Кто-то резко ударил по клавишам фортепиано, когда я подошла к двери квартиры Браунов. Я пыталась стряхнуть с себя ужасное чувство вины из-за того, что только что выдумала целый роман между мной и агентом Хантером ради удовлетворения любопытства бабушки Лувель. Если до Хантера когда-нибудь дойдут слухи об этой изощренной любовной связи, я умру от унижения. Но пока легенда сработала. Оставалась лишь одна проблема: бабушка пригласила его на рождественский ужин и не принимала отказов. Но это была проблема на будущее.
— Еще раз, — раздался женский голос.
Изнутри зазвучал нежный девичий голосок:
Даруй вам Бог веселья, господа,
Пусть ничто не смущает вас никогда,
Ведь Иисус Христос, наш Спаситель,
Родился в Рождество,
Чтобы спасти бедные души из власти Сатаны,
Когда они сбились с пути.
О, вести утешения и радости!
У певицы был такой сладкий голос, что мне не хотелось её прерывать. Услышав заминку, прежде чем певчая птичка снова заиграла после неверной ноты, я постучала в дверь.
Мгновение спустя мне ответила женщина с измученным видом. Одежда её была в беспорядке; каштановые волосы, собранные в пучок, растрепались, и отдельные пряди торчали во все стороны. Открыв дверь, она окинула меня тяжелым взглядом, уставившись на мой ярко-красный плащ. Её глаза сузились. Большинство жителей Лондона хотя бы краем уха слышали об «Обществе Красных Плащей» . Когда в городе случалось нечто необычное, мы неизменно оказывались рядом. Мой красный плащ часто заставлял людей смотреть на меня с опаской, будто, видя меня, они признавались в чем-то, о чем предпочли бы умолчать. По правде говоря, большинство лондонцев и знать не хотели, что на самом деле рыщет по нашему городу. Но они что-то подозревали. Выражение лица женщины говорило о многом: смесь тревоги, отрицания и страха.
— Да? — произнесла она.
— Здравствуйте. Могу ли я поговорить с мистером или миссис Браун?
— Я миссис Браун.
— Очень хорошо. Я здесь по поводу вашего сына. У меня всего пара вопросов. Можно войти?
Кто-то хлопнул по клавишам пианино, и шаги удалились из комнаты.
— А вы кто будете? — спросила она, снова покосившись на красный плащ.
— Возможно, вы меня помните. Я Клемени Лувель. Раньше я жила неподалеку. Мое руководство из ведомства, — обычно этого туманного описания хватало, чтобы разговорить людей, — попросило меня расследовать исчезновение вашего сына.
— Клемени Лувель? Внучка мадам Лувель?
— Э-э, да. Поскольку я из этих мест, ведомство решило, что лучше всего прислать меня.
Миссис Браун кивнула и отступила в сторону.
— Пожалуйста. Проходите.
Маленькая комнатка была прибрана и украшена к предстоящему празднику. С тех пор как королева Виктория ввела моду на украшение ели в доме — традиция, которой я до сих пор не совсем понимала, — многие простолюдины скопировали этот обычай. В углу стояло дерево, украшенное свечами, золотыми и серебряными шарами и красными бантами. В комнате пахло… лесом. Но внутри было жарко, чему я была несказанно рада: мои пальцы всё еще не отошли от холода.
— Присаживайтесь, мисс Лувель, — сказала миссис Браун. — Я освобожусь через минуту.
Она ушла вглубь дома, откуда донеслись её указания приготовить чай. В ожидании я оглядела комнату. Скромный доход позволял им некоторые предметы роскоши. Мебель была относительно новой. Декор тяготел к модному. Осмотрев вешалку в прихожей, я заметила пальто для молодой леди, взрослой женщины и маленького мальчика.
Миссис Браун вернулась.
— На улице довольно зябко. Моя дочь приготовит нам чай.
— Благодарю. Я знаю, что вы уже общались с местными властями, но не могли бы вы рассказать мне о вашем сыне? Когда он пропал? Что именно произошло?
— Это случилось неделю назад. Мы вернулись поздно днем. Ходили в церковь, зашли на обед к другу, потом в бакалейную лавку. Когда мы вернулись, я попросила детей заняться делами. Моя дочь, Арабелла, была в столовой, накрывала к ужину. Я была на кухне. Тоби… ну, он был в комнате, которую делит с сестрой. Мы услышали шум в глубине дома, а когда прибежали, окно было открыто, а Тоби исчез. Арабелла вылезла в окно, думая, что Тоби снова играет на крыше, но там никого не было. Кто-то забрал его через окно.
— А сколько лет вашему сыну?
— Семь.
— Он часто играет на крыше?
Миссис Браун нервно заерзала.
— Он очень живой ребенок. Нам трудно удержать его от того, чтобы он куда-нибудь не залез.
В этот момент вошла хорошенькая девушка. Она несла поднос, на котором стояли две дымящиеся чашки чая.
— Сахар? — спросила она.
— Нет, спасибо. Может быть, мед и лимон?
Девушка кивнула, её голова была полна белокурых локонов, прыгавших в такт её движениям. Она поставила поднос, добавила ломтик лимона и ложку меда в мою чашку, хорошенько размешала и подала мне напиток самым вежливым образом.
— Спасибо, — сказала я.
Она отвесила легкий реверанс, обслужила мать и села рядом с миссис Браун.
