— Я не могу это надеть! — воскликнула я с платьем в руках перед зеркалом Терезы, пока подруга прыгала в отражении позади меня и прижимала руку ко рту от видимого восторга.
— Почему нет? — спросила она. — Я думаю, ты выглядишь чудесно!
— Тереза! Это… Это.. — Я не знала, как закончить предложение, не говоря уже, что в таком костюме увидеть достопочтенную Изабель Стэнхоуп, серую тихоню, сложно. — Практически неприлично, — слова, на которых я всё-таки остановилась в конце концов.
Сегодня ночь бала, и я не знаю, как Айрис успела, но мое платье доставили днем прямо в дом к Терезе.
— Интересно, откуда к Мадам пришла идея сделать из тебя Медузу? — Тереза проигнорировала мои возражения, восхищённо поглаживая мягкую шелковую ткань юбки. — Не могу поверить, что у тебя получилось записаться к ней, и ты не взяла меня!
— Похоже, оно должно заставить меня чувствовать себя смелее, — предположила я слабым голосом.
Платье сшито из зелёного шелка, что смутно напоминало глаза Макса. Тёмная, сверкающая и холодно струящаяся сквозь пальцы, как вода, ткань, своего рода оскорбительное создание, в котором можно пойти только на костюмированный вечер (скорее всего, именно по этой причине люди постоянно устраивают такие мероприятия). Вырез был низким и изогнутым, а юбка — длинная и узкая, шёлк вышит треугольниками, по краям обрамленных золотыми нитками, словно чешуя. Кстати, рукавов не было, а с плеч свисали две тонкие лямки и соединялись с двумя змеями, сделанных из собранной золотой фигни, так что они скручивались спиралью вокруг рук. В комплекте шла маленькая, золотая корона на голову из извивающихся змей.
Я почти слышала, как смеётся Айрис Грей.
Тереза, уже преобразившая в Марию-Антуанетту в замысловатом и вызывающем, нежно-розовом кондитерском изделии, плотно вышитом пастельно-голубыми розами, выставляющими напоказ ее завидно пышную грудь, и возвышающие голубой парик, что, помимо прочего, сочетал в себе небольшое птичье гнездо, радостно снимала завязки на спине платья.
— Ну же, давай, — упрекала она. — Ты должна надеть его — что еще ты собираешься надевать?
Ее слова имели смысл. У меня нет выбора, присутствовать или нет на этом балу. Мне нужно там быть, потому что передо мной стоял вопрос о краже ценной рубиновой броши из-под носа банды опасных преступников.
Но всё-таки проблема этого платья в том, что оно делало мои руки липкими. Когда я сказала Айрис, что хотела бы почувствовать себя смелее, я думала, что, возможно, стоит добавить в мой гардероб немного глубокого фиолетового оттенка. В этом наряде я буду выглядеть нелепо.
Я повернулась спиной к зеркалу, чтобы Тереза и ее служанка помогли мне влезть в новое платье. На бёдрах оно чувствовалось гладким, и лёгкость, по сравнению с изрядной тяжестью обычного платья, шокировало. Я поправила золотых змей, чтобы они оборачивали всю руку от плеча до запястья, их головы плоско лежали на внутренней стороне рук. Другая змея образовывала сзади воротник, накинутый на плечи, словно дорогая норка. Мои волосы, длинные и совершенно прямые, отказывали завиваться, как делали модные дамы. Тереза решила эту проблему, когда попросила служанку заплести их во множество тонких, извилистых косичек, прежде чем накрутить их и закрепить в причёску. После чего сверху она установила корону. Тереза отошла, чтобы насладиться своей работой, и улыбка грозила разорвать ее лицо на две части.
— Иззи! — выговорила она.
Я решилась повернуться и взглянула на свое отражение.
— О! — воскликнула я.
Давайте предвосхитим дальнейшее, я скажу, что была не гадким утёнком, который за ночь превратился в прекрасного лебедя. Я все равно была похожа на себя, но эту версию себя я никогда не видела в зеркале. Теперь я осознала, что Айрис не смеётся за мой счёт.
