В дверь позвонили, когда я наблюдала, как Джессика с напыщенным видом поднимается по лестнице в фойе. В последние несколько недель она казалась особенно колючей. Не то чтобы я не привыкла к тому, что она высказывает своё мнение, она была моей лучшей и старейшей подругой — в старших классах мы вместе пользовались губной помадой. Что, учитывая оттенки нашей кожи, стало настоящим свидетельством нашей дружбы (и, что более важно, нашей способности находить общие аксессуары). Но, похоже, всё, что я говорила и делала, выходило за рамки поверхностного раздражения и проникало глубоко в её душу.
— Это Софи и Лиам, — сообщила нам Тина из фойе.
— О, отлично, — сказала я, выходя из кухни вслед за всеми (за исключением Гаррета, который был погружён в свои мысли). — Сперва весёлая встреча.
— Чепуха, — сказал Эрик. — Все встречи весёлые.
Я фыркнула, но ничего не сказала. По правде говоря, я была слишком занята разглядыванием его задницы в чёрных брюках, которая выглядела очень аппетитно. На нём, как обычно, был тёмный костюм, идеально сочетавшийся с его тёмными волосами и глазами. Он был таким широким в плечах, что я часто удивлялась, как он проходит через дверные проёмы, и у него были длинные, сильные ноги. Я размышляла о том, что так долго сопротивлялась его злым чарам.
Хотя в последнее время мне казалось, что он сопротивляется моему желанию. Он уклонялся от каждой нашей свадебного совещания. По крайней мере, мы договорились о дате: 31 июля. Иногда казалось, что прошла целая вечность, а иногда мне казалось, что дата приближается. И я практически всё планировала сама (ну, иногда с помощью Джессики). У него не было своего мнения по поводу цветов, еды, напитков, смокингов, платьев, церемонии или свадебной песни. Если бы я не была уверена, что он любит меня, я бы подумала, что он не…
— Ваши величества, — произнесла Софи, кланяясь нам обоим. Тина открыла наши огромные вишнёвые двери, и мы увидели Софи (доктора Трюдо, она была ветеринаром) и Лиама, эм, какой бы ни была его фамилия.
Софи была одета в строгий тёмно-синий костюм с милой короткой юбкой, водолазку в тон, чёрные колготки и чёрные (тьфу!) кроссовки. Я знаю, что они практичны для женщин, занимающихся карьерой, но кроссовки с костюмами? Иисус не мог бы плакать сильнее, чем я. Как и все вампиры, Софи была до смешного красива, с чёрными волосами (собранными в немодный пучок) и бледной бархатистой кожей. Её тёмные глаза не упускали ни единой чёрточки. Что, в её роде занятий, было, вероятно, действительно хорошо.
Лиам был в джинсах, кожаной куртке и поношенных мокасинах. Что ещё раз напомнило мне о том, что я готова к весне, и сандалиях. Меня всегда поражало его моложавое лицо (под тридцать? Трудно было сказать наверняка, настолько он загорелый, как фермер), которое сочеталось с его преждевременно поседевшими волосами.
Тина провела нас всех в гостиную (их было по меньшей мере четыре, не заставляйте меня начинать), и первое, что сделала Софи, когда мы все расселись, — протянула мне номер «Стар Трибьюн» за сегодняшний день.
— Не могли бы вы подписать свою статью? — приветливо спросила она с очаровательным французским акцентом, от которого так и не избавилась, даже прожив столько лет в Миннесоте.
Эрик пробормотал что-то себе под нос, чего, к счастью для него, я не расслышала. Я вела еженедельную колонку «Дорогая Бетси» для вампиров. Она должна была публиковаться в информационном бюллетене только для нежити, но кто-то слил её в «Триб». Редактору это показалось забавным, и он опубликовал её. Большинство людей, прочитавших её, сочли, что это шутка. Это было единственное, что спасло меня от гнева Эрика и Тины.
