Я открыл дверцу машины для Вивьен.
— Какую кухню предпочитаешь? Итальянскую, американскую, китайскую, мексиканскую?
— Что-нибудь остренькое. Я скучаю по Новому Орлеану. — Она села в машину и захлопнула дверцу, прежде чем я успел закрыть ее за ней.
Новый Орлеан. Это объясняло ситуацию с ее бабушкой; должно быть, они только что переехали в Хьюстон.
Я завел двигатель, а она протянула руку и включила стереосистему. На канале, который Кинда оставила включенным, заиграл танцевальный микс электронной музыки. Вивьен сморщила нос, как будто пахло чем-то дурным.
Я переключил станцию, нажав на кнопку на руле, и остановился на радиостанции «Олд рок». Она расслабилась и откинулась на спинку сиденья.
У меня было миллион вопросов, которые я хотел задать ей — этой девушке, моей Говорящей, которую я ждал долгие годы. Однако момент был неподходящий. Между нами наступило какое-то затишье, и я не хотел его прерывать.
— Мексиканская подойдет? — Это было самое острое из того, что находилось поблизости. С помощью пульта я открыл дверь гаража.
Она кивнула и закрыла глаза. Сморщив лоб, она покачала головой.
— Это «да» или «нет»?
Она не ответила, однако ее лоб еще больше наморщился, а эмоции смешались в нечто, похожее на взвинченность или нетерпение.
— С тобой все в порядке, Вивьен?
— Призраки — отстой. — Ее страх пронзил меня, заставив сердце заколотиться.
Я затаил дыхание и ждал, что она предпримет. Защитников учат хранить молчание и наблюдать до тех пор, пока Говорящий не разъяснит свои потребности. Вивьен свернулась калачиком на своем сиденье, и на мгновение мне стало трудно представить, что эта хрупкая на вид девушка с подтянутыми к себе коленями была тем несносным чудовищем, свидетелем которого я был совсем недавно.
— Если понадоблюсь, дай мне знать.
Она фыркнула.
— Я никогда раньше не нуждалась в тебе и справлялась с этим всю свою жизнь, Пол.
Вот тебе и хрупкая девушка.
Я выключил двигатель и стал ждать. После нескольких долгих минут ее безмолвных всплесков эмоций я больше не мог молчать.
— Если ты скажешь Заблудшим уйти, они, очевидно, уйдут.
Она не открывала глаза.
— Просто рули.
— От мертвых не убежишь.
В тусклом свете гаража ее зеленые глаза казались неестественно яркими.
— Заткнись и увези нас отсюда.
Я снова завел машину и выехал с территории. Она сделала радио погромче и закрыла уши. И тут до меня дошло, что она делает. Она игнорировала обращения Заблудших — заглушала их, вместо того чтобы напрямую обратиться к ним и попросить оставить ее в покое. «Но почему?» — недоумевал я. С живыми людьми у нее проблем не было.
Она сказала, что всю свою жизнь слышала Заблудших. Это было странно. Обычно Говорящие обретали свои силы и слышали зовы мертвых только в зрелости или, по крайней мере, в достаточно взрослом возрасте, чтобы эффективно бороться с ними. Видимо, в детстве ей было жутко их слышать.
К тому времени, как мы добрались до ресторана, ее эмоции были под контролем. Ее тактика избавления от голосов, очевидно, сработала.
Хостес указала нам на кабинку в углу. Вивьен сразу же села спиной к стене.
— Можно мы поменяемся местами? — спросил я.
Она скрестила руки на груди и промолчала.
— Вивьен, пожалуйста. Если я хочу эффективно защищать тебя, будет лучше, если у меня будет обзор комнаты. Будет сложнее, если я буду видеть только стену позади тебя.
—Ты не можешь меня защитить. Ты не видишь их.
— Нет, но я смогу определить, что кто-то вселился в человека и преследует тебя.
Она выскользнула из кабинки и пристально уставилась на меня.
— Прекрасно. Моей тете это очень помогло.
Ее тетя. В доме Чарльза она упоминала о ней.
— Привет. Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — Я не услышал, как подошел молодой человек, поэтому его внезапное появление испугало меня, и я вздрогнул.
Вивьен засмеялась.
— Ты такой большой и страшный Защитник. — Она рухнула на противоположное сиденье, прислонившись к стене. — Я буду Доктор Пеппер.
Я пересел напротив нее.
— Просто воды, спасибо.
— Вашего официанта зовут Джим, и он будет здесь, чтобы принять ваш заказ через минуту. — Он поставил на стол чипсы и сальсу и ушел.
— Что случилось с твоей тетей? — поинтересовался я.
Она взяла меню и подняла его так высоко, что заслонила лицо.
— Спроси старика. Он считает, что у него есть ответы на все вопросы.
— Если ты говоришь о Чарльзе, то так оно и есть.