Платье с элегантными очертаниями придавало мне роста и изящности. Если раньше я утопала в тканях, то сейчас определённо выбралась наружу. Моя кожа, обычно слегка бледная и бесцветная, как леди Уинтер только недавно указывала — на фоне насыщенного зелёного цвета казалась перламутровой, и лёгкий рыжий оттенок в волосах тоже выделялся. Я выпрямилась в зеркале (корона действительно играла свою роль, и я лениво задумалась, может женщинам стоит носить их каждый день). Я больше не казалась маленькой и скромной, как тень. Я выглядела воинственной и немного строптивой. Я выглядела так, будто только одним взглядом могла превратить человека в камень.
Мне нравилось.
— Тебе нужно одеваться так каждый день, — страстно заявила Тереза.
Я засмеялась.
— На это платье точно обратят внимание, когда я буду идти по Пикадиллии.
— Ты же знаешь, что я хотела сказать! — фыркнула подруга. — Тебе не нужно вешать на себя змей. Но этот силуэт, цвета… вот честно, Из, ты выглядишь потрясающе.
Я отмахнулась от комплимента, еще раз посмеялась, но на самом деле я правда чувствовала себя потрясающе.
Теперь, когда мы готовы, мы не стали тратить ни секунды и выдвинулись в путь. Тереза села рядом со мной в экипаж и практически тряслась от волнения — опасно, когда ты в ответе за всю птичью семью на голове. Джеймс Сент-Клэр придет на бал, и в частности эта мимолетная влюбленность и не думала угасать. Тётушка Луиза, как обычно, выполняла роль компаньонки, в ослепительном, в каком-то смысле, древнем, похоронном одеянии в придачу с тёмной кружевной вуалью, больше похожее на обвинительное слово в адрес вечерних празднеств, и, хотя бы на секунду, она оставалась в сознании.
Тротуар возле дома Девонширов кишел очевидцами, которые надеялись углядеть, как некоторые почтенные гости красуются в своих замысловатых костюмах. Наш экипаж примкнул к обочине, где выстроилась длинная очередь из транспортных средств, проезжающих с гостями через железные ворота со сфинксами и занимающих Пикадиллию.
Снаружи дом графа Девонширского выглядел просто, даже можно сказать строго, но за входными дверьми открывался совсем другой вид. Огромный вестибюль с мраморными колоннами, забитый папоротниками и тепличными цветами, присланных из теплиц в Чатсворта, а также помещался огромный мраморный водоём с водными лилиями. В помещении тепло, аромат головокружительный, сладкий и мускусный. Знаменитая хрустальная лестница с вырезанными стеклянными поручнями украшена цветами. Оркестр у подножия лестницы бодро заигрывал, пока мы ждали, чтобы подняться по лестнице для аудиенции с графом и графиней, которые здоровались со всеми гостями.
— Какие замечательные костюмы, — с теплотой отметила графиня, и хотя я была уверена, что она говорила это всем, мое настроение приподнялось. Она сама была одета очень экстравагантно: золотое платье, покрытое бриллиантами, изумрудами и сапфирами, шлейф был сшит из зелёного бархата с инкрустированными драгоценными камнями, а в волосах закреплены белые страусиные перья. Вся картина кричала об ослепительном богатстве.
Граф одет в более тёмный бархатный костюм, но его накидка полностью вышита золотыми нитями, а на поясе висел меч с драгоценными камнями. Он улыбался, когда здоровался с нами, пока я старалась не обращать внимание на укол вины, разгоревшийся при мысли, что скоро я буду грабить этого человека.
