На самом деле, только лишь поздно днем Оливер Локхарт соизволил объявить себя миру. К этому времени я уже приняла ванну, и служанка Бет даже предложила уложить мне волосы. Она была старше меня практически на десять лет, и явно являлась родственницей Баркера, ее лицо имело более юные и мягкие черты, чем у него, под копной тёмных кудрей. Она щеголяла такой же победной улыбкой, и у меня сложилось впечатление, что ей нравилось услуживать даме в этом доме.
— Работать на Оливера очень легко, — отметила она. — Но я скучаю по работе с волосами и такими красивыми платьями. — Она с некой тоской оглядела мое унылое платье, и мне стало жаль, что я подводила ее таким внешним видом. Казалось, самое меньшее, что я могла сделать для нее, позволить ухаживать за моими влажными волосами.
— Оливера? — любопытно переспросила я.
Бет усмехнулась.
— Мистера Локхарта, имею в виду… но я давно его знаю, и обычно, здесь только мы втроём: он, па и я. Оли— то есть, мистер Локхарт, он не очень любит эти тонкости. По правде говоря, он очень сердится, когда я называю его мистером Локхартом. Я поступаю так, только когда он тиранит.
— И часто он тиранит? — спросила я.
Бет опустила взгляд и просунула пальцы в мои длинные волосы.
— Его характер может быть трудным, — тихо проговорила она, на ее лице отразилась печаль. — Но потом, у него больше оснований, чем у большинства.
Миссис Финч иногда обучала меня этому: просто оставляя место для истины, мы помогаем ей раскрыться, и поэтому я долго не предпринимала никаких действий.
— Он потерял маму и сестру, — наконец рассказала Бет. — В сложных обстоятельствах. — Она поджала губы, и было ясно, что это максимум, который я вытащу из нее.
Мы болтали о ерунде, и я расслабилась под ловкими пальцами Бет, пока она расчёсывала и заплетала волосы в лёгкий пучок.
Я отвечала на ее вопросы о лондонской моде, когда подняла голову и увидела в зеркале отражение Макса, стоящего за мной. Он стоял в проходе умывшийся и гладко побрившийся. Он не стал надевать тёмный парик с тех пор, как мы приехали в Йоркшир, и даже в сменной, использованной одежде, он выглядел настолько потрясающе, что мои слова застыли на языке.
Он наблюдал за мной со стороны своим привычным выражением феникса. Бет проследовала за моим взглядом в зеркале, вздрогнула и повернулась.
— Вот вы где, сэр. — Она присела в реверансе. — Я закончила причёску миссис Финч. — Она обернулась на зеркало и подмигнула мне в отражении. — Будто с картины.
— Ну, вот это точно преувеличение.
— Согласен, — отозвался Макс, идеально отыгрывая любящего мужа. Миссис Финч сказала же нам, чтобы все окружающие поверили в наше прикрытие.
Я встала и поднесла руку к его щеке.
— Думаю, ты рад наконец побриться.
На мгновение Макс накрыл рукой мою руку, прижал к лицу, а после поднёс к губам.
Бет вздохнула. «Какая любовь», читалось в ее глазах. Мы прекрасно выполняли свою работу.
— А сейчас мне стоит спуститься и приступить к ужину, — сообщила Бет. — Может мне проводить вас в библиотеку? Туда придёт Оли— мистер Локхарт.
— Замечательно, — обрадовалась я, и как только она прошла мимом нас, я отпустила руку Макс и старалась казаться невозмутимой, в то время пока мои пальцы покалывало.
Мы проследовали за Бет вниз, прошли несколько комнат, обладающих таким же ощущением потускневшего величества, как и моя спальня.
— Он здесь, — объявила Бет, указывая на дверь, а затем суетливо направилась вниз по коридору, вероятно, в сторону кухни.