— Был ли в доме кто-то еще в то время? — спросила я и сделала глоток чая. Смесь была восхитительной: терпкой, с цветочными нотками и идеально заваренной.
Миссис Браун покачала головой.
— Мой муж ушел навестить приболевшего соседа. Видите ли, мой муж — аптекарь.
— А-а, — кивнула я. — А ваш сын… вы знаете, чем он занимался в комнате? Спал? Читал?
Миссис Браун заглянула в свою чашку. Глубоко вздохнув, она произнесла:
— Он дулся. Я не разрешила ему съесть пирожное перед ужином, он закатил истерику, а потом ушел обижаться.
Я мягко улыбнулась.
— Все дети порой так себя ведут. Как и многие взрослые.
Судя по всему, с Тобиасом Брауном хлопот хватало. Конечно, он был просто сорванцом, а не исчадием ада, как принцесса Елена, младший ребенок Ее Величества. Скверный нрав принцессы был предметом сплетен всего Лондона. Если и искать пример чертовщины, то лучшего места не найти. Но Тобиас казался просто активным мальчиком. Неудивительно, что его мать выглядела наполовину виноватой. Наверняка она сама в сердцах желала, чтобы кто-нибудь хоть на миг забрал этого буйного мальчишку.
— Могу я осмотреть комнату? — спросила я.
Миссис Браун кивнула и повела меня назад; Арабелла следовала за нами на почтительном расстоянии.
В маленькой комнате стояли две аккуратно заправленные кровати, в ногах которых стояли одинаковые сундуки. На кровати Арабеллы сидела симпатичная кукла. На другой кровати — деревянная утка на колесиках. К потолку была подвешена модель дирижабля «Старгейзер». Я улыбнулась, увидев её: копия была отличной. Насколько я могла судить, всё было на своих местах. Окно выходило на боковую сторону здания. Соседний дом был ниже. Кто-то мог забраться в окно, подхватить ребенка и выбраться обратно. Или же ребенок вылез сам, и что-то случилось.
Готовясь к холоду, я открыла окно. Выскользнула наружу на крышу. Я дошла до конька соседской крыши и посмотрела на Стрэнд. Осмотрела черепицу. Некоторые глиняные плитки были треснуты, будто здесь прошел кто-то тяжелый. Крупный мужчина, возможно? Я нахмурилась и глянула вниз по стене здания. Слишком высоко, чтобы прыгать. Спускаться не по чему. Тот, кто забрал мальчика, нес его на руках. Но куда?
— Окрестности проверяли? — крикнула я миссис Браун, которая высунулась из окна.
— Да. И крыши, и землю внизу. Никаких следов.
Я обернулась и посмотрела на город. Сколько ночей я гоняла стаи по этим крышам? Я бросила взгляд на Башню жестянщика, маячившую на горизонте. Даже сейчас кто-то наверняка замышляет недоброе, а меня нет рядом, чтобы их приструнить. Вместо этого я расследую похищение — работа, которая больше подходит другому подразделению правоохранительных органов Ее Величества.
Я пересекла крышу и забралась обратно через окно. Оказавшись внутри, я оправила одежду. В моей профессии не принято разгуливать в платьях. На мне были кожаные штаны — такие обычно носят наездницы дирижаблей. Мой наряд, похоже, не остался незамеченным Арабеллой, которая смотрела на меня с восхищением.
Я закрыла окно.
— Мне нужно поговорить с другими людьми. Было ли еще что-то, что вы заметили в тот день? Слежка? Может, у вашего мужа есть враги? Что-то странное?
Миссис Браун покачала головой.
— Нет, никого. Моего мужа в округе все любят.
— Что ж, в таком случае, я пойду.
Миссис Браун кивнула.
— Конечно. И спасибо вам.
Я направилась к выходу по коридору. Нужно дать Хантеру знать, что это тупик. Это задание следует передать другому отделу. Это не наш профиль.
— Но мама, разве мы не должны рассказать ей про грушу?
Разрази меня гром. Началось. Я обернулась к девочке, стоявшей в коридоре.
— Грушу?
— Это сущие пустяки, правда, — сказала миссис Браун.
Я посмотрела на девочку. Арабелла откашлялась, глубоко вздохнула, собираясь с духом, и произнесла:
— После того как брата забрали, мы нашли на его кровати грушу.
— Грушу?
Она кивнула.
— Да.
— Обычную, съедобную?
— Да. Она была желтого цвета. Золотистая даже. Будто её только что сорвали. Может, это и ерунда. Мы были в лавке в тот день. Тобиас мог стащить её, пока мы не видели. У него дурная привычка брать вещи, которые ему не…
— Арабелла!
— Ну это правда, мама. Если кто и может понять, что это необычно, так это она, — сказала девочка, глядя на красный плащ. — Может, он подобрал её на улице. Не знаю. Но всё равно это было странно.
Я приподняла бровь.
— Действительно. Это заслуживает внимания. Спасибо, что рассказали.
Арабелла бросила удовлетворенный взгляд на мать и отвесила мне реверанс.
— Я скоро зайду, — сказала я и вышла.
Груша. Груша? Что ж, груша могла быть как пустяком — чем-то, что стянул маленький Тобиас, — так и уликой. Действительно странно.
С этими мыслями я вышла на улицу и направилась к бакалейщику. Пора заняться закупкой груш.