его звучал изможденно. — Они не могут продолжать работу. Они не могут копать дальше.
— Думаешь, они станут нас слушать? — спросил Крис. — И что мы им скажем — что дохлая зебра велела нам прекратить стройку? Это сработает просто на ура.
— Крис, — осадил его Арчи. — Остынь на секунду.
— Арчи, почему бы тебе не поговорить с отцом? — предложила Афина. — Может, ты сможешь его убедить.
Оливер посмотрел на Арчи с ужасом. Арчи заметил это и сказал: — Я мог бы попробовать. Не уверен, что из этого выйдет толк.
— Он не в себе, — прошептал Оливер. — Клянусь. Я клянусь, с ним что-то не так.
— Что именно — что он как-то странно тебе улыбнулся? Да брось, Олли, — сказал Крис. — Всё это, что ты видишь — это страшно, но это не по-настоящему. У тебя был припадок. Ты лежал в больнице…
— Я знаю, что я видел, — тихо проговорил Оливер.
— Ты был в больнице, — продолжал Крис. — Тебя там продержали две ночи. Наверное, у тебя было сотрясение. Тебе не кажется, что это самое логичное объяснение?
— Не знаю, Крис, — вставил Арчи. В животе у него снова завязался узел. — А как быть с тем, что видел я? Что насчет Биргитты?
Оливер поднял глаза на друга. — К-кого? — заикнулся он.
— Он видел ту леди, Биргитту Вудли, — сказал Крис, будто стараясь выложить информацию раньше Арчи, надеясь, что так она потеряет часть своей странности. — В лесу. Она заблудилась.
— Она не выглядела заблудившейся, — возразил Арчи. — Она была голая.
— Что? — воскликнула Афина. — Там, в лесу? Ей нужна помощь?
Арчи подавил дрожь. — Что-то было не так. С ней что-то было не так.
Оливер начал тыкать пальцем в сторону Арчи, приговаривая: — Вот-вот… именно это я почувствовал рядом с твоим отцом. Он был не в порядке. Что бы это ни было — с ним что-то не так.
— Ребята, — выдохнул Крис в изнеможении. — Да что со всеми вами вдруг случилось? Мы будто пережили одну плохую ночь, и теперь нам везде мерещатся призраки и гоблины.
— Нам нужно возвращаться, — сказал Оливер, поднимаясь из каменного круга. — Нам нужно уходить прямо сейчас.
— А как же Биргитта? — спросила Афина.
— Я думаю, нам нужно оказаться как можно дальше от Биргитты, и чем скорее, тем лучше, — сказал Арчи. Он уже залез в палатку и деловито запихивал спальный мешок в чехол. — Я согласен с Оливером. Мне нужно увидеть, что там происходит. Мне нужно увидеть отца.
— Что? Вы серьезно? — спросил Крис, глядя, как друг собирает снаряжение. — Ребят, мы планировали этот поход целый месяц. Мы притащили еды на три дня, и мы просто повернем назад после первой же ночи?
Афина стояла у края кострища, вглядываясь в деревья. — А если она ранена? Если у нее, ну, понимаете, какой-то психический срыв?
— Тогда мы скажем кому-нибудь в городе, — отрезал Арчи. — Врачу. Или её мужу. Кому-то, кто умеет справляться с такими вещами.
— Глазам своим не верю, — сказал Крис. — Серьезно, не верю. Ну начали они снова копать на скале — и что с того? Что мы-то сможем сделать, чтобы их остановить? — Не получив ответа, он продолжил: — И шумы в лесу? В лесу всегда шум. Вы ведете себя как кучка трусишек. Это был наш большой поход — финал учебного года. Вы не можете просто так всё бросить. Погоди… Афина, ты тоже?
Она уже присоединилась к Арчи в палатке и сворачивала свой спальник. — Я верю Оливеру, — сказала она. — Крис, это кажется серьезным. Кроме того, я хочу найти Эда Вудли и сказать ему, что мы видели Биргитту здесь. И, может быть, я смогу помочь родителям на протесте.
— О, и ты типа прикуешь себя цепью к забору? Чтобы тебя арестовали или вроде того?
Она свирепо глянула на него. — Мы должны что-то сделать, Крис.
— Всё, ребят, — сказал Крис. — Это наше последнее лето вместе. Наше последнее.
— О чем ты? — спросил Оливер, щурясь на Криса. — Что это значит?
Афина кивнула. — Он уезжает, — сказал Арчи. — Да, мы тоже только вчера узнали.