Мы прошли по коридору в большой зал, где нас представила церемониймейстер в платье елизаветинских времён. Там мы обнаружили огромную комнату без мебели, но опять полную красивых цветов, лилий, орхидей и роз, уже выпадающих из ваз, которые заваливали всю комнату. Лакеи в рыже-синей ливреи восемнадцатого века блуждали среди гостей с большими подносами шампанского в руках. В одном конце комнаты открытые двойные двери вели в еще одно развлекательное место, а на другом — возведён нарядный помост с двумя золотыми тронами в конце, ожидающих прибытие принца и принцессы. На стенах висели огромные, тяжёлые, масляные картины, хрустальный канделябр с размером кареты отражал свет и посылал радугу по всему залу.
Танцевать еще не начали, но всех уже переполняло это чувство, шёл слух, что приглашений раздали на семьсот человек. Я тянула шею, чтобы найти Силлу в толпе. Я полагала, что ее шлем с перьями будет легко заметить, но много костюмов выглядели так же необычно. Мимо нас прошла графиня Уэстморленд, одетая в полупрозрачное платье с плюшевым орлом, сидящим у нее на плече с расправленными крыльями. Я не могу представить, чтобы в нем было так уж и удобно танцевать.
— Ты видишь его? — спросила Тереза. Она тоже стояла на цыпочках, пытаясь разглядеть толпу. Мы уже оставили тётушку Луизу в углу комнаты с другими сопровождающими.
Мне не нужно было спрашивать, кого мы искали.
— Нет, не вижу, — ответила я. — Может нам стоит осмотреться?
Тереза кивнула, и мы продвинулись через толпу в соседнюю комнату, где подавали напитки, и мужчины в костюмах наполняли бокалы с шампанским, которые мы с благодарностью приняли. Тёплый летний вечер и касания тел делало это событие по-настоящему жарким.
За комнатой с напитками, располагалась гостиная с удобными стульями в группах. Здесь люди могли поговорить друг с другом без криков сквозь толпу. В этой комнате было уютнее, деревянная облицовка, огромный камин, книжные полки, заполненные книгами с кожаной обложкой и слабый запах табака. Сердце забилось быстрее, когда я заметила стеклянные шкафы возле одной из стен. Разведка Силлы передала верную информацию: в этом комнате находилась коллекция вырезанных украшений, которую граф выставил специально в этот день для гостей.
Все знали, что коллекция драгоценных украшений — на каждом выгравировано изображение — одна из самых лучших в мире: несколько графов в роду, в том числе его дедушка, являлись плодовитыми коллекционерами. На витринах представлялось разнообразное множество резных камней: сердолик, аметист, гранаты, изумруды, сапфиры и бриллианты — все с выгравированными картинками людей, животных или сюжетов из мифологии, а на зелёном медальоне из эмали даже красовался портрет королевы Елизаветы. О коллекции в данным момент практически все забыли, а вместо этого внимание направлено на приходящих гостей и их одеяния. Я слышала, что граф представит выставку после ужина, и это как раз на руку — с лёгкостью можно работать и по тихому, не спеша изучить содержимое ящиков.
Коллекция внушительная, и она демонстрировала знаменитую парюру графов Девонширских, что включала в себя на самом деле семь разных образцов украшений, которые дедушка настоящего графа заказал для своей племянницы на коронацию царя Александра II в Москве. Невероятная сложность, самая прямолинейная демонстрация богатства и власти.
— Иззи, — заскулила Тереза. — Что ты делаешь?
— Посмотри! — воскликнула я, оглядывая нелепый нагрудник, что-то вроде золотых доспехов с нацепленными сверху камнями.
— Выглядит так, будто его ужасно неудобно носить, — отметила она, пока тоже разглядывала его. — И зачем нацеплять на него все эти смешные драгоценности с лицами? Некоторые выглядят очень потёртыми!
— Это выгравированные драгоценные камни, обыватель, — подразнила я. — Они принадлежат второго графу, и некоторые правда потрепались, как ты говоришь, потому что их изготовили в древнем мире! Невообразимо ценные. Можно сказать, уникальные.
То есть вот, что Рук планировал украсть. У него никогда не получится удержать такие неповторимые украшения; я не думаю, что Морланд спешил рассказать ему об этом.
