— На чердаке зомби, — сообщил мне за завтраком Демон Джордж. Его голос звучал как тихий пруд, и он осторожно убрал с лица светлые пряди, не отрываясь от своего вязания.
— Ну конечно, — ответила я. Мой небрежный ответ, как я поняла намного позже, был огромной ошибкой. Я имею в виду, что этот парень (вампир), живущий в доме, принадлежащем моей лучшей подруге, по крайней мере, с тремя другими людьми (ещё двумя вампирами и хирургом-ординатором), рассказал мне, в чём проблема (зомби), у него было достаточно времени, чтобы что-то с этим сделать, а я полностью продинамила его. Если бы это был фильм ужасов, и я, Бетси Тейлор, Королева Вампиров, была бы на экране и играла бы эту хрень, все присутствующие в зале швыряли бы в экран попкорн и конфеты Sno-Caps (Sno-Caps — это бренд конфет — прим. пер.).
Но мы не в фильме, так что я, честно говоря, облажалась.
Кроме того, меня, как ворону, отвлекла большая блестящая вещица на моём пальце — обручальное кольцо. Довольно глупо для той, кто предположительно уже была замужем (за предсказанным королём вампиров на следующую тысячу лет) и официально помолвлена (с тем же Эриком Синклером) в течение нескольких недель. Но, Боже мой, заставить Синклера сделать предложение было достаточно сложно. Я всё ещё была ошеломлена тем, что он ещё и до кольца додумался.
На самом деле, я всё ещё чувствовала покалывание после всего нашего предыдущего совместного вечера, дурацкой прогулки, включавшей в себя употребление крови, секс, остановку в кофейне «Карибу» за горячим шоколадом и Кольцо: восхитительно блестящее золотое кольцо, усыпанное бриллиантами и рубинами.
Мне пришлось приложить Титанические усилия, чтобы не взвизгнуть, когда он надел его мне на палец (хотя кольцо тут же соскользнуло; у меня невероятно маленькие руки). И вот, день спустя, вот оно, у меня на пальце, и я не могла оторвать от него взгляда.
Кроме того, это был не совсем завтрак, так как ни Джордж, ни я ничего не ели, и было одиннадцать часов вечера. Но мы всё равно говорили «завтрак», потому что именно в это время Марк (ординатор хирургического отделения) часто вставал и съедал булочку перед ночной сменой.
Джордж — ну, на самом деле, мы узнали, что его зовут Гарретт, вскоре после того, как он начал говорить, — вернулся к вязанию чудесного голубого пледа, который подходил к прекрасному свитеру, который был на мне в тот вечер. Я, в свою очередь, вернулась к списку приглашённых. Только не на мою свадьбу. Для моей неожиданной вечеринки по случаю дня рождения. Что вовсе не было сюрпризом, но я никому не говорила.
Список был коротким. Моя мама; мой папа; моя (вздох) мачеха Антония; её Малыш Джон; моя домовладелица Джессика; мой жених Эрик Синклер; Марк; моя сестра Лаура; подруга Гаррета, другая Антония; наш дружелюбный сосед-полицейский Ник; подруга Синклера Тина; бывший охотник на вампиров Джон; и, конечно же, Гаррет. Почти со всеми этими людьми я познакомилась после своей смерти.
Конечно, половина из этих гостей были мертвецами. Даже Марк, который был жив, часто говорил: «Почему бы мне не умереть? Большинство моих бывших парней ведут себя так, как я».
Мы с Джессикой пытались его вылечить, но те немногие геи, которых мы знали, были не в его вкусе. Не то чтобы мы имели представление о том, какой типаж у Марка. Кроме того, лечить людей тяжело. Почти так же трудно, как… ну, пытаться не пить кровь.
Я постучала карандашом по блокноту, пытаясь придумать план, как сказать Эрику перед свадьбой, что я решила полностью отказаться от употребления крови. Я решила, что быть королевой вампиров имеет несколько преимуществ — ведь всем вампирам, которых я когда-либо знала, приходилось пить каждый день, даже Эрику. Но я могла прожить неделю, не выпив ни капли первой отрицательной, без всяких встрясок и отчаянных просьб о помощи бездомным крысам. Так что в честь моего дня рождения и того, что я целый год проработала на этой дерьмовой должности королевы, я решила, что полностью откажусь от неё. Я была бы в зоне, свободной от крови!