Меню по-прежнему оставалось на месте, а я изучал ее руки. У нее были длинные тонкие пальцы с короткими черными ногтями. Серебряные кольца украшали каждый палец. Особенно выделялись геральдическая лилия, змея и череп на большом пальце. Жуткие, тяжелые украшения казались неуместными на ее изящных руках. Они напомнили мне декоративные кастеты — защитные, как и все остальное в ней.
— Привет, Пол. Рад снова тебя видеть, — сказал мой любимый официант, ставя наши напитки на стол.
— Привет, Джим. Это моя подруга Вивьен. Она недавно в Хьюстоне.
Джим протянул огромную татуированную руку, чтобы поздороваться с ней.
— Рад познакомиться с тобой, Вивьен. Уже определились с ужином?
Я не мог оторвать глаз от Вивьен, пока она делала заказ. Неоново-розовые волосы на фоне кожи подчеркивали ее бледность, а густая черная подводка придавала глазам изумрудный оттенок. Вивьен не совсем вписывалась в мое представление о красоте, но она была очаровательной и поразительной… и, конечно, привлекала внимание, что было очевидно по любопытным лицам людей, наблюдавших за нами из-за соседних столиков.
Поскольку Совет Защитников был тайным, мы должны были слиться с толпой и не привлекать к себе внимания. Но не заметить Вивьен было просто невозможно.
Наблюдая, как она заказывает еду, я понял, что не заметить ее было бы невозможно, даже если бы у нее были волосы естественного цвета и она носила более стандартную одежду. В ней было что-то, что притягивало взгляд.
— Пол, тебе как обычно? — Джим постучал карандашом по блокноту. — Пол?
— О, прошу прощения. Да, было бы здорово. Спасибо.
Джим захлопнул блокнот и отправился на кухню.
— Ты, очевидно, часто здесь бываешь. — Она уставилась в потолок, который был покрыт яркими деревянными рыбками, подвешенными так, что казалось, будто они плавают косяком.
— Да, часто.
Она указала на безвкусные бархатные картины на стене, выставленные в тяжелых золотых резных рамах, словно драгоценные музейные экспонаты.
— Я удивлена.
— Почему?
Она пожала плечами.
— Просто.
— Это несправедливо. Ты не можешь вот так взять и съехать с темы. — Я знал, что мне не понравится ее ответ, но я умирал от любопытства узнать, что она думает обо мне и почему.
Она обмакнула чипсы в острый соус.
— Здесь весело. А ты не кажешься мне весельчаком.
Я обдумал ее слова. Веселье. Я никогда не задумывался о том, веселый я или нет. Честно говоря, она, наверное, была права, и меня это почему-то беспокоило. Хотя не должно было. Защитнику не нужно быть веселым.
— Справедливо, — сказал я.
Она улыбнулась, ну, скорее ухмыльнулась, и обмакнула еще один чипс.
— Я действительно хорошо разбираюсь в людях. Все это благодаря жизни с бабушкой. Она научила меня этому.
— Вот, пожалуйста, — сказал Джим, ставя перед каждым из нас энчиладу с курицей. — Тарелки горячие. Будьте осторожны.
Она посмотрела на мое блюдо, затем на свое. Ее удивление чуть не рассмешило меня.
— Ты заказала мое любимое блюдо. — Я откусил кусочек. — Ужин из мексиканской энчилады — лучшее, что есть в меню. С перцем Хабанеро. Пальчики оближешь.
Она наклонила голову.
— Что еще, по-твоему, ты обо мне знаешь? — спросил я.
— Ну… — Она отрезала кусочек энчилады. — Все просто.
— Думаешь?
— Знаю. — Она откусила кусочек.
Я взял вилку.
— Ты слишком в себе уверена.
— Ты очень критичен.
— Я?
Она указала на меня вилкой.
— Почему бы тебе не рассказать, что, по-твоему, ты знаешь обо мне?
Ножом я отделил фасоль от риса, расположив их по прямой линии.
— Я бы и не подумал, что знаю тебя.
Она наклонилась ближе к столу. Так близко, что ее запах перекрыл запах моей еды.
— Ах, но такова человеческая природа — формировать мнение и судить, основываясь на первом впечатлении.
От нее потрясающе пахло. Как в одном из тех магазинов в торговом центре, где продаются свечи. Она откинулась назад, и мне почти пришлось тряхнуть головой, чтобы взять себя в руки. Должно быть, сработали мои инстинкты Защитника. Ничто в ней по-настоящему не привлекало меня, так что не было никакого смысла в том, чтобы она оказывала на меня какое-то влияние.
— Что я получу, если угадаю? — спросил я.
— А, тебе нужно вознаграждение, да? — Она откусила еще кусочек. — Логично.
— Если я правильно расскажу три факта о тебе, ты честно ответишь на один вопрос, — сказал я.
Она усмехнулась.
— Игра началась. Поехали.
— Судя по тому, как ты взаимодействуешь с людьми своего возраста, ты жила только среди взрослых и у тебя нет ни братьев, ни сестер.