Я походила еще подольше, притворяясь, будто меня интересуют брикульки на витринах, пока оценивала замки на ящиках. Они выглядели довольно хлипкими и не представляли для меня никакой проблемы. Очевидно, в вопросе безопасности граф полагался на крепких лакеев, что прогуливались поблизости.
Я остановилась, когда заметила свою цель. Там, в ящике в конце комнаты, находилась золотая брошь с рубином в центре. Понимаю, почему Котёнок противилась надевать ее, она совсем не привлекательная, громоздкая и старомодная, сделана из тяжёлого и плетённого золота, которое слегка запятнано с годами. Большой рубин в центре обрамлен розой. Роза Тюдоров, вероятно.
Так потерю вот этой броши Морланд сильно переживал. Вопрос — почему?
— Хватит глазеть на уродливое украшение. — Тереза нетерпеливо тянула меня за руку. — Ты не будешь сегодня сидеть в тени, не в этом наряде. Давай вернёмся в бальный зал.
В этот раз Терезе повезло больше. Джеймс Сент-Клэр приехал, а с ним и граф Рокстона. Сердце загрохотало в груди, когда я увидела его в костюме. Макс в напудренном парике и великолепном, вышитом сюртуке дворянина из шестнадцатого века оказался неожиданным наслаждением для глаз, что теперь займёт многие мои мечты. Думаю, дело в чулках. Это особенность сегодняшней моды, просто не так много мужчин выглядят в чулках мужественно.
Тереза завизжала мне в ухо.
— Ты видела его костюм?
— О, да, — выдохнула я.
Подруга посмотрела на меня, а потом на Макса.
— Я говорю не о твоём графе, идиотка, а мистере Сент-Клэре. Я оторвала взгляд от Макса и посмотрела на Джейса Сент-Клэра. Он был одет в костюм Людовика XVI, мужа Марии-Антуанетты, как изображено на знаменитом портрете Калле, в роскошных, кремовых, золотых, тёмно-красных мантиях для коронации с напудренным париком на голове.
— Думаешь, он знал? — прошептала Тереза. — Что я приду, как Мария-Антуанетта?
Я подумала, что для Джеймса Сент-Клэра, агента Короны, не составило проблем добыть эту информацию.
— Понятия не имею, — ответила я. — Может, это совпадение.
— Или судьба. — У нее заблестели глаза.
— И он — не мой граф, — сказала я, пока мой мозг переваривал ее слова. То же самое говорила миссис Финч.
Тереза повернулась ко мне с видом абсолютного неверия на лице.
— Изабель Стэнхоуп, я — твоя подруга. Если ты думаешь, я не знаю, как уже почти два года ты вздыхаешь по графу Рокстона…
— Я не вздыхаю! — горячо воскликнула я. Потому что даже если именно этим я занималась, эту подробность не стоит признавать в переполненном бальном зале.
— Шшш! — зашипела Тереза, слегка резко, по моему мнению, учитывая, что она первая заговорила об этом. — Они заметили нас, они идут в нашу сторону.
— Мисс Уинтер. — Джеймс Сент-Клэр склонился над рукой подруги, касаясь губами ее пальцев. — Вы выглядите восхитительно.
— Вы тоже, сэр, — ответила Тереза. — Похоже, наши образы создают пару.
— Наверно, судьба. — Глаза мистера Сент-Клэра заблестели, и в них появилось столько озорства, что я убедилась в том, что он заранее узнал о костюме Терезы. По блаженной улыбке, растягивающейся по лицу подруги, она пришла к такому же выводу.
Джеймс с очевидным нежеланием отпустил Терезу и повернулся к Максу.
— Вы уже, как я знаю, знакомы с моим другом, графом Рокстона.
— Конечно, — ответила Тереза, возвращая себе самообладание. — Вы помните мою подругу, мисс Изабель Стэнхоуп.
— Мисс Стэнхоуп. — Мужчины поклонились. Макс, как обычно, произнес имя, будто раньше никогда его не слышал.