— Мама нашла работу. В Огайо. Я тоже не в восторге, — буркнул Крис. — Так что это всё, что у нас есть. Пусть взрослые сами разбираются со всей этой чертовщиной. — Он подождал реакции; Арчи и Афина переглянулись и продолжили паковаться.
— Ну, а я остаюсь, — заявил Крис и уселся на одно из бревен у костра. Он подобрал брошенную вчера палку для маршмэллоу и принялся тыкать ею в тлеющие угли.
— Тебе не стоит оставаться, — произнес Оливер, обращаясь к Крису. Голос его был ровным. — Тебе опасно здесь оставаться.
— Уверена, с ним всё будет в порядке, — сказала Афина.
— Со мной всё будет в порядке, — подтвердил Крис. — Оторвусь тут на полную катушку. — Он подбросил охапку сухих веток в костер и принялся раздувать пламя.
Не прошло и двадцати минут, как их рюкзаки были уложены и висели на спинах. Солнце всё еще стояло высоко. По часам Оливера было два часа дня. Арчи задержался, пока Афина и Оливер направлялись к лесной дороге на краю поляны. Крис собирал валежник неподалеку и складывал его в аккуратную стопку рядом с весело трещавшим костром.
— Точно не хочешь с нами? — спросил Арчи.
— Не-а, — ответил Крис. — Мне и тут норм. Валяйте, развлекайтесь там.
— Прости, что мы бросаем поход. Мы устроим еще один. Скоро.
— Да, конечно. — Крис посмотрел на друга. — Почему бы тебе не остаться? Были бы только мы вдвоем — как в старые добрые времена. Обещаю, в этот раз мы не помрем с голоду.
Арчи рассмеялся. — Ну и аргументы у тебя, — сказал он.
— Я серьезно.
— Мне правда нужно вернуться, — сказал Арчи. — Нужно узнать, что с отцом. Посмотреть, что там на скале. Я никогда не видел Оливера таким.
— А я видел, — бросил Крис. — Это просто очередной его заскок, вот и всё.
— Не знаю, чувак. В этот раз это кажется… как-то реальнее.
Крис кивнул. Он обвел взглядом поляну и окружающие деревья. — Не парься из-за меня, — сказал он. — Мне так даже больше нравится. Тишина и покой.
Они постояли секунду в молчании. У Арчи возникло желание обнять друга, но он подавил его. Кажется, они не обнимались с детского сада. Он просунул пальцы под лямки рюкзака и кивнул Крису. — Бывай, — сказал он.
— Бывай, — отозвался Крис.
Арчи быстро зашагал к друзьям, ждавшим его на лесной дороге. Он не оборачивался, пока не догнал Афину и Оливера, но к тому моменту лагерь уже скрылся из виду.
***
Было почти шесть, когда они вернулись в Сихэм.
Они остановились сразу за водопропускной трубой, что проходила под шоссе. Перед ними была протоптанная соседская тропинка, по которой они шли от дома Криса. Все они, казалось, испытывали какую-то нерешительность здесь, на границе между городом и глушью. Деревья, нависшие над тропой, приобрели почти враждебный вид, возвышаясь, точно согбенные скелетообразные великаны.
— Я дам вам знать, как только что-нибудь выясню, — сказал Арчи.
— Береги себя, — ответил Оливер.
— Со мной всё будет в порядке. Послушайте, я и раньше видел отца в дурном настроении. Это пройдет. Я докопаюсь до сути. — Арчи надеялся, что его голос звучит уверенно; сам он уверенности не чувствовал.
Афина хотела найти родителей на стройплощадке — в надежде, что они всё еще там, во главе демонстрации. Они должны были знать, к кому обратиться по поводу Биргитты. Оливеру нужно было попасть домой к маме. Она, несомненно, уже начала за него беспокоиться. Арчи предложил встретиться в «Муви Мэйхем» на следующий день.
— С самого утра, — сказал он. — Прямо перед открытием. Тогда и решим, что делать дальше.
Они хмуро пожали друг другу руки и двинулись дальше по тропе. На Дункан-стрит их пути разошлись; Арчи пошел домой один.
Солнце как раз садилось за кроны пихт, когда он вернулся домой. Он настороженно поднялся по ступеням. Арчи заглянул в одно из окон в двери и увидел, что в доме пусто. Он открыл дверь и крикнул: — Есть кто дома?
Никто не ответил.
