Когда мы доехали до Хатфилда, я почти ждала, что Морланд выпрыгнет из билетной кассы, свернет усы, словно злодей в водевиле, но следов его или его дружков видно не было. Я крепко держала Макса за руку, сердце подступило к горлу, когда я пыталась разглядеть лицо каждого человека, одетого в военную форму. Мы действовали быстро, и Морланд не знал о вовлеченности в дело клана Финч, но его связи были обширными: правительственные ресурсы и, по-видимому, он без сомнений также прибег к преступным элементам.
Макс ни чем не выдавал похожего беспокойства на лице. По приезду он начал производить прекрасное впечатление заботливого мужа, так что, казалось, все его внимание было приковано только ко мне. Я сглотнула улыбку, когда мы направились в вагоны третьего класса — уверена, далеко за пределами его образа жизни — но опять же, он не повел бровью, лишь взял сумку у меня из рук и проследовал за мной в наше купе, где убедился, хорошо ли я устроилась, и суетился надо мной — удобное ли у меня сидение? Не думала ли я, что нам стоит отправиться в противоположную сторону? Разумеется, мне следует сесть возле окна, потому что по дороге на сельскую местность открывается прекрасный вид. Не так уж и сложно.
Я заставила себя расслабиться. Давно никто не суетился обо мне, даже если это было не по-настоящему. Я играла роль счастливой, изнеженной жены, поэтому когда села рядом с ним или убрала ворсинку с его лацкана, свет отскочил от моего золотого кольца, я сказала себе, что это лишь нужно для выполнения хорошей работы. Макс посмотрел на меня, и снова этот взгляд, его щеки слегка порозовели. Его глаза были нежными, а зрачки огромными. Он был очень хорошим актером.
Мы приехали в Питерборо заблаговременно, и у нас оказалось достаточно времени, чтобы успеть на поезд до Йорка в 12:12. Я почувствовала, как у меня напрягаются плечи при смене поездов, хотя я ни чем этого не показывала. Мне казалось, что среди людей на платформе могут работать люди Морланда. В один момент к нам подошел мужчина, и мои руки инстинктивно сжались в кулаки, готовые к схватке, а потом он протянул мне перчатку, которую я уронила. Я улыбнулась и поблагодарила его, пока Макс крепко оборачивал руку вокруг моей талии.
Когда мы спокойно устроились в нашем купе на следующем поезде, и километры между нами и Лондон все увеличивались, я настолько расслабилась, что отключилась на несколько минут, и проснулась, уютно устроившись на плече Макса.
— Ой, прости! — воскликнула я, резко поднимаясь и отчаянно надеясь, что я не слюнявила.
— Не извиняйся, — легко заметил Макс. — Ты не спала. Это был долгий день.
Он тоже не спал, но я не стала заострять на этом внимание. По правде говоря, часы проходили, километры неслись прочь, пейзажи за окном менялись, словно водоросли вдоль корабля, а лицо Макса становилось только более уставшим.
Когда в три часа дня мы доехали до Йорка, прекрасное летнее небо заволокли фиолетово-серые тучи. И воздух наполнился тяжестью от предстоящего дождя. Сейчас мы чувствовали себя уставшими. Это были длинные и невероятное суматошные двадцать четыре часа, трудно поверить, что наше утро началось на балу в доме Девонширов, а теперь мы сходим с поезда в нескольких сотнях километров от него.
Как и обещала миссис Финч, на ее имя нас ждала повозка, и мы с Максом устало потащились внутрь. С нами йоркширским акцентом поздоровался кучер, дружелюбный человек лет пятидесяти, в широком, непромокаемом плаще и высокой шляпе, представился нам, как Баркер, адъютант мистера Локхарта.
— Это такой необычный способ показать, что я занимаюсь всем, а ему не хочется иметь дома целую кучу слуг, — он широко улыбнулся.
Его отправили из дома мистера Локхарта забрать нас, и мы не успели моргнуть, как он достал нас из болот. Потребовалось бы еще пару часов езды по откровенно прогнившим землям, чтобы доехать до назначенного места, и я готовилась, что меня будет трясти, как копейку в жестяной банке, но эта коляска была даже меньше, чем предыдущая, и я осознала, что тесно прижималась к здоровой стороне Макса.