Прожевав, она выгнула бровь.
— Очень хорошо.
Мне нужно было найти что-то, в чем я был уверен. Проиграть было нельзя.
— Твоя бабушка — единственный близкий родственник.
Она подняла свой бокал и подняла его в знак тоста.
— Уже два.
Мне нужна была гарантия, но я знал ее всего несколько часов, не больше. Она одарила меня оскорбительной ухмылкой и посмотрела прямо в глаза. Какая расчетливая враждебность. Я откусил кусочек энчилады, затем откинулся на спинку стула и стал изучать ее внешность. Ярко-розовые волосы были самого насыщенного цвета из всех возможных — явно для привлечения внимания, но ее поведение и одежда были предназначены для того, чтобы отталкивать и держать людей на расстоянии. Она хотела, чтобы ее заметили, но при этом оставили в покое. Я недостаточно долго знал ее, чтобы судить о личности, но был почти уверен, что собрал часть пазла. Теперь меня волновало, как она отреагирует.
Я пристально посмотрел в ее сильно подведенные глаза.
— Твоя внешность — это скорее защитный механизм, нежели просто стиль. Ты как одно из тех растений в тропическом лесу, которые ярко окрашены в знак предупреждения. Оно ядовито, поэтому животные его не едят. — Ее глаза расширились. Я наклонился ближе и прошептал. — Только я думаю, что ты блефуешь. Не думаю, что ты по-настоящему ядовита. Полагаю, что ты пользуешься своей необычной внешностью и суровым отношением, чтобы скрыть свою уязвимость.
Я затаил дыхание. Наверное, я перегнул.
Она откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Она смотрела на меня целую вечность, прежде чем, наконец, заговорила.
— Какой у тебя вопрос?
— Зачем тебе это? Вступать в Совет Защитников? — Я был уверен, что это не по собственной воле. Что-то или кто-то вынуждает ее.
Она нахмурила брови.
— Это не твое дело.
— Все в порядке? — спросил Джим.
Не совсем. Здесь все было не в порядке.
— Да. Нам просто нужен счет, — сказал я.
Он бросил его на стол.
— Готово!
Я протянул ему свою кредитную карточку, и он ушел.
— То, зачем ты это делаешь — абсолютно мое дело. Твои мотивы влияют на меня и будут влиять на протяжении всей моей жизни. — Я разгладил сложенную салфетку у себя на коленях, пока она доедала энчиладу.
Она откинулась на спинку кресла.
— Только если я решу довести до конца эту чушь Говорящего. Почему бы мне сейчас не угадать три вещи о тебе? Если я права, ты ответишь на мой вопрос.
— Ты не ответила на мой, — проговорил я.
Она подняла палец.
— Первое: судя по твоей властной манере брать на себя ответственность, я могу сказать, что ты привык добиваться своего. Ты всегда добивался своего и сделаешь все возможное, чтобы так и оставалось.
Она не могла ошибиться сильнее. Я откинулся назад и не подал виду, что она промахнулась.
Второй палец присоединился к первому.
— Второе: у тебя безупречные манеры, и ты одеваешься как политик. Из этого, а также из того факта, что ты привык добиваться своего, я сделала вывод, что ты старший ребенок из богатенькой семьи — в шаге от избалованного мальчишки.
Я чуть не рассмеялся.
И еще один палец.
— Третье: для тебя все черно-белое. Хорошее или плохое. Правильное или неправильное. Ты не видишь оттенков серого, и работать с тобой будет кошмаром.
— Это скорее мнение, чем факт, — сказал я, — но я все равно отвечу на твой вопрос.
Она положила локти на стол и подперла подбородок руками.
— А зачем ты этим занимаешься?
— Потому что я этого хочу. Потому что это дает мне чувство выполненного долга и обеспечивает мне полноценную жизнь. Это сложно, это опасно, и это служит высшей цели.
Она закатила глаза.
— Это же не имеет ничего общего с бессмертием, да?
— Я бы занимался всем этим, даже если бы бессмертие не было частью сделки.
Она откинулась назад и скрестила руки на груди.
— Ну лааадно…
— Как я понимаю, именно из-за этого ты всем этим занимаешься. Чтобы вернуться в последующих жизнях.
— Эм, да. Бессмертие — неплохой такой бонус, тебе не кажется? — Она встала. — Пойдем. С меня хватит.
И вот так просто меня оттолкнули.
Всю дорогу домой она молчала, уставившись в окно и ни разу не взглянув на меня. Ее эмоции ослабевали и перетекали от гнева к тому, что ощущалось как раскаяние, а затем и тревога.
Наконец она заговорила, когда я вернулся в гараж, и дверь за нами бесшумно закрылась.
— Ядовитое растение, да?
Она смотрела на меня своими необычными зелеными глазами.
— Избалованный мальчишка? — ответил я.
Она отстегнулась и вышла из машины.
— Это будет полный отстой.
Согласен.