Он бросил рюкзак возле вешалки. Прошел на кухню и крикнул снова.
Арчи посмотрел на часы над кофеваркой. Время приближалось к половине восьмого. Ужин давно прошел. Может, они ушли куда-нибудь поесть? Он достал пакет с хлебом из шкафа и бросил два ломтика в тостер.
Спустя несколько минут дверь распахнулась; Арчи обернулся.
— Что, уже вернулся? — Это был его брат, Макс. — Вы что, опять струсили?
— Где папа? — спросил Арчи, проигнорировав подколку.
— Милый, — сказала мама, входя вслед за Максом. — Ты так рано. Нам стоило тебя подождать. Мы ходили за бургерами. — Она повесила сумочку на вешалку и спросила: — Всё хорошо? Я думала, ты вернешься не раньше четверга.
— Все в норме. Всё хорошо. Мне просто нужно поговорить с папой, — сказал Арчи.
Лиз оглянулась на дверь. — Он идет, — сказала она. — К чему такая спешка?
Аннабель и Оливия вошли в дом и сразу поднялись к себе; Макс плюхнулся на диван и включил телевизор. — Ни к чему, — ответил Арчи. — С папой всё в порядке?
Лиз недоуменно посмотрела на Арчи. — Ну, у него был долгий день. Хотя новости отличные — на участке снова начались работы. Мы ходили праздновать. Жаль, что тебя с нами не было.
— Ага, поездка в Диснейленд снова в силе, — подал голос Макс с дивана.
— Снова в силе? Но… но как же…? — запнулся Арчи. — Как же то, что там небезопасно и всё такое? Утес и прочее?
Лиз пожала плечами. — Думаю, всё уладилось. Вскоре после твоего ухода он вернулся и сказал, что они придумали, как безопасно проводить раскопки. Вот и всё.
Входная дверь была еще открыта. Близняшки оставили её приоткрытой, когда убежали наверх. Арчи видел семейную машину у обочины. Он заметил, как отец выходит с водительского места, и на секунду почувствовал прилив облегчения. Но когда мужчина подошел к дому, Арчи увидел, что что-то изменилось.
Он не мог понять, что именно. Возможно, дело было в походке отца; а может, в том, как его руки двигались по бокам — они были как-то слишком прижаты к талии, слишком зажаты.
— Здравствуй, Арчи, — сказал отец, поднимаясь по ступеням крыльца. Он замер на пороге, и у Арчи был целый миг, чтобы осознать перемену в том, как стоял его отец.
— Привет, пап, — ответил он. Он словно прощупывал почву. Проверял что-то.
— Ты на редкость рано вернулся из похода.
— Да. Кое-что случилось.
— Можно мне войти? — спросил Питер. Его голова покоилась на шее-постаменте так, что это казалось слишком прямым, слишком вычурным.
Арчи, растерявшись, не нашел причины его задерживать. — Да, — сказал он, отступая в сторону.
— Спасибо, — произнес Питер, проходя в дом. Затем он улыбнулся Арчи. И Арчи увидел.
Эту улыбку.
Оливер был прав. Если улыбка была подобна отпечатку пальца — уникальной черте, которая отличала одного человека от всех прочих, — то в улыбке Питера Кумса не хватало нескольких линий. Это было изменение, которое, возможно, обмануло бы сканер отпечатков, но не самых близких людей. Уж точно не Арчи.
Он смотрел, как отец проходит в гостиную и встает за диваном. Макс включил телевизор; шел какой-то ситком.
— Пап? — спросил Арчи, внезапно опомнившись.
— Да? — Питер не отрывал глаз от экрана.
— Почему на скале снова начали работать? Я думал, ты сказал, что это небезопасно.
Питер Кумс не ответил; за шуткой в телешоу последовал закадровый смех, наполнивший комнату белым шумом.
— Пап? — повторил Арчи.
— Мы решили, что там безопасно, — наконец произнес отец. — Мы вернулись к работе.
— Но ты говорил…
— Я знаю, что я говорил, но мы решили, что это безопасно, — отрезал Питер. Он отвернулся от телевизора и посмотрел на Арчи. — И теперь мы сможем поехать в Диснейленд.
— Это не безопасно, — вызывающе сказал Арчи. — Вы не можете продолжать…
— Заткнись, придурок. — Это был Макс с дивана. — Ты его слышал. Всё безопасно. Поездка в ЛА снова в силе.
— Мне плевать на ЛА. Мне плевать на Диснейленд, — сказал Арчи. — Дело в том, что ты говорил раньше.