— С радостью, — сказала я. — Э-э-э… — Тина протянула мне ручку. У меня никогда не было ручки, поводка или секундомера, когда они были мне нужны. — Спасибо, — я нацарапала свою подпись на последнем («Дорогая Бетси, мои друзья настаивают на том, чтобы их книжный клуб собирался в дневное время. Рассказать им, в чём моя проблема, или соврать?») и вернула её.
— Хех, — сказал Лайам. — Держу пари, библиотекарю это не очень.
Он говорил о Марджори, которая заведовала библиотекой для вампиров в районе складов, и о колонке, которую мог прочитать любой желающий в любое время. И он был прав. Она была в ярости. Она всё ещё пыталась выяснить, кто передал мои колонки редактору «Триб». Я не думала, что это был какой-то тёмный заговор или что-то в этом роде; случались несчастные случаи. Я была одинока в этой теории. Именно поэтому я продолжала писать колонки, как бы все ни раздражались.
— Не обращай внимания, — поспешно сказала Тина. — Как вы оба?
— Нам действительно хорошо, — ответил Лиам, растягивая слова со свойственным ему среднезападным акцентом. Глядя на него, никогда бы не подумала, что он богат. Его отец изобрёл первые карманные календарики с тремя дыроколами или что-то в этом роде. — Действительно хорошо. И ты хорошо выглядишь. На самом деле, также.
— Ну что ж, — я скромно пригладила волосы. В том, чтобы быть вампиром, есть несколько преимуществ, и не выглядеть на свой возраст — главное. Мне больше никогда не понадобится мелирование. — Что я могу сказать? Как дела в Смущении? — какое дурацкое название для города.
— Также, — этот парень не очень-то разговорчив.
— Ваши величества, — предложила Софи. — У нас есть причина заглянуть к вам, если вы не возражаете.
— И пропустить всю эту увлекательную светскую беседу? — пробормотала Джессика из глубины комнаты. Она воспользовалась своим коротким временем наверху, чтобы освежить помаду «Светильника Джека».
— По правде говоря, — сказал Лиам, игнорируя язвительный комментарий, — дело во мне. И в моём возрасте. Софи — ну, ты знаешь — но я не совсем стою на месте. Мы думали о том, чтобы она меня обратила. Мы хотели узнать, э-э, э-э, ну, что вы думаете по этому поводу.
Сначала я вообще не поняла, о чём он говорит.
— Обратила тебя во что? В республиканца?
— В вампира, тупое дерьмо, — сказала Джессика. Я прикусила язык и пропустила это мимо ушей, но мысленно взяла на заметку остаться с ней наедине и выяснить, что же совершило невероятное путешествие вглубь её толстого кишечника.
У меня от ужаса отвисла челюсть, когда я повернулась к счастливой паре.
— Зачем вам это?
Они посмотрели друг на друга, потом на меня.
— Не все придерживаются того же мнения о нежити, что и вы, моя королева, — сказала Софи. — И я потеряла слишком много возлюбленных из-за смерти.
— О, — сказала я, потому что больше никто ничего не сказал. — Какая жалость. Лиам? Ты думаешь, это хорошая идея, не так ли? Потому что любить вампира и быть вампиром — две совершенно разные вещи. Одно может быть очень приятным. Другое может быть сущим адом, — Эрик заметно вздрогнул от этого замечания, но ничего не сказал.
— Я не очень-то горю желанием отказываться от окрошки из лосося и яичницы-глазуньи, — ответил Лиам. — Но я не горю желанием расставаться с Софи. Идея вечной любви — это… ну, это…
— Он умирает, — объяснила она.
— Что? — мы с Джессикой вскрикнули в унисон.
— Ему осталось всего тридцать-сорок лет — при условии, что он не попадёт под автобус и в него не ударит молния. Или у него не случится сердечный приступ из-за переедания яичницы, — впервые на её гладком лице отразилась тревога. — Я не думаю, что мы осмелимся ждать ещё долго.