Но с Эриком было бы сложнее. Обычно он игнорировал всё, что я делала, но во время наших интимных моментов всегда кого-нибудь кусал. Иногда не один раз. Мне было неприятно пытаться объяснить это, но пить кровь во время секса только улучшало…
— Глупо, Бетси, — сказала Джессика, заходя на кухню и заглядывая мне через плечо, когда направлялась к кофеварке эспрессо. — Не могу поверить, что ты составляешь список подарков на день рождения. Мисс Мэннерс перевернулась бы в гробу.
— Мисс Мэннерс всё ещё жива. Кроме того, это не список подарков. Это список людей, которых ты собираешься пригласить на мою вечеринку-сюрприз.
Джессика, болезненно тощая зануда с великолепной кожей цвета молочного шоколада «Годива», рассмеялась надо мной.
— Дорогая, мне больно это говорить. Как будто в глаз попала щепка. Но это не так. Планирование. Вечеринка.
— Хотя, — добавила я, — не нужно особо стараться, чтобы Ант (сокращение от Антонии — прим. пер.) попала туда. Я не буду возражать, если она пропустит.
— Сахар, — она отказалась от кофеварки эспрессо, посчитав её слишком сложной — это был её ежевечерний ритуал — и приготовила себе стакан шоколадного молока. — Два месяца назад ты совершенно ясно дала понять: никаких вечеринок. И мы тебе поверили. Так что перестань составлять списки гостей и беспокоиться о том, что твоя мачеха может появиться. Этого не произойдёт.
— Мы говорим о несуществующей вечеринке-сюрпризе? — спросила Тина, напугав меня, когда её босые ноги бесшумно заскользили по безупречно чистому кафелю цвета зелёного трилистника на кухне.
— Я надену колокольчики на твои милые, изящные лодыжки, — сказала я ей.
Джессика чуть не поперхнулась своим напитком, так напугала её Тина. Она перевела дыхание и сказала:
— Она говорит, что наша жизнь не будет стоить того, чтобы жить, если мы устроим ей вечеринку, а потом она составляет список гостей.
— Постоянство, имя Королевы Елизаветы, — пробормотала Тина, опуская свою крошечную попку на барный стул в уголке для завтрака рядом с Джорджем — чёрт возьми, в смысле Гарретом. Она была одета как самая соблазнительная студентка колледжа в мире, как обычно — длинные светлые локоны, большие анютины глазки, черная юбка до колен, белая дизайнерская футболка, голые ноги, чёрные туфли-лодочки. Большинство студентов колледжей в наши дни не были свидетелями Гражданской Войны, но такие неживые красавицы, как Тина, просто так не расстались бы своими задорными сиськами.
— Что вы хотите на свой день рождения, Ваше Величество? — спросила она меня, пока я с завистью смотрела на эти нестареющие дыни. В настоящее время её обязанности были эквивалентны тому, что она была «шафером» Эрика, которого она обратила в вампира несколько десятилетий назад. Теперь, вместо того чтобы пить его кровь, она ограничивалась тем, что разглаживала утренний выпуск «Уолл-Стрит Джорнал», заваривала ему чай так, как он любил, и раскладывала перед ним кучу бумаг, чтобы он мог их просмотреть. — Полагаю, какие-нибудь красивые туфли.
— Ошибаешься, — ответила я. — Я хочу мира на земле, доброжелательного отношения к людям.
— А в торговом центре есть такой магазин? — невинно спросила Джессика. — Или, может быть, одна из тех тележек, что стоят в проходах, прямо рядом с художником-портретистом и парнем, продающим футболки с пикантными сексуальными шутками? — она бесстыдно разглядывала записки, которые Тина аккуратно разложила на мраморной столешнице.
— Это было бы единственное, чего у них нет, — сказала я. — Тина, Джессика, я вас знаю. Я знаю, что говорила вам не устраивать вечеринку, и поэтому вы её устроите. Но если вы хотите продолжать в том же духе — прекрасно. Никаких вечеринок. Вместо этого найдите тихую минутку, чтобы помолиться за вышеупомянутый мир во всем мире и глобальную гармонию, а если это не удастся, подарите мне подарочную карту от Блуминдейла (Блуминдейл — сеть престижных магазинов, знаменитая отделом дорогой одежды).
— Или, возможно, пару новых мокасин от Прада, — добавила Джессика.
— Нет, меня тошнит от мокасин. Наступила весна — я хочу босоножки на ремешках, — это было довольно глупо — я не могла носить их с носками, и в эти дни мои конечности были довольно холодными. Но всё же. Я устала от зимы, а это была Миннесота — у нас было по меньшей мере ещё два месяца снега.
