— Ключ? — выдохнула я.
Оливер показал нам подойти ближе.
— Довольно изобретательно, — отметил он, поворачивая брошь своими длинными, утончёнными пальцами. — Вы видели это соединение здесь? — Он указал на плетённую, золотую установку. Мы с Максом наклонились.
— Я ничего не вижу, — сказала она. — А ты? — Я повернулась к Максу и поняла, что его лицо находится прямо рядом со мной. Долю секунды я насладилась его близостью, но потом отошла. Макс покачал головой.
— Я тоже ничего не вижу, — сказал он.
— Вот. — Оливер передал мне монокль, с которым работал до этого, и я надела его. Оно представляло собой сильно увеличенное стекло, и теперь, когда Оливер показал, я разобрала соединение, о котором он говорил. Это всего лишь едва заметная трещина.
— Выглядит, будто установка слегка повреждена, — предположила я, передавая увеличенную линзу Максу, чтобы он тоже посмотрел.
— Это шарнир, — пояснил Оливер, как будто я дурочка. Резко повернул брошь в руках, и она распалась на две половины. Брошь плавно поддавалась, в целом было одно украшение, но теперь под камнем возникло отверстие. Со щелчком одна сторона установки открылась, и я увидела металлическое переплетение, весьма вместительное, и когда Оливер сунул туда палец, он достал длинный, тонкий, металлический прутик с зубчатым краем.
— Ключ! — запищала я.
— Как я и сказал, — устало вздохнул Оливер.
— Ключ к чему? — Макс сделал шаг вперед, в его глазах зажёгся интерес. Даже у меня сердце бешено колотилось. Вот наконец появилась причина, по которой Морланд так горел вернуть эту штуку. Вот и ответ на все наши вопросы.
— С какой стати я должен знать? — ледяным тоном парировал Оливер, и свернул брошь обратно, так что ключ снова скрылся. — Думаю, это уже ваша забота.
Я зажевала губу, чувство эйфории постепенно покидало мое тело. Естественно, мы разгадали лишь часть пазла. С чего нам вообще начать искать, к чему подходит этот ключ? Даже мой оптимизм потух на секунду. Я посмотрела на Макса и заметила в его глазах потоки негодования. На кону его жизнь и его репутация.
— Вы правы, мистер Локхарт, — с улыбкой ответила я. — Теперь, когда мы раскрыли секрет броши, уверена, мы поймём, что она открывает. Мы разбирали дела и потяжелее, а у нас было и того меньше.
Оливеру явно было без разницы, но мои слова предназначались не ему; я сказала их для Макса. Я знала, что ему так же хочется верить в лучшую сторону своего наставника, но появление тайного ключа и глубина поступков Морланда должны послужить ему хоть каким-то звоночком.
И когда наш разговор прервал пронзительный звонок, на мгновение мне показалось, будто мои мысли восприняли буквально.
— Ужин готов, — сообщил Оливер, окидывая нас мрачным взглядом. — Думаю, вы двое присоединитесь ко мне, сегодня слишком поздно отправляться в Лондон.
— Спасибо, — вежливо ответила я, словно на искреннее приглашение. — Мы будем благодарны вам сегодня за ваше гостеприимство, а завтра первым делом покинем этот дом.
— Ладно, — неуклюже уступил он. — Тогда идём есть. Надеюсь только, что это не рыба. Я не знаю, как Бет удаётся это, но у нее настоящий талант превращать даже самые простые блюда в несъедобное месиво. Она готовит продукты, пока они не свернутся.
К счастью для нас, Бет приготовила курицу, и хоть она слегка резиновая, на вкус съедобно. Мы ужинали в большом, парадном зале с расставленными вокруг длинными столами. Было очевидно, что Оливер Локхарт обычно не ел здесь, и также что его раздражает наше присутствие, из-за которого ему пришлось спуститься сюда.
— Пожалуйста, мистер Локхарт, — сказала Бет, когда опускала перед ним тарелку и шатко садилась в реверанс.
Оливер прищурил взгляд.
— Тебе не нужно важничать, потому что у нас гости, — зарычал он. — Никого не интересует, что они подумают.
Бет посмотрела на него почти по-матерински.
— Тебе тоже не зачем так баловаться, Оливер, — подчеркнула она.
Оливер проигнорировал ее, приступая к еде.
— Нравится ли вам еда, сэр? — обеспокоенно поинтересовалась Бет у Макса.
Оливер кинул на него взгляд. Казалось, только ему позволено жаловаться на ее готовку. Ему не нужно было волноваться.
— Очень вкусно, спасибо, — ответил Макс, и настолько тепло улыбнулся, что Бет моргнула, неожиданно почувствовав лёгкое головокружение. Мне очень хорошо знакомо это чувство. Она вернулась на кухню, и Оливер нехотя наполнил бокал Макса вином.
— Расскажете нам о своей работе, мистер Локхарт? — спросила я.
— Зачем вы хотите знать? — угрюмо спросил он.
— Думала, будет интересно, — пояснила я слегка отчаянным тоном.
— Ваш кабинет определённо впечатляет, — вмешался Макс, смело перехватывая эстафету.
Оливер фыркнул в бокал. Воцарилась густая тишина.
И тогда я вспомнила, где видела то сапфировое ожерелье внизу.
— Леди Брендвик, — прошептала я.
— Что? — Оливер замер, но в глазах отразилась настороженность.