— Простите, — прошептала я, первые несколько раз, когда колесо ударилось об что-то, я упала прямо на него.
Макс пожал плечами или пытался, учитывая пределы повозки. — Такие ситуации всегда заставляют чувствовать себя переросшим болваном. К глубочайшему разочарованию моего лакея. — Его губы не меняли своей прямой линии, но я уловила веселье в его глазах.
— Представляю себе, — отметила я. — Разве он не носил одежду сэра Персиваля? Крайне бравая фигура, красивая и элегантная, и я предположу чуть выше полутора метров.
— И откуда же вы это знаете? — спросил Макс.
— Финч знает все.
Макс замолчал на мгновение.
— Сэр Персиваль не такой красивый, — наконец произнес он.
Мы ехали уже около часа, когда полил дождь и начал настойчиво барабанить по крыше экипажа.
— Будет гром, — заметил Макс, выглядывая в окно, где дождевые капли одна за другой бились о стекло.
— Может пройдет, — с надеждой проговорила я.
Макс вздохнул.
— Вы разве не читали «Грозовой перевал»? Всегда наступает ливень, когда эти бедные идиоты выходят на болота.
— Это называется поэтической вольностью, — ответила я. — Является отражением бурного темперамента и напряженных страстей. — Слово «страсти» казалось неестественно повисло в воздухе какое-то время.
— Я думала, они отражают ужасную погоду, — прозаично рассказывал он, а затем раздражающе вовремя в небе прогремел гром.
Еще несколько минут мы ехали в тишине, но повозка тряслась, как израненное животное.
— Думаете, с Баркером все нормально? — спросила я. — Конечно, он не сможет там долго оставаться.
— Уверен, он сам об этом же думает, — ответил Макс. — Но выгляните в окно, что вы видите?
Я прижала лицо к окну, пальцы отпечатались на холодной поверхности, когда я наклонилась вперед. Сейчас дождь начал лить сильнее, и природа снаружи превратилась в вихрь зеленых, коричневых и серых красок. Я не видела многого, но могла разобрать достаточно, чтобы понять, что мы находимся в какой-то глуши. Я не должна удивляться, я видела эту дорогу на карте, но даже так, казалось, что мы брошены на произвол судьбы в этом недружелюбном море.
Лишь спустя несколько напряженных минут, повозка с зловещим стоном пьяно накренилась в сторону, за которым последовал громкий треск. Я испуганно закричала, когда в этот раз Макс повалился на меня. Он инстинктивно поднял руку, чтобы не упасть, и повернулся укрыть меня, когда экипаж качнулся, невероятно застыл и затем свалился в сторону.
Прошло несколько секунд, а мир вокруг любопытно замер. Я сжимала глаза и теперь заставила себя открыть их. На секунду я почувствовала себя абсолютно растерянной, а после звуки и формы мира снова настигли меня, и я осознала, что сверху меня придавливает разбитое окно повозки. Сквозь стекла просачивался дождь и падал но мое лежачее тело. Я подвигала пальцами ног и рук и выдохнула с облегчением, когда убедилась, что они работают.
— Иззи! — Макс склонился надо мной, его рука сжимала бок. — Ты ранена?
Я поднялась на локти, и когда сделала это, с волос посыпались стеклышки, словно сверкающий бисер. Я вздрогнула. Колено ныло, должно быть, я повредила его, но а так я чувствовала себя очень даже в порядке.
— Все хорошо, — сумела произнести я, мой взгляд метнулся к его боку. — А вы? У вас открылись швы?
Он скорчился и посмотрел вниз.
— Думаю, нет, может они только натянулись. — Ну, хотя бы здесь ничего страшного. Его глаза обеспокоенно распахнулись. — У тебя на голове кровь!
Я поднесла руку к лицу. Когда дотронулась до волос, на пальцах осталась кровь. Я нахмурилась.
— Думаю, я просто порезалась. Раны на голове всегда кровоточат сильнее всех.
Он фыркнул.
— Много опыта с головными ранами? Ну конечно, что я спрашиваю. — Он слегка провел пальцами по моим волосам, рассматривая череп. Я чувствовала, как избито тело, лежа в перевернутой повозке, с разбитыми стеклами, но я хотела свернуться, как котенок, и замяукать.
— Думаю, ты права, — сказал он, и приобнял меня за щеку, пока осматривал мои раны.