— Верно, — согласилась Джесс. — Потому что у тебя их недостаточно.
— Почему бы тебе не взять одну из моих пар и не засунуть их в свою симпатичную чёрную попку? — сладко предложила я.
— Что ж, мисс Тейлор, почему бы вам не воспользоваться своим изящным носиком цвета слоновой кости и…
Тина прервала их спор.
— Ваше Величество, есть ли какие-нибудь дизайнерские туфли, которые вам не нравятся?
Гарретт откашлялся и принялся за другой стежок — вязание, подвязка, вязание крючком — для меня это было всё равно.
— Ей не нравятся сандалии Паккард Шах. Особенно золотые.
— Правда, — подтвердила я. — Они все похожи на что-то из реквизита «Ночей в стиле буги-вуги», — я имею в виду, какой сейчас год? Я бы заплатила двести баксов, чтобы не носить их.
— В этом нет необходимости, — сказал Эрик Синклер, не обращая внимания на мой вскрик и на то, как вздрогнула Джессика. Он был ещё хуже, чем Тина. Там, где она скользила бесшумно, он телепортировался, как инопланетянин. Высокий, широкоплечий, темноволосый, темноглазый, аппетитный инопланетянин. — У тебя тысяча пар сандалий.
— Не надо. Оставь меня в покое и читай свои газеты.
— Список гостей? — спросил он, перегибаясь через моё плечо и заглядывая в мой блокнот. — Но ты же не хочешь вечеринку.
— Ты чертовски прав, не хочу! — я захлопнула блокнот. На самом деле, я не знала. Я была почти уверена. — Сколько раз мне ещё это повторять?
Не поймите меня неправильно: я слышу себя. И я очень хорошо разбираюсь в себе, несмотря на все свои мелкие капризы и раздражающие причуды. Ничто так не стимулирует самореализацию по Маслову, как столкновение с Понтиак Ацтек (марка автомобиля типа кроссовер — прим. пер.).
Но как бы плохо я ни говорила себе, я ничего не могу с собой поделать. Моя ситуация невыносима. Вы бы удивились, узнав, как часто меня игнорируют, несмотря на то что я так называемая Королева Вампиров. Повторяться до тошноты — один из многих способов, которыми я пытаюсь добиться того, чтобы меня услышали. Я слишком новичок в этой игре, чтобы быть сдержанно жёсткой, как Синклер. Не умной, как Тина. Не богатой, как Джесс. Не всевидящим призраком, как Кэти. Не умным врачом, как Марк, и не равнодушной психической оборотницей, как Антония. Вы знаете, каково это, когда вас называют королевой, а вы можете предложить меньше всего из всех, кого вы знаете? Это огромный удар по самолюбию.
— Мы поняли, Бетси, — говорила Джессика. — Никакой вечеринки. Отлично.
— Отлично.
— Почему ты… — Синклер поймал жест Джессики, которая отчаянно махала рукой. — Не обращай внимания. Ты готова принять наших гостей?
— Гостей? — я старалась не паниковать. Они устраивали мне вечеринку! Бездельники! И сбивали меня с толку, сделав это за две недели до моего настоящего дня рождения.
Он вздохнул, что было почти похоже на вспышку гнева.
— Пожалуйста, не произноси «гостей?», как будто ты не помнишь, что Европейская делегация прибудет в полночь.
— И Софи с Лиамом, — добавила Тина, просматривая свои записи.
— Я знаю. Знаю, — я действительно знала. Против Софи и Лиама я не возражала — Софи была очаровательной вампиршей, которая жила в крошечном городке на севере со своим очень живым тридцатилетним бойфрендом Лиамом. Они были парой несколько месяцев, и некоторое время назад они помогли нам поймать настоящего подонка, вампира, который получал удовольствие от свиданий с девушками из колледжа, очаровывая их до глубокой любви, а затем уговаривая покончить с собой.
Софи, на самом деле, как бы возродила мою веру в вампиризм. Мне казалось, что большинство из нас — придурки, мужчины и женщины, которые находят сексуальное удовольствие в преступном нападении. Но Софи была сделана из более чистого материала — зло, которое якобы поглощало нежить, казалось, её не касалось.
Так что её прибытие сегодня вечером вместе с приятным (хотя и несколько суховатым) Лиамом был для меня большим событием.
Но эта Европейская делегация была как раз тем, чего мне не хватало: кучка древних вампиров со скучным акцентом заявилась, чтобы позлить меня за две недели до моего дня рождения. Как будто тридцатилетие в прошлом году (и смерть) не было достаточно травмирующим событием.