Лицо Питера исказилось в серии судорог — промелькнула какая-то злобная ярость, пробежав от лба к переносице, но затем она смягчилась, превратившись в почти принужденное выражение сочувствия и понимания. Арчи это не убедило. — Я знаю, — сказал Питер, — что ты обеспокоен безопасностью работ. Но я вправе заявить, что это совершенно безопасно, и работы будут продолжены.
Арчи собрался было снова возразить, но отец перебил его.
— У меня был долгий день, — сказал Питер. — Я пойду наверх, отдохну. — С этими словами он повернулся, поднялся по лестнице и скрылся. Арчи проводил его взглядом. Он посмотрел на телевизор, на Макса, пребывая в некотором шоке.
— Что с папой? — спросил он.
Макс пожал плечами. — По-моему, всё путем.
— Тебе не кажется, что в нем есть что-то… ну, странное?
Макс помолчал, а затем ответил: — Нет.
В дверях кухни появилась Лиз; она была свидетелем этого разговора. — Не дави на отца, милый, — сказала она. — Он вымотан. Эти Квесты притащили туда кучу народа для протеста.
— Да, — тихо сказал Арчи, — и не без причины.
— Что ты сказал?
— Я сказал — не без причины. Им не стоит там копать. Им нужно оставить это место в покое.
— Ты уже говоришь как один из Квестов, — произнесла Лиз, и в её голосе зазвучал гнев. — Помни, к какой семье ты принадлежишь.
— Да я, кажется, вообще не знаю, — бросил Арчи.
— Что ты сказал? — переспросила мать.
Арчи повторил громче: — Я вообще не знаю, кто моя семья. — И он взлетел по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек за раз.
— Не смей мне дерзить, Арчи Кумс! — донесся голос матери. Он прошел по коридору и остановился перед закрытой дверью родительской спальни. Поднял руку. Постучал.
— Войди, — отозвался отец.
Он открыл дверь и увидел отца: тот сидел, всё еще полностью одетый, на краю огромной родительской кровати. Спиной к двери. Сидел он очень скованно, будто через его позвоночник пропустили деревянный кол и вбили прямо в матрас.
— Привет, пап, — сказал Арчи.
Голова Питера Кумса медленно повернулась. Движение было таким плавным, что напомнило Арчи вращение глобуса. Из этого положения Питер искоса взглянул на сына и произнес: — Привет, Арчи.
— Прости, что беспокою. Знаю, у тебя был тяжелый день.
Питер убрал руку с колен и мягко похлопал по покрывалу рядом с собой. — Садись, — сказал он. Когда Арчи замялся, отец повторил: — Давай. Садись.
Арчи подошел к кровати и сел рядом с отцом. От Питера исходил запах, который Арчи не сразу смог определить. Это не был обычный запах отца — густая смесь пота и дезодоранта «Спид Стик». Запах был чем-то куда более… органическим. Он напомнил Арчи сырой лес, холодную мшистую почву.
Он невольно съежился, почувствовав тяжесть отцовской руки на своих плечах. — Как дела? — спросил Питер.
— Нормально, пап, — ответил Арчи.
Питер улыбнулся. Той самой улыбкой. — Ну, чем я могу тебе помочь? — спросил он. На коже мужчины — на тыльной стороне ладоней и на лбу — выступила испарина, похожая на пот. Он выглядел больным, но кожа на ощупь не была теплой.
— Я просто хотел сказать…
— Угу?
Арчи нервно вдохнул и начал заново: — Я просто хотел сказать — знаю, это прозвучит дико — но тут всякое странное начало происходить. Ну, куча всего. — Он посмотрел на отца, будто прощупывая почву этими словами, выжидая реакцию. Было жутко видеть, что выражение лица отца — эта улыбка — остается неизменным.
— Какое еще — странное? — спросил Питер, произнеся последние слова этаким забавным «монструозным» голосом.
— Ну, мы кое-что заметили. В городе.
— Угу. И кто это — «мы»?
— Ну, ты знаешь: Оливер, Афина и Крис. Мы. Оливер, наверное, больше всех. И мы думаем, что это как-то связано с утесом. Я думаю… думаю, тебе стоит разузнать, что там происходит. Может, даже подумать о том, чтобы, ну не знаю, остановить работу. Пусть кто-то другой строит этот отель. Другая компания. — Для тринадцатилетнего мальчишки это было слишком дерзкое предложение взрослому отцу, но Арчи чувствовал, что обязан попробовать ради друзей.