Я смотрела на него несколько секунд, пока шестерёнки крутились в голове.
— То ожерелье, которое у вас внизу. Я знала, что уже видела его. Его носила леди Брендвик на вечере несколько месяцев назад. Она говорила, что оно передаётся на протяжении нескольких поколений. Я знаю, потому что моя подруга Тереза восхитилась им, а леди Брендвик обычно не надевает много украшений.
Я вспомнила лицо женщины, когда она говорила об украшениях, и о том, как ее мать носила их. Она поднесла руку к шее, и на ее обычно скромном лице вспыхнула гордость. А что оно делает в кабинете Оливера? И почему он делает копию?
— Разве у лорда Брендвика в последнее время не наблюдается финансовых проблем? — медленно произнесла я, поворачиваясь к Максу.
Макс выглядел так, будто ему что-то мешает, будто обсуждать со мной финансы другого человека противоречило какому-то кодексу.
— Мне кажется, лорд Брендвик тянет за собой карточные долги.
Я замерла и оглядела Оливера, который равнодушно пялился в свой бокал. Теперь понятно, что связывает миссис Финч и Оливера Локхарта.
— Вы делаете копии для леди Брендвик, — объявила я. — Чтобы она скрывала настоящие от своего мужа, если он попытается заложить их.
— Что?! — воскликнул Макс.
Я наклонилась, но не отрывала взгляда от Оливера.
— Не правда ли? Вы работаете с миссис Финч, чтобы помогать клиентам.
— Вижу, вы догадались, — с недовольством проговорил он, пока играл с едой на тарелке, чтобы случайно не подтвердить или опровергнуть мои слова.
— Но это ужасно, — промолвил Макс.
Я повернулась к нему.
— Что ты имеешь в виду «ужасно»? — потребовала я.
— Создавать фальшивые украшения, — с недоумением ответил Макс. — Обманывать своего мужа. Это же… ну, с одной стороны, это незаконно.
— Это незаконно лишь по причине идиотизма законов, — сказала я. — Эти украшения принадлежат семье леди Брендвик, они не имеют никого отношения к лорду Брендвику, но сейчас, поскольку они женаты, он тоже может распоряжаться ими. Вне зависимости, что он является безумным игроком. Если он захочет, он может продать все ее ценные, семейные реликвии, только чтобы сыграть еще одну партию. Вот, что ужасно. Вот, что должно быть незаконным. Мистер Локхарт просто защищает ее от поступков мужа, потому закон этого не делает.
В комнате снова повисла тишина, и Макс повернулся ко мне, на его лице было странное выражение, которое показывало насколько он встревожен, но было что-то еще, чего я не могла разобрать, что-то такое, что вызывало зуд на коже.
Оливер прочистил горло, а потом потянулся и наполнил мой бокал. Я дерзко глотнула.
Мы доедали в тишине, что казалось для Оливера просто идеальным представлением ужина, но во мне это вызывало тревогу. Звук того, как нож стучит о тарелку, казался чересчур громким, и я отодвинула от себя еду. Я избегала взгляда Макса, но непроизвольно наблюдала за его руками, как его пальцы оборачивали бокал.
— Я устала, — сказала я, когда тарелки унесли. Бросила салфетку на стол и поднялась. Макс и Оливер тоже встали. — Надеюсь, вы не будете возражать, если я удалюсь. Нам нужно рано вставать, мы же сможем успеть на поезд 8:45 из Йорка?
Макс кивнул.
— Баркер отвезёт вас обратно на станцию, — сказал Оливер. — Лучше выезжайте к шести. Я точно не встану к этому времени, поэтому попрощаюсь с вами сейчас. — Он едва различимо кивнул. — Пожалуйста, передайте мои пожелания миссис Финч.
После этих слов он вышел из комнаты.
Часы на каминной полке продолжали тикать.
— Какой… необычный человек, — наконец произнесла я.
— Действительно, — согласился Макс.
Возникла пауза, и впервые за все время между нами она отдавала неловкостью.
— Ладно, — сказала я. — Думаю, я пойду спать.
— Давай я с тобой, — быстро ответил Макс, а потом я насладилась тем, как краснеют его щеки. — То есть, — сказал он, его речь стала слегка обрывистой. — Прошу позволь мне проводить тебя до твоей комнаты.
Мы поднялись вместе по лестнице, все еще в тишине. С Максом это было едва ли странно, но его молчание сейчас отличалось от прежнего, оно было натянутым и неприятным.
Мы дошли до двери, и он повернулся ко мне.
— Ты злишься на меня?
Я моргнула.
— Я… — колебалась я. — Я не злюсь, — наконец ответила я. — Я… расстроилась, наверно. Ты так крепко держишься за систему, которую я ненавижу. Моя работа, то, что я вижу… — запнулась я.
Он кивнул.
— Я понимаю, но несомненно общество функционирует благодаря действующим в нем законам? — Он устало потёр лицо. — Я думаю, неправильно нарушать правила.
— Потому что все правила выставлены у тебя в голове.
Молчание затягивалось. Его глаза напряжённо оглядывали мое лицо, казалось, будто он прикасается к нему. Такое ощущение, будто я была книгой, которую он отчаянно хотел прочитать, но не понимал языка ее изложения.
Но может быть он сможет научиться.
— Спокойной ночи, Макс, — тихо проговорила я, когда заходила в комнату.
— Спокойной ночи, Иззи. — Я услышала тихие слова, погнавшиеся за мной вслед.