Фэй
Каждый год сотни граждан бросают свои дома, чтобы уйти к этим стаям. Якобы они уходят по любви. Но, поступая так, они перестают быть частью нашего общества. Что происходит с ними, с их наследством, с их собственностью? Они живут по чужим законам, они не дают интервью прессе. У этого явления есть чёткое название, дамы и господа: скрытое исчезновение людей. И государства закрывают на это глаза.
ДЖАННИ РИЧЧИ, итальянский политик, участник антиморфного движения
Я наблюдала за происходящим с террасы так пристально, как только могла. К счастью, новоприбывшие говорили почти в голос. Включая человеческую женщину — Морган Холлоуэй.
Что-то настойчиво коснулось моей ноги. Большая, тёплая голова пумы с мягким упорством подтолкнула меня, и, шевельнувшись, я случайно задела её усы. Мои руки всё ещё дрожали после случившегося с Домиником и видения об Аманде.
— Прости, — прошептала я.
По правде говоря, дрожь уже расползалась по всему телу. Точно так же, как происходило всякий раз, когда накатывало очередное видение и затягивало меня в этот кошмарный круговорот.
А я-то наивно полагала, что смогу от них избавиться.
Джунипер снова подтолкнула меня, направляя внутрь дома. В зверином облике она была потрясающе красивой: золотисто-коричневая шерсть отливала мягкой рыжиной на лапах и кончике хвоста. Было бы забавно, переносись цветная краска для волос у неё и Фабиана на их звериные шкуры.
Реми появился на пороге общего зала меньше чем через две минуты. Он даже не стал ничего объяснять — было очевидно, что я всё слышала.
— Ты хочешь?..
— Да, — ответила я без колебаний. — Пожалуйста. Мне нужно знать.
Он недовольно скривился, но вернулся уже в окружении всех гостей: Бьорна, целителя, вытащившего из меня чип; шифтера-медведя, которого звали Родерик и который напоминал мне бойца реслинга; крепко сбитой самки с угрюмым выражением лица; и самого альфы Кровавой Земли — Локлана Нортвуда. Прозванного по всей стране Чёрным Демоном после того, как его прогулка в медвежьем облике по центру Юджина до смерти перепугала горожан и, согласно газетным уткам, довела троих до мгновенного инфаркта.
Его присутствие словно выкачало из комнаты изрядную долю кислорода. Он сотряс пространство с мощью торнадо, заставив меня допустить мысль: а вдруг это правда? Вдруг одного взгляда на это существо в зверином теле действительно было чересчур для обычного человека? Даже я ощущала давление, выходившее далеко за рамки обычной игры гормонов.
Затем Локлан сдвинулся с места, и из-за его спины появилась женщина. Судя по выражению лица альфы-медведя и его напряжённой настороженности, эта встреча тоже никогда бы не состоялась, будь на то его воля.
Значит, всё затевалось исключительно ради неё — потому что она хотела поговорить со мной. Морган Холлоуэй. Я посмотрела на неё и…
Что-то произошло.
Крошечная, едва заметная искра вспыхнула у меня в голове. Я тряхнула головой, и она угасла. Стоя у входа в зал, Морган едва заметно улыбнулась.
— Как занятно. Попробуем ещё раз?
Искра вернулась, щёлкая у меня в мыслях так, будто кто-то пытался чиркнуть зажигалкой прямо внутри черепа. Я выдержала один, два, пять щелчков — ровно до тех пор, пока не заметила, что с каждым новым ударом улыбка Морган становилась всё шире и шире.
«Она что, пытается?..»
Я нахмурилась и осторожно, едва ощутимо потянула за её таламус. По коже женщины прокатился электрический разряд — словно она голой рукой коснулась оголённого провода. Вскрикнув от неожиданности, она выпустила ладонь Локлана.
Медведь угрожающе взревел в мою сторону:
— Поосторожнее, девчонка.
Реми мгновенно заслонил меня собой, и без того натянутая атмосфера в комнате сгустилась до предела. За исключением Бьорна, все мгновенно встали в боевую стойку. Снаружи кто-то предостерегающе взвыл.
Мы с Морган заговорили одновременно.
— Всё в порядке, — бросила она.
— Ничего не случилось. Она просто… — Я шагнула в сторону, выглядывая из-за Реми, чтобы видеть её лицо. Теперь она казалась мне совершенно иной — вовсе не обычной человеческой женщиной в окружении морфов. — Что ты сделала?
Она потёрла предплечья, будто всё ещё ощущая покалывание тока, но на её лице читался чистый восторг.
— Нейрокинетик, — пробормотала она.
— Что?
Такого термина не существовало — по крайней мере, насколько я знала, — но его корни были мне понятны. «Нейро» относилось к нервам, к нервной системе. «Кинез» был связан с движением, направленным воздействием.
Морган только что назвала меня человеком, способным управлять чужой нервной системой. Я никогда не пыталась подобрать точное слово для того, что со мной творилось, но… Это определение легло идеально.
И она догадалась обо всём за долю секунды.
