Очевидно, планы королевы Виктории претворялись в жизнь не так гладко, как она рассчитывала.
Агент Харпер, агент Хантер и я сидели на скамье перед закрытыми дверями кабинета. По ту сторону вовсю бушевал жаркий спор. Молодой человек, сопровождавший гонщицу, ждал вместе с нами. Он стоял у двери, казалось, ничуть не смущенный доносившимися изнутри криками.
Мне удавалось разобрать лишь обрывки фраз: долг, обязательства, Аркадия, смотритель, сейчас и нелепость.
Этого было достаточно, чтобы примерно обрисовать картину.
Ссора стихла лишь после того, как я услышала еще одно слово: Байрон.
Я заметила, что это имя привлекло внимание и молодого человека. Он тяжело нахмурился.
Казалось, прошла вечность, прежде чем дверь наконец распахнулась.
На пороге появилась раскрасневшаяся Лили Старгейзер. Она кивнула юноше, бросив на него нежный и извиняющийся взгляд, а затем повернулась к нам.
— Кто летит? — резко спросила она.
Мы с Харпер поднялись.
— Мы, — ответила я.
— Идемте.
Агент Хантер оглянулся на королеву. Я проследила за его взглядом. Виктория едва заметно склонила голову, давая мне знак следовать за гонщицей.
— Будьте осторожны, агент Лувель, — сказал Хантер. — И вы, агент Харпер.
— Благодарю, сэр, — отозвалась Харпер и поспешила за Лили.
Я улыбнулась ему и развернулась, чтобы уйти. Без лишних слов мы вышли вслед за Лили Старгейзер на крышу.
Вынырнув из омута эмоций, терзавших мое сердце и разум, я прибавила шагу и поравнялась с молодым человеком. Он был немногим старше меня: темноволосый, со светлыми глазами и цветом лица, который казался скорее итальянским, чем британским.
— Клемени, — представилась я, протягивая руку.
— Орландо, — ответил он, пожимая ладонь. — Не обращайте внимания на мою маму. Она не в духе.
Маму?
— Ты бы тоже был не в духе, если бы знал, куда она нас посылает, — бросила Лили.
— Полагаю, в ближайшее время ты мне этого не скажешь, — заметил Орландо.
Лили рассмеялась:
— О, нет. Скажу всем сразу. Сгораю от нетерпения увидеть лицо Ангуса.
— Всё настолько плохо? — спросил Орландо.
Лили лишь снова расхохоталась.
Орландо посмотрел на меня, и в его глазах заплясали искорки улыбки:
— И в какие же неприятности ты влипла, Клемени?
Лили бросила взгляд через плечо:
— Она из «Грубых ремесленников». А значит, в самые худшие из возможных.
Орландо хмыкнул.
Я оглянулась на Харпер. Лили ошибалась. Я не была «Грубым ремесленником». Я просто на них работала.
Харпер тоже заметила эту путаницу. Она открыла было рот, чтобы возразить, но вовремя спохватилась.
Идя следом за легендарной гонщицей, я размышляла над её словами.
А что, если она не ошибалась?
Я нахмурилась, обдумывая эту мысль. Что именно было известно Лили Старгейзер?