— Я не забыла, — сказала я. Правда. Я просто изо всех сил старалась не обращать на это внимания.
Он пригладил свои тёмные волосы, которые и так были идеально уложены. О-о-о. Что-то случилось.
— Джессика, я хотел спросить, не могла бы ты извинить…
— Даже не думай, — предупредила она его. — Ты не выгонишь меня из моего собственного дома, чтобы устроить встречу только для мёртвых. Марк рассчитывает, что я буду передавать ему полные отчёты о том безумном дерьме, которое вы, ребята, затеваете.
Эрик что-то сказал Тине на незнакомом мне языке. Что означало «что угодно, только не английский». Она ответила на той же тарабарщине, и они поговорили с минуту.
— Они всё ещё спорят, выгонять тебя или нет, — сказала я Джесс.
— Duh.
— Давайте говорить на нашем родном языке: мы будем называть его английским, который действительно чертовски грубые вампиры не понимают.
Я уставилась на них обоих, но Тина и Эрик продолжали что-то бормотать. Я не была уверена, игнорируют ли они меня или действительно не слышат, поэтому я поступила по-взрослому и просто заговорила громче.
— ВЕРОЯТНО, ЭТО ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ. ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, КАКИМИ ПРИДУРКАМИ МОГУТ БЫТЬ ЭТИ СТАРЫЕ ВАМПИРЫ. ВОТ ПОЧЕМУ ЭТИ ДВОЕ ТАК ЛЮБЯТ ПРИГЛАШАТЬ ИХ В ГОСТИ. В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, ОДИН ИЗ НИХ, ВЕРОЯТНО, ПОПЫТАЕТСЯ ТЕБЯ УКУСИТЬ, И У НАС БУДЕТ БОЛЬШАЯ ЖЕСТОКАЯ ДРАКА, КОТОРОЙ МОЖНО ИЗБЕЖАТЬ, ЕСЛИ ТЫ ПРОСТО ПОСИДИШЬ В ПОДВАЛЕ С ГАРРЕТОМ.
— Нет, нет, нет. Мой дом. Без обид, Гаррет.
Гарретт в ответ пожал плечами. С тех пор, как он упомянул про сандалии Шах, он почти ничего не говорил и продолжал вязать. Он проводил на кухне больше времени, чем обычно: его девушка, оборотень, которая так и не превратилась в волка, была в Массачусетсе. Очевидно, у жены вожака стаи был ещё один ребёнок. Она поворчала, но согласилась. Гаррет остался, что меня вполне устраивало — не то чтобы у нас не было свободного места. Антония могла вернуться с половиной стаи, и у нас было бы свободное место.
Я должна была признать, что понятия не имела, что Антония (оборотень, а не моя мачеха) нашла в нём.
Примечание: насколько странным было то, что я знала двух женщин по имени Антония? Джессика утверждала, что во всём этом был какой-то глубокий смысл, но я решила, что мне просто повезло.
Вернёмся к моему беспокойству о Гаррете. Не поймите меня неправильно. Я имею в виду, он был красавцем (редкий вампир им не являлся), но у меня сложилось впечатление, что он не самый острый нож в мире. Не говоря уже о том, что несколько недель назад он бегал на четвереньках и пил кровь целыми вёдрами. Антония была умна, и, даже если она была пускающей слюни идиоткой, она могла видеть будущее. Алле? Видеть будущее. Я подумала, что у неё мог быть кто угодно.
Она бы возражала. Неистово. Для меня было удивительно, что у красивой брюнетки с фигурой модели в купальниках, которая могла видеть будущее, была низкая самооценка, но так оно и было. И кто я такая, чтобы судить? У Гаррета и Антонии были хорошие отношения.
— Очень хорошо, — сказал, наконец, по-английски сомнительный приз, с которым я встречалась. — Ты можешь остаться. Но, Джессика, пожалуйста, следи за тем, что говоришь и делаешь. Не смотри им в глаза слишком долго. Говори только тогда, когда к тебе обращаются. Да, сэр; да, мэм.
— Сядь. Арф, — поддразнила я.
— А что с ней? — воскликнула Джессика, указывая в мою сторону. — Она больше нуждается в уроке этикета, чем я.
— Да, — сказала я, — но я Королева. С большой грёбаной буквы, К. Эй, ты слишком долго смотришь мне в глаза! Эрик, заставь её прекратить!
— Дай мне передохнуть, чёрт возьми, — пробормотала она и пошла наверх, издавая рвотные звуки.