Лицо Питера стало серьезным. Он впился взглядом в сына и спросил: — И с чего бы это ты просишь меня о таком?
— Я просто подумал…
— Просто подумал что? Заставить меня бросить работу? Просто из-за какого-то твоего «предчувствия»?
— Нет, я…
Но Питер не дал сыну вставить ни слова. Теперь он говорил со злостью. — Ты хоть знаешь, сколько денег нужно, чтобы содержать этот дом? Знаешь, сколько я должен вкалывать, просто чтобы у вас были еда, одежда, билеты в кино и ужины в кафе? Ты думаешь, твоя мать хоть цент сюда приносит? Нет. Всё я. Всё на мне. И если ты думаешь, что я брошу эту работу только из-за твоих чувств… — Он замолчал и отвел взгляд от Арчи, уставившись в стену. Казалось, к нему вернулось самообладание. — Не тебе это решать, — ледяным тоном добавил он.
Арчи подавленно уставился на свои ладони. Он не знал, что сказать. Ему хотелось плакать. Отец никогда раньше так с ним не разговаривал. Это пугало.
Наконец Питер заговорил снова: — К тому же, разве ты не рад?
— Рад чему?
— Тому, что мы едем в Дис-а-нейленд, — произнес отец, выговаривая последнее слово с плоской интонацией, которой Арчи никогда раньше у него не слышал.
— Да, — ответил он спустя мгновение. — Наверное, рад.
— Наверное, он рад, — сказал Питер, состроив укоризненную, серьезную мину. — «Наверное, рад». Это что еще за ответ?
— Рад, — поправился Арчи. Желание выйти из комнаты внезапно стало непреодолимым, но он чувствовал себя пленником, прижатым к боку отца его тяжелой рукой.
— Вот именно. Мы все поедем. Поедем в Дис-а-нейленд. — Снова это странное произношение. От него мороз шел по коже. — Но есть кое-что, Арчи.
— Что, пап?
— Ты и твои друзья. Держитесь подальше от стройплощадки. Я не хочу, чтобы вы там околачивались. Не хочу, чтобы твои друзья там крутились. Держитесь оттуда подальше. — Пока он говорил, его тон становился всё более суровым, пока последние слова не вылетели короткими очередями.
— Почему? — спросил Арчи. Чтобы задать этот вопрос, ему потребовались все остатки храбрости. — Почему нам нельзя?
Питер, казалось, опешил, но его стальное спокойствие быстро вернулось. — Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал. Вот и всё. Просто не хочу, чтобы кто-то пострадал. — Он сжал плечо Арчи. — А теперь иди спать. Тебе уже давно пора, не так ли? А у меня завтра важный день.
Арчи выходил из комнаты в состоянии какого-то оцепенения. Он не знал, что думать, как реагировать. Он словно забыл, зачем вообще заходил в комнату. В тумане он дошел до двери, остановившись лишь на пороге. Обернувшись, чтобы закрыть дверь, он снова посмотрел на отца: тот сидел на кровати лицом к стене. Прямо. Неподвижно.
— Пап? — позвал Арчи.
— Да?
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Хорошо себя чувствую?
— Ты просто какой-то… не знаю. Кажешься больным.
Арчи увидел, как отец вздрогнул. — Я чувствую себя отлично, Арчи, — сказал он. Питер снова повернул голову — тем же механическим движением — и посмотрел на сына через плечо. — На самом деле, — продолжил он, — я чувствую себя лучше, чем когда-либо за долгое-долгое время. — Затем мужчина отвернулся к стене. — За очень долгое-долгое время, — повторил он.
Арчи ничего не ответил. Он вышел и тихо закрыл за собой дверь.
Оливия стояла в открытых дверях своей комнаты. Она наблюдала за Арчи, пока тот шел по коридору. Она поймала его взгляд.
— Что происходит? — спросила она.
— Я не знаю, — ответил Арчи. — Но это не к добру. Что бы там ни было.
Он оставил её и скрылся в своей комнате, закрыв дверь. Разделся и лег в постель. Включил ночник и долго лежал, прижавшись спиной к изголовью и подтянув колени к груди под одеялом, не сводя глаз с двери.
На пальцах появилось странное ощущение, и он поднес их к глазам, чтобы рассмотреть. Там, на пальце, в том самом месте, где он коснулся кожи отца, была отчетливая липкость древесной смолы.