Пусть вампир думает, что здоровый парень лет сорока с небольшим лежит на смертном одре.
— Э-э… Софи…
Эрик впервые заговорил:
— Доктор… Трюдо, вы знаете о рисках.
Она кивнула.
— Верно, — сказала я. — О рисках. Очень, очень много рисков. Давайте подсчитаем риски. Такие как, — я кашлянула, чтобы потянуть время. — Ну, это рискованно… очень рискованно.
Джессика закатила глаза, но Тина любезно вмешалась.
— Софи, Лиам, как пытается объяснить Её величество, вампиризм — вирус, и некоторые люди им не заражаются. Они просто умирают. А молодые вампиры — дикие существа, они не знают ни себя, ни кого-либо ещё. Только жажда. Королева здесь — исключение.
— Вот почему она здесь главная, — сказал Лиам. — Но я хочу рискнуть. Другой вариант меня не особо волнует.
— Доктор Трюдо, вы можете поступать, как хотите, — сказал Эрик, не потрудившись, как обычно, проконсультироваться со мной. — Мы не можем отказать вам в возможности побыть со своим возлюбленным.
— Удачи, — добавила Тина.
— Эй, эй! — воскликнула я. — И это всё? Мы не будем говорить об этом, я не знаю, больше двадцати секунд? Я имею в виду, они же пришли посоветоваться со мной, не так ли? — столкнувшись с недоверчивыми взглядами своих друзей, я в отчаянии повернулась к вновь прибывшим. — Лиам, ну же! Мы говорим о том, что ты можешь погибнуть от увечий! Софи, подумай об этом — что ты будешь чувствовать, если из этого ничего не выйдет.
— Конечно, если её величество прикажет нам не делать этого, мы этого не сделаем, — сухо сказала Софи.
— Я не отдаю подобных приказов, — сказала я в ужасе. Что такого было в вампирах, что они больше не могли заботиться о себе, принимать собственные решения? — Я просто говорю, подумайте об этом. Лиам не выглядит так, будто вот-вот отбросит копыта прямо в эту секунду. К чему такая спешка?
— Я думаю, Бетси права, — сказала Джессика. Все уставились на неё, и она продолжила. — Извините, я знаю, что это вампирские дела, а я всего лишь паршивый человек, но, с моей точки зрения, вам, возможно, стоило бы ещё немного подумать. Вы знаете друг друга всего несколько месяцев. Многие люди женятся после такого долгого перерыва, а затем разводятся. Это кажется ещё более серьёзным обязательством. Что произойдёт, если вы двое потеряете интерес друг к другу?
— Ни за что на свете, — сказал Лиам.
— Софи… — я замолчала. Я попыталась представить, что бы я чувствовала, если бы Эрик был человеком, и я знала, что переживу его. Возможно, на столетия. Смогу ли я смириться с тем, что он состарится и умрёт у меня на руках? Если бы был какой-то способ предотвратить это… — Софи, не мне говорить тебе «да» или «нет».
— Конечно, вам, — удивлённо ответила она. — Вы королева.
— Да, да. И я действительно ценю, что вы пришли сюда… — и свалили эту огромную проблему на меня. — Но вы, ребята, взрослые люди, это ваш выбор. Если ты хочешь пойти дальше и укусить его, это твоё дело. Я просто говорю… — Что я говорила? Подумайте над этим? Подождите, пока Лиам станет старше? Кто я такая, чтобы говорить им «нет»?». Я была в некотором роде шокирована тем, что они зашли спросить моего разрешения на то, что меня совершенно не касалось. — Не знаю, — закончила я, сдаваясь. — Поступай, как считаешь нужным. Я поддержу тебя, что бы ты ни решила. И я полагаю, что мой жених уже согласился с моим указом, — добавила я, бросив косой взгляд на Эрика, который придержал язык.
— Спасибо, моя королева. Я думаю, мы будем двигаться вперёд, но ваша поддержка очень много значит для нас.
— Ага, — сказал Лиам.