И чем дольше я смотрела на неё, тем более знакомой она мне казалась.
Нам потребовалось некоторое время, чтобы снова остудить накал страстей и рассадить всех по местам. На этот раз Реми не оставил мне выбора: сам подвёл меня к одному из диванов и сел по правую руку. Без лишних указаний медведи заняли противоположную сторону зала, отгородившись от нас парой низких столиков. Бьорн, целитель, предпочёл кресло посередине; он невозмутимо сцепил пальцы на животе и оглядывал присутствующих с таким видом, словно наслаждался просмотром футбольного матча.
Джунипер, всё ещё оставаясь пумой, легла прямо на пороге террасы, а Майка скрестил руки на груди прямо за спиной своего альфы. Присутствие Фабиана фонило неприкрытым раздражением откуда-то сверху, со второго этажа.
Короче говоря, все заняли стратегические позиции, и даже упавшая на ковёр пылинка рисковала развязать здесь кровавое побоище.
Совершенно не обращая внимания на скрытую вражду стай, мы с Морган не могли оторвать глаз друг от друга.
— Я Морган Холлоуэй, — представилась она снова. — Человек, как и ты. Локлан — моя пара, мой муж во всех смыслах этого слова, и я живу с Кровавой Землёй. Я занимаюсь поведенческой генетикой и когнитивными науками, а также некоторыми направлениями, которые, скажем так, пока делают лишь первые шаги.
Холлоуэй…
Почему её фамилия всё никак не шла у меня из головы?
«Ах, ну конечно же!»
— Это вы! Вас показывали в новостях много лет назад. Ну, точнее, вашу кузину. Она заявила, что ты образовала пару с медведем и абсолютно счастлива.
Морган улыбнулась:
— И ей никто не поверил. Да уж, бедная Ханна. — Она с нежностью посмотрела на свою пару. Пару, судя по всему, в самом романтическом смысле этого слова. Локлан, в полном контрасте со своей грозной наружностью и полным отсутствием желания торчать здесь, коснулся её шеи с поразительной мягкостью. — Моя кузина говорила чистую правду. Я добровольно связала жизнь с этим здоровенным болваном почти пятнадцать лет назад, хотя его брачный танец настолько лишён изящества, что я прекрасно понимаю, почему люди могли решить, будто он меня похитил.
Локлан усмехнулся в бороду:
— Такова традиция. Если не застал женщину врасплох — не считается.
— Уж застал так застал, — вздохнула Морган.
Когда Локлан навис над ней и поцеловал, едва не вдавив в подушки дивана, мы все дружно отвели глаза.
Кроме Майки, на чьём лице застыл неподдельный ужас:
— Я теперь уснуть не смогу.
Я была согласна с бетой — по крайней мере, отчасти. Видеть человека и шифтера настолько разными и источающими такую любовь было шокирующе. И прекрасно одновременно.
Реми громко откашлялся:
— Чёрный Клык всегда приветствует крепкие союзы и межвидовые пары. Но мне хотелось бы перейти ближе к делу и к причине, по которой вы нарушили правила мирного сосуществования.
— Что ты сделала только что? — обратилась я к Морган.
Реми вытянул руку по спинке дивана прямо за моими плечами, источая столько жара, что у меня волоски на затылке встали дыбом.
Морган слегка сморщила нос:
— Прощупала почву. Это был самый быстрый способ проверить, верны ли догадки Бьорна, пока наши вспыльчивые друзья не затеяли драку. Особенно моя пара.
Рядом с ней Локлан фыркнул с такой силой, что весь диван заскрипел.
Я перевела взгляд на Бьорна:
— Догадки?
Добродушный целитель виновато развёл руками:
— Прости, парень, — обратился он к Реми. — Я никогда не стал бы скрывать от тебя то, что угрожает её здоровью. Но этот вопрос мне следовало сначала обсудить со своей стаей.
Реми стиснул челюсти так крепко, что это наверняка было больно:
— Отныне всё, что касается её, — это моё дело. — Затем, словно сообразив, как двусмысленно прозвучали его слова, он добавил: — Она находится под защитой Чёрного Клыка.
Бьорн лишь мягко улыбнулся, не подтверждая и не отрицая его слова.
— Он заметил у тебя атипичный паттерн нейронной активности, — продолжила Морган. Я слегка напряглась. Долю секунды спустя ладонь Реми легла мне на спину между лопаток. — Мы видим такое не впервые. Мой собственный мозг демонстрирует весьма любопытную активность. На самом деле, очень похожую на твою.
Мне захотелось решительно возразить. Я сомневалась, что в мире найдётся хоть кто-то с настолько же сломанным разумом, как у меня.
Пока снова не ощутила этот разряд… это покалывание. И поняла.
— Это идёт от тебя?
Морган кивнула. Все взгляды в комнате скрестились на нас.
— Если ты чуть-чуть опустишь защиту и очистишь сознание, я покажу тебе кое-что ещё.