На секунду затаилась тишина, пока Тереза и Джеймс мечтательно смотрели друг другу в глаза, а мы с Максом неловко стояли возле них.
— Мисс Стэнхоуп, — наконец произнес Макс. — Не удостоите ли меня честью первого танца?
Мгновение я смотрела на протянутую руку Макса, пытаясь понять, что происходит.
— Я… — пропищала я, но потом прочистила горло. — Конечно, Ваше Светлость, — сумела я ответить.
Я приняла его руку. Смутно поняла, что заиграла музыка, и Джеймс Сент-Клэр протягивал такое же приглашение Терезе, которое она приняла с гораздо большим достоинством, чем я. Но правда, все, о чем я могла думать, было ощущение руки Макса вокруг моей талии. Когда мы добрались до танцевальной площадки, он положил мне на талию другую руку, из-за чего я дрогнула, будто ошпарилась. Ощущение было почти именно таким. Его пальцы прожигали тонкий шёлк платья, словно клеймо.
Танец начался, и мы задвигались, я вздохнула с облегчением, потому что мне пришлось сосредоточиться на шагах, а не на его близости, Макс отдавал вкуснейшим запахом: гвоздики, мяты и свежим воздухом. Он был намного выше меня, что мои глаза едва доходили до верхней пуговицы его жилета. Пока мое сердце глухо стучало в груди, я сосредоточилась на этой золотой, тиснёной пуговице, как будто моя жизнь зависела от этого.
Время прошло, я не могла сказать сколько, и затем Макс заговорил.
— Итак. — Я чувствовала, как слова вибрируют в его груди, и на секунду мой мозг абсолютно опустел. — Вам нравится вечер? — Его тон был вежливым.
— Здесь очень приятно, — ответила я. — Люди определённо серьезно отнеслись к костюмам.
— Да, действительно, — просто отметил Макс. — Хотя думаю, некоторым из них этот вечер может показаться довольно длинным из-за манипуляций с плюшевыми животными и длинными мечами.
Я засмеялась.
— Я считала, что надену только маску — но моя портниха придумала кое-что другое. Никогда представить себе не могла, что буду танцевать в доме Девонширов со змеями. — Я подняла на него взгляд.
Ошибка. Макс смотрел на меня, на его губах промелькнула лишь заметная улыбка, а я стояла настолько близко, что уловила крошечный блеск в его зелёных глазах. Я никогда не замечала его раньше, но думаю, это потому что между нами всегда сохранялось расстояние в, как минимум, несколько метров. Сейчас не так.
Я сразу же опустила глаза. Мне следовало держаться подальше от Макса, он же знал Кеса, который готовился к планам Рука, а не вальсировать в его объятиях и смотреть ему в глаза. Что черт возьми со мной происходит? Вселенная жестоко смеётся надо мной, предлагая эту возможность именно тогда, когда я не могу насладиться ею.
Мы продолжали танцевать, и я старалась давать скучные, однообразные ответы на вопросы Макса. Тем временем мой мозг перебирал все сценарии того, как сегодняшний план мог сорваться. Возможно ли, что Макс знал о предстоящем взломе? Выглядел он расслабленным, совсем не похож на человека, который собирается сорвать ограбление украшений, но надеюсь, что я тоже не произвожу впечатление, что скоро приму участие в одном из таких мероприятий.
Мы крутились все быстрее и быстрее, в помещении становилось жарче, а людей вокруг только прибавлялось. Семьсот приглашений. Сколько это подразумевало людей? Тысячу? Больше? Могла ли тысяча людей уместиться в этом зале? Ко мне стала подкрадываться паника, и я на секунду закрыла глаза. «О, нет. Не сейчас». Прошло достаточно много времени с тех пор, как у меня возникали эти приступы, я думала, они прекратились с началом работы в Авиарии.
«Не сейчас». Слова стучали внутри меня. «Пожалуйста. Только не сейчас. Не сейчас. Не сейчас».