Так получается в библиотеке Оливер Локхарт проводит большую часть своего времени. Комната была очень красиво обставлена, стены заполняли книги, по которым видно, что их выставили не просто для демонстрации, а действительно читают. Также стоял деревянный стол, наваленный бумагами. Перед камином — единственное, потрепанное кресло, на котором сидел большой, рыжий кот. А так в комнате никого.
— Мне кажется, ты не Оливер Локхарт, — сказала я, когда остановилась погладить кота.
— Конечно же, нет, — возразил рассерженный голос. — Этот избалованный, переполненный мешок — Мармелад.
После этого из книжного шкафа вышел Оливер Локхарт.
У меня раскрылся рот от удивления. Не только потому что он вошёл в комнату через потайную дверь, но и потому что Оливер Локхарт был совершенно, изумительно красивым.
Я ощутила мимолётное облегчение, что Тереза была не со мной, потому что мужчина передо мной являлся воплощением ее самых смелых фантазий, а его присутствие в готическом уродстве дома она бы точно не пережила. Я ожидала кого-то намного старше, но на самом деле он выглядел примерно того же возраста, что и я, с падающими на лицо тёмными волосами, мрачными, тёмными глазами, смуглой кожей и чувственными губами, которые, казалось, созданы только, чтобы читать стихи. Его тело источало изящество, а острые скулы выглядели опасно, и даже глубоко нахмуренный вид придавал ему шарма измученного творца. Я поймала себя на мысли, что представляю, как он пересекает болота в длинной накидке, и ощутила лёгкое головокружение. Тереза бы к этому времени уже потеряла сознание.
И только тогда я осознала, что еще склоняюсь над котом, и быстро выпрямилась.
— Мистер Локхарт, — поздоровалась я, тепло ему улыбаясь.
Он сильнее нахмурился.
— Ты, — произнес он, и направился ко мне, тыкая пальцем, — не миссис Финч. Я общаюсь с миссис Финч несколько лет, и она гораздо старше тебя.
— Сколько вам было лет, когда вы начали общаться несколько лет назад? — колко спросила я. — Двенадцать?
— Вообще-то, пятнадцать, — равнодушно поправил Оливер. — Итак, кто ты?
— Я работаю вместе с миссис Финч, — ответила я, возвращая себе самообладание. — Полагаю, она ясно изложила это в письме.
— Ясно она очень торопливо нацарапала его, — коротко заметил он. — Она лишь обмолвилась, что скоро приедут мистер и миссис Финч. Сейчас крайне неподходящее время, я занят работой. — Он повернулся к Максу, его взгляд наполнился подозрением. — А ты? Раз это не миссис Финч, думаю, и ты — не ее муж.
Макс колебался лишь долю секунды.
— Я тоже помогаю миссис Финч, — пояснил он.
— Вы можете обращаться к нам, Иззи и Макс, — сказала я, пытаясь взять контроль над ситуацией. — Мне жаль беспокоить вас в такое занятое время, но у нас срочное дело.
— В телеграмме говорится о ювелирном украшении? — Глаза Оливера метнулись в мою сторону.
Я достала из кармана брошь и подошла к нему. Он взял ее у меня, его холодные пальцы коснулись моей кожи. И по телу пробежала дрожь. Я подумала, что не удивлюсь, даже если он признается сейчас, что является вампиром. Это казалось абсолютно возможным.
Все его внимание занимала сейчас брошь. Его глаза с интересом заблестели, и угрюмый вид испарился.
— Интригующе, — прошептал он, а затем повернулся и скрылся за книжными полками.
— Эй! — воскликнула я, и он высунул голову.
— Ну, давайте, идите, — пробурчал он. — Оба, — добавил он, недовольно оглядывая Макса, как будто не хотел оставлять его одного без присмотра в библиотеке.
Мы пошли за ним. Дверь являлась частью книжных полок, она открывалась на петлях, и за ней находился крутой пролёт лестницы, ведущий в темноту. Мы с Максом переглянулись, а потом спустились вслед за Оливером.
