— Что, по-вашему, вы делаете, юная леди?
Я уставилась на свою маму, чьи седые кудри растрепались от гнева. Она с рёвом помчалась прямо к особняку на своей «хонде», чтобы надрать мне задницу. Я просто не могла понять, что происходит.…
— Ты хочешь знать, почему я так зла?
— Не совсем.
— Я скажу тебе почему. Ты несёшь ответственность за этого младенца, — она ткнула указательным пальцем без маникюра в зевнувшего Малыша Джона. — Ты. Не я. Не твоя сестра.
— Лаура разговаривала с…
— Тобой. И при первых признаках неприятностей…
— Первы-? — вскрикнула я.
— …ты бежишь ко мне, целуя меня в зад, чтобы всё исправить. Ну, я не могу, Бетси. Ты взрослая женщина, и тебе давно пора начать вести себя соответственно.
Я посмотрела на свою мать, доктора «Пригорода» Тейлор, с неподдельным раздражением. Я не была так близка к тому, чтобы быть отшлёпанной с тех пор, как мне было четырнадцать, и она застукала меня со своими кредитками в торговом центре в Бернсвилле (она знала, что значила для меня эта распродажа обуви!).
Я была взрослой женщиной, и мне давно пора было начать вести себя соответственно, а?
Ну, давайте посмотрим. Давайте подумаем обо всем, что сделала эта взрослая женщина, когда доктор Тейлор, надёжно укрытая своими книжными полками, понятия не имела о том, что произошло.
Произошло свержение не одного, а двух вампиров-психопатов.
Было выслеживание и расправа с серийным убийцей (хотя формально Лаура получила право на это убийство). Было принятие на себя ответственности за управление нацией вампиров, что бы это, чёрт возьми, ни значило.
Напряжённость из-за того, что европейская фракция наконец-то посетила меня и раскрыла последующее убийство. И зомби на моём чердаке, который появился Бог знает откуда и Бог знает зачем, и которого мне пришлось убить. Самостоятельно.
О! И давайте не будем забывать о стае оборотней, которые пытались оторвать мне голову!
Ладно, если честно, это не её вина, что она не знала ни о чём из вышеперечисленного. Я сделала сознательный выбор не посвящать её в вампирские дела, и Синклер и Тина от всего сердца поддержали этот выбор.
Но и то, о чем она знала, было достаточно скверно: напряжение на свадьбе, не говоря уже о похоронах. О! И вдруг оказаться опекуном ребёнка.
Чуть не забыла об этом! И если она и не вдавалась в подробности моего вампирского образа жизни, то, по крайней мере, знала основы: я умерла, я вернулась, и в результате моя жизнь стала намного сложнее. О, и мой отец только что умер.
Ах, но у этой девицы оставалось ещё несколько.
— Правда, Бетси. При первых признаках неприятностей ты сразу же начинаешь перекладывать свои проблемы на кого-то другого. Тебе пора повзрослеть.
— Ты заберешь его на следующие два дня или нет?
Мой холодный тон, должно быть, испугал её, потому что она на самом деле замолчала на несколько секунд, а затем сказала немного кротко:
— Конечно, я заберу его. Лаура обещала помочь мне. Я просто хотела, чтобы ты знала… чтобы осознала, что ты… Я просто не хочу, чтобы у тебя вошло в привычку…
Зевать. У меня не было на это времени. Я передала ей Малыша Джона, удобно устроившегося в переноске (подставка стояла на крыльце, мама могла взять его и пристегнуть к заднему сиденью), и сумку для подгузников с чехлом Бэйди Краб™.
— Спасибо. До свидания.
Мама заколебалась, посмотрела на ребёнка, затем поспешно перевела взгляд на меня. Но не так быстро, чтобы я не заметила, как на её лице промелькнуло отвращение.
Ага. И да. Следовало бы догадаться.
— Я понимаю, что присматривать за живым воплощением неверности твоего покойного бывшего мужа, наверное, нелегко, но у меня тоже не самая весёлая неделя, мама.
— Я… я знаю, Бетси, просто…
— Мне нужно поработать, мама.
— Что за работа?
— Всего лишь педикюр. Ну знаешь. Обычное дело с тех пор, как я умерла и вернулась вампиром. Спасибо, что помогла мне выпутаться из очередной глупой передряги.
— Бетси, если я говорю, не подумав…
Я подняла трубку и уставилась на неё. Она прижала к себе автокресло, затем поморщилась и ослабила хватку. Малыш Джон просто наблюдал за ней. Я тоже.
— Бетси, ты хочешь о чём-то поговорить?
— Уже нет, — я начала набирать номер Главного госпиталя Миннеаполиса. — Если позволишь, мне нужно позвонить в онкологическое отделение. Знаешь, где живёт моя лучшая подруга? Кстати, говоря о легкомыслии! Ты бы послушала, как она жалуется на рвоту, вызванную химиотерапией. Может, мне стоит пригласить тебя для ободряющей беседы?
— Тогда я решила вмешаться, — сказала мама, и её голос стал настолько похож на прежний, доброжелательный, что я чуть не сдалась. — И я была не только несправедлива, но и выбрала неподходящее время, не так ли? Что ж, ты права, и мне очень жаль. Кроме… этого, — она, нахмурившись, посмотрела на ребёнка. — Я могу как-то ещё помочь?
— Не говори глупостей, мам. Я знаю, как усердно ты работаешь в этом месяце, ведь твой факультет не ведёт курсы всё лето.
— Справедливо, — она направилась в прихожую. — Когда ты будешь готова выслушивать мои мольбы, я с удовольствием это сделаю. А пока, дорогая, пожалуйста, позвони мне, если тебе понадобится что-нибудь ещё. И да, я осознаю иронию в том, что поощряю тебя звонить мне после этой ссоры.
— Хорошо, что мне не нужно указывать на это! — крикнула я ей вслед.
Ожидая, пока меня соединят с комнатой Джессики, я размышляла о странной череде событий, которые привели к тому, что моя мать стала нянчиться с младшим ребенком своей покойной соперницы. Я не хотела звонить маме… я не была такой уж бесчувственной. По крайней мере, на эту тему. И я не смогла дозвониться до Лауры… скорее всего, потому что она была занята, звоня моей маме. Судя по всему, сегодня у них уже состоялся по крайней мере один разговор на тему: «Малыш Джон».
Но сейчас для Малыша Джона здесь было небезопасно. Чёрт, здесь даже для меня было небезопасно. Я бы рискнула совей собственной безопасностью, без проблем.
Но не Малыша Джона, возможно, единственного ребёнка на свете, который должен был стать по-настоящему моим.