— И…
Снова раздался громкий, долгий звонок в дверь.
— Извините, доктор Трюдо, — Эрик повернулся ко мне. — Прибыли другие наши гости.
Отлично. Ещё больше вампирских забав и игр. Тина встала.
— Я провожу их, Ваше величество. Доктор Трюдо. Лиам, — она извинилась, оставив нас наедине в приятной неловкой тишине.
— Итак, э-э, когда ты собираешься это сделать? — спросила я. Я нервно посмотрела на плюшевые ковры, богато украшенную обивку, красивые гобелены. Что, если они решат сделать это прямо здесь и сейчас?
— Скоро, — ответила Софи.
— Ты хочешь, э-э, остаться здесь, пока Лиам, э-э, восстанавливается?
— Спасибо, моя королева, но я думаю, нам лучше всего будет у нас дома.
— Хорошо. И ты, э-э, проследишь, чтобы он никому не причинил вреда, когда он, ну, знаешь, чокнутый и сходит с ума от жажды крови? — в течение следующих десяти лет?
Лиам поморщился (ну, он моргнул), но Софи продолжала настаивать.
— Моя королева, у меня есть опыт в таких делах. Охраняю молодых вампиров… я… всё будет так, как вы пожелаете.
Да, точно. Это было бы, чёрт, впервые.
— Думаю, нам лучше отправиться в путь, милая, — сказал Лайам, вставая. Софи встала. Мы все встали.
— Благодарю вас за уделённое мне время, Ваши величества, и за ваш совет.
— Ты направляешься прямиком обратно, чтобы поставить меня в неловкое положение?
— Завтра. Софи не любит надолго оставлять животных одних.
— Желаю удачи, доктор Трюдо, — вместо того, чтобы поклониться, как он обычно делал, Эрик протянул руку, и, к своему удивлению, она пожала её. — Пожалуйста, держите нас в курсе.
— Благодарю вас, Ваше величество. Мы так и сделаем, Ваше величество.
— Лиам, — они пожали друг другу руки. Они были примерно одного роста, хотя Лиам был намного уже в плечах.
Лиам улыбнулся нам, и в уголках его глаз появились морщинки. Я подумала о нём как о сумасшедшем, жаждущем, невежественном молодом вампире, и мне захотелось заплакать. Но, может быть, это сработает. Может быть, через десять, двадцать или сто лет всё будет хорошо, и они будут счастливы вместе.
И, может быть, через несколько дней мы поедем на север на похороны.
— Ну, э-э, скоро поговорим, — может быть. И если ты вылезешь, я скоро проткну тебя колом. Но не бери в голову.
— Ага, — сказал он, как обычно, непринуждённо. Ага. Как будто то, что его пожуют и превратят, было такой же рутиной, как починка дровокола рядом с хижиной.
— Ты уверен, что тебе ничего не нужно? — спросила я.
— Нет.
Тина вошла как раз вовремя, чтобы предотвратить мои истерические рыдания. Что было к лучшему, мне больше нечего было добавить. За ней следовали полдюжины величественных вампиров. Из рассказа Тины и по тому, как они себя держали, я поняла, что это были очень старые, очень могущественные мертвецы (и две девушки). Самому младшему из них было что-то около восьмидесяти семи. Которому было примерно столько же лет, сколько Эрику.
Было трудно разглядеть их всех сразу — я увидела лысого парня с тёмной кожей, пару брюнеток, рыжую с веснушками (нежить, Хауди Дуди! (кукольная телевизионная программа — прим. пер.).
— Ваши величества, — начала Тина, указывая на группу людей, которые вошли в комнату. — Позвольте мне представить наших Европейских братьев: Алонсо, Кристофа Бенуа, Дэвида Эдуарда, Каролину Алонсо…
У Тины не было возможности представить последних двоих; как только представили Каролину, Софи стремительно пересекла гостиную и набросилась на Алонсо, яростно пуская в ход зубы и когти.