Я не знаю, что я ожидала. Судя по внешности и общему поведению Оливера, я полагала, что это будет своего рода темница, где свечи освещали, вероятно, железные кольца и цепи на стене. Вместо этого мы вошли в чистый и невероятно убранный рабочий кабинет. Здесь даже проведено электричество, хотя я уверена, что нигде в доме его нет.
Стены в комнате покрашены в белый цвет. Сквозь высокие решётки на левой стене проникал свет. По ширине комнаты расставлены два длинных рабочих стола, разделённых на отдельные рабочие зоны, с потёртыми краями и небольшими, причудливыми инструментами, аккуратно разложенными на полоски из красной ткани. У противоположной стены сооружена печь, она пыхтела, поэтому в комнате было очень жарко.
— Полагаю, именно здесь он избавляется от своих жертв, — прошептал мне Макс на ухо, и я подавила смех.
Глаза Оливера с недовольством метнулись к нам.
— Что смешного? — спросил он.
— Нет, нет, — быстро ответила я. — Просто восхищаемся вашим кабинетом.
Оливер издал недовольный звук и подошел с брошью к одному из столов, где просунул ее под огромный, медный микроскоп.
Я приблизилась к поверхностям и поняла, что на них лежат много разных украшений. Сверкающие камни всех цветов рассыпаны, словно сладости на витрине кондитерской, не законченные кольца и браслеты и даже причудливое сапфировое ожерелье в зажимах.
Я ближе подошла к украшению. Оно казалось почему-то знакомым. Конструкция тяжёлая, немного старомодная, в центре огромный, синий сапфир, а от него отходят сапфиры и бриллианты поменьше, создавая эффект паутины. Я переместила взгляд и увидела такое же ожерелье, только это было идеальным и законченным и на бархатной подушке.
Я потянулась к нему пальцами, но раздался резкий голос Оливера.
— Не трогайте ничего.
Я отдёрнула руку и посмотрела на него. Он даже не поднял головы от микроскопа. Я снова взглянула на ожерелье и нахмурилась, пытаясь вспомнить, где я его видела.
Оливер встал у микроскопа и понёс брошь в другой конец кабинета. Там он надел что-то вроде монокля на глаз и внимательнее оглядел украшение.
— Хмм, — прошептал он.
— Не знаю, говорила ли миссис Финч об этом в письме, — начала я. — Но мы пытаемся разобраться, почему кому-то так хочется заполучить именно это украшение. Вопрос только в ценности или есть…
— Прошу тише, — холодно перебил Оливер.
Я заткнулась и почувствовала, как рядом переминался Макс. Мы ждали молча, пока Оливер перемещался по кабинету, подвергал брошь различным опытам, даже капнул на нее несколько разных химических растворов с точностью, с которой врач выполняет операцию.
Наконец он положил ее на стол и обернулся на нас, как будто вспомнил, что мы здесь.
— Камень принадлежит Тюдорам, — объявил он. — Прекрасный образец популярной гравировки того времени. Выгравированная роза, возможно, представляет Ланкастеров, в этом случае, вероятнее всего, она датируется к правлению Генри VII. Разумеется, она является воплощением розы Тюдоров, что значит, она произошла еще позже, но я сомневаюсь в этом, стиль чересчур простой. Однако крепёж не такой старый. Я бы сказал, примерно середина 17 века. Период гражданской войны, может быть, учитывая ее цель.
— Имеет ценность? — спросил Макс.
Оливер пожал плечами.
— Относительно, хотя точную сумму я не назову. Интересно посмотреть с исторической точки зрения, но сейчас оно уже не модно. Подойдёт для коллекционеров, но я думаю, модницам она не очень понравится.
— Вы сказали, «учитывая ее цель»? Что это значит?
— Ну, знаете, на фоне всех государственных секретов в стране, полагаю, она пригодилась бы во время гражданской войны. — Секунду он переваривал наши недоумевающие взгляды, а потом вздохнул. — Давайте честно, это же совсем не ювелирное украшение? Это ключ.