Я противилась желанию прильнуть к его руке.
— О, Боже мой, — неожиданно произнесла я. — А как же бедный Баркер?
Я вскочила на ноги, но даже мне пришлось наклониться в утесненном пространстве. Повозка была намного меньше в ширину. Макс почти согнулся пополам, окно на другой стороне повозки теперь хрустело под ногами.
— Эй! — позвала я. — Эй, кто-нибудь! Баркер, вы там?
Дождь продолжал лить на нас, и я проморгала их из глаз. Стекло, разбросанное вокруг оконной рамы, было неровным и сверкало, словно лезвия.
На другой стороне возникло лицо, обеспокоенное лицо Баркера, его глаза исцарапаны ранами, шляпа пропала, а дождь припечатывал его седые волосы к голове.
— О, миссис Финч, миссис Финч! — кричал он. — Что за шутки!
— Что случилось? — спросил Макс.
— Стержень сорвался. — Баркер сморщился от негодования. — Говорил мистеру Локхарту нужно проверить всю конструкцию, но он никогда не выходит из дома, поэтому вообще не заботится о своем экипаже. Я не могу ничего починить, едва ли стоит пытаться спасать эту огромную кучу. — Он взобрался на повозку с одной стороны и потянул за дверь, но она явно захлопнулась. Макс подошел к нему и приложился к двери плечом, сильно толкнул, но он спровоцировал лишь очередной поток стекла.
Баркер покачал головой.
— Бесполезно. В нескольких километрах вдоль по дороге находится постоялый двор. Я возьму лошадь и приведу помощь. Дождетесь?
— Не похоже, что у нас есть выбор, — обреченно отметил Макс. — Будьте осторожны, трудноватая погода для езды.
— Не беспокойтесь обо мне, сэр, — улыбнулся Баркер. — Мы с Перчиком умеем находить дорогу закрытыми глазами. — С этими словами он исчез с горизонта и вскоре мы услышали удаляющийся топот копыт.
Несколько минут мы находились в тишине. Дождь усилился, он лил настолько сильно через окно, что прилипал к лицо и рукам.
— Ну, — наконец произнесла я. — Не совсем идеальная ситуация.
— Мастер преуменьшений. — Макс посмотрел на свои ноги. Как будто хуже еще не было, дождь начал заливать дно (или это одна из сторон?) повозки. — Такими темпами мы, скорее всего, утонем здесь.
— Но мы же целы, — указала я. — Просто немного промокли и в неудобном положении. Уверена, Баркер быстро вернется с подмогой.
— Насчет этого не знаю. — Макс потер лицо. — Погода не совсем подходит для проведения спасательной операции.
Дождь не прекращал идти, и я начала чувствовать, как печально замерзаю. Пришло время действовать.
— Тогда может нам стоит попытаться спастись самим. Окно слишком маленькое, чтобы из него вылезти, даже если бы у нас получилось очистить его из стекла, но все же оставалась дверь.— Я сгорбилась, так чтобы приблизиться лицом к ручке. — Что-то не дает ей открыться.
Я вытащила пару шпилек из волос. Вин подарила их мне на Рождество, и я сразу их полюбила. Они длинные, тонкие, идеальной формы для спонтанной отмычки замков. — Похоже, полетел засов. Скорее всего, он повредился, когда повозка перевернулась. — Я щелкнула языком, пытаясь аккуратно вернуть пружину на место.
Понадобилось около минуты или две, когда я наконец уловила довольный щелчок замка. Я потянула ручку, и дверь над нами с легкостью открылась.
— Идеально, — отметила я. И повернулась к Максу, который смотрел на меня с ошеломленным видом.
— Ты только что открыла дверь… своими шпильками? — спросил он.
— Только не говори мне, что секретные агенты Ее Величества не знают, как вскрывать замки, — сказала я. — Так или иначе, теперь мы можем уходить, думаешь, нам стоит идти?
— Я лучше бы начал идти в сторону постоялого двора, чем трястись здесь от холода. Что думаешь?
— Согласна. Надеюсь, мы встретим спасателей Баркера по пути.
— Ну, тогда. — Легким движением Макс поднялся и выскользнул через дверь, сунул руку, чтобы достать наши сумки, а в конце помог выбраться мне. — Конечно, вперед за горячим ромом.