Я не колебалась. Да и с какой стати мне сомневаться теперь? Я закрыла глаза и расслабилась так сильно, как только могла. Отбросила вибрирующее присутствие шифтеров вокруг и сосредоточилась на Морган. На искре. Пока щелчок не окреп, и внезапно прямо у себя в голове я не услышала:
«У тебя потрясающий разум».
Я распахнула глаза, судорожно выдохнув. Реми дёрнулся, намереваясь подняться на ноги:
— Хватит.
— Нет. — Я вцепилась в его футболку и дёрнула вниз с такой силой, что, к удивлению всех присутствующих, заставила его сесть обратно. И он позволил мне это. — Она ничего мне не делает. Мне нужно, чтобы ты успокоился. Думаю, захоти кто-то из них причинить нам вред, они не явились бы без подкрепления в самое сердце твоей территории и не сидели бы сейчас в твоей гостиной.
— Родерик и есть подкрепление, — вставил Майка, который опустил руки и уже занял удобную позицию, готовясь к броску.
В зелёных глазах Реми плескалась глухая фрустрация. Ему было не по себе, нервы были на пределе. Присутствие двух столь доминантных альф в одном помещении буквально заставляло воздух искрить — словно от столкновения двух неуправляемых бурь.
— Мы просто поговорим, ладно?
В конце концов он неохотно кивнул.
— Надо же, какие мы послушные, — осклабился во весь рот Локлан.
Реми глухо зарычал в ответ.
Я снова сосредоточилась на Морган:
— То, что ты сделала… это телепатия?
— Не основная моя способность, но я могу поддерживать базовую связь с другими людьми, пока они рядом и готовы принимать контакт.
— Да быть не может, — бросил Майка, хотя в его голосе звучал не столько скепсис, сколько… ошеломление. Без сомнения, после того, что продемонстрировала я, ничто уже не казалось ему невозможным.
Морган лишь спокойно посмотрела на него, и спустя три секунды Майка выдал пару крепких ругательств, которые я расценила как: «Ну надо же, и правда может».
— Ты не против рассказать нам немного о себе? О способностях, которыми обладаешь, и обо всём остальном.
В общих чертах я пересказала то, что уже знали Чёрные Клыки, опустив всё те же самые жуткие подробности. Она слушала меня с таким вниманием и спокойствием, от которых становилось легче дышать.
— В любом случае, оставайся у меня хоть капля сомнений на твой счёт, твои глаза дали исчерпывающий ответ. — Она разглядывала меня без тени отвращения или удивления — лишь с чистым, искренним принятием. — Как давно они такие?
Как и всегда, когда кто-то заговаривал об этом, я коснулась пальцами левой скулы:
— С тринадцати лет. — Увидев её приподнятые брови, я уточнила: — Девять лет.
— Приличный срок. И ты не замечала изменений в правом глазу?
Я встревожилась:
— Что? Нет. Конечно же нет. Это гетерохромия, единственный повреждённый глаз — вот этот.
Морган обменялась осторожным взглядом с Бьорном, прежде чем ответить. Целитель согласно кивнул.
— Это не гетерохромия, Фэй. Это часть биологического процесса, и я подозреваю, что задержка вызвана тем, что ты годами подавляла свои способности.
— Ты хочешь сказать, что я сама довела свой глаз до трещины, пытаясь сбежать от… — болезни, хотела сказать я, — …от этого?
— Нет. Повреждённый глаз, как ты его называешь, в полном порядке. Он именно такой, каким и должен быть. Меня беспокоит другой.
В груди у меня неприятно засосало:
— О чём ты говоришь?
— Когда ты осознаешь и подчинишь себе свои психические дары — особенно доминирующий, — оба твоих глаза станут отражением этой силы.
— Но это… дефект, — упрямо настаивала я. — Множество врачей говорили об этом. Они сказали это моему отцу. Что-то сломалось у меня в голове из-за экспериментов, и это стало физическим последствием.
Реми рядом со мной весь подобрался. Несмотря на то что он видел каждый мой шрам, когда мыл меня под душем (по крайней мере, физические шрамы), мои слова всё равно задели его за живое. Во взгляде Морган читались безграничное сочувствие и глубокая эмпатия.
— Нет, Фэй. С тобой всё в порядке — точно так же, как со мной и с любым другим человеком, эволюционировавшим в этом направлении. — Она прижала ладонь к груди. — Ты живое проявление естественной биологической адаптации. В науке это называют эволюционной гонкой вооружений. И знаешь, если говорить начистоту? Это делает нас особями с наилучшей приспособляемостью. А именно такие и выживают.
Людьми? Во множественном числе?
Эволюционировавшим?
Гонка вооружений?.. Что?
И словно точно зная, какая именно мысль годами отравляла мне душу, Морган добавила:
— Ты не сломана и не сошла с ума. — Двумя простыми движениями она сняла контактные линзы, о существовании которых я даже не подозревала, и открыла два поразительных глаза самого бледного зелёного оттенка, какой я только видела. В центре каждого зрачки были расколоты на множество осколков, напоминавших кинжалы, пронзающие радужку. — И уж тем более ты не одинока.