Дождь хлещет по крыльям, когда я поворачиваю влево и выпускаю ровную струю жидкого пламени из пасти, освещая участок городской стены. Солдаты роняют оружие и корчатся, крошечные четырехногие создания мечутся в огненном сиянии, мгновенно оседая на камни.
Мой огонь — это милость. Горячее любого человеческого пламени, он приносит смерть за считанные секунды. Если я точен, могу превращать камни в пепел.
Для тех, кто выживет и будет вынужден сдаться королю Ворейна, смерть придет куда медленнее.
Тяжелый взмах крыльев справа привлекает мое внимание. Мордесса скользит рядом со мной, ее золотые крылья раскинуты шире, чем мои.
— Еще одна битва, может быть две. И домой, — говорит она на языке драконов.
— Домой, с островами Мерринволд в качестве награды, — отвечаю я.
— У нас будет достаточно еды для брачного сезона и выводка детенышей. — Она медленно моргает своими золотыми ресницами глядя в мою сторону.
Я пытаюсь найти в себе то теплое чувство, которое должен испытывать, — прилив радости, гармонии. Но все, что могу выжать из себя по отношению к моей Нареченной, это чувство дружбы, приятной верности. Этого достаточно.
Этого должно быть достаточно.
Порыв ветра проносится над нами — черная фигура с белыми пятнами на крыльях. Моя сестра Вилар выпускает линии раскаленного света по оставшимся стражникам на городской стене.
— Прекратите глазеть друг на друга и вернитесь к делу, вы двое, — советует она.
Я ныряю ниже, уклоняясь от кислотной бомбы, выпущенной с ближайшего дирижабля.
Мы должны завершить эту битву здесь, у Гилхорна, и пережить еще одну, чтобы захватить столицу и заставить королеву Элекстана сдаться. Мы ожидали, что она сдастся несколько недель назад, но ее гордость оказалась сильнее, чем мы думали. Она послала целые полчища своих людей на смерть. К этому моменту у нее почти не осталось войск, да и припасов с оружием едва хватает. Какой правитель способен разрушить свое собственное королевство таким образом?
Наши союзники из Ворейна понесли потери, и мой клан потерял двух драконов. Но мы уничтожили сотни солдат Элекстана.
Еще немного, и мы победим. Еще чуть-чуть, и моя костная клятва отцу будет выполнена. Больше не будет войн, не будет убийств. Не придется больше смотреть, как люди пляшут, обуглившиеся насекомые, в молниях Мордессы, или превращаются в дым под яркими лучами Вилар.
Самки драконов были самыми решительными в этой войне. Они знают, что поставлено на карту — выживание нашего рода. Первобытный страх движет ими в каждой битве, заставляя переходить границы вины, где необходимость и страх смешиваются с жестокостью. Я видел, как это происходит, и мечтал о том дне, когда мы все вернемся домой, а угроза вымирания больше не будет гнать нас вперед.
Вилар поднимается выше в небо, отдавая приказы на языке драконов. Она — главный связной с армией Ворейна и точно знает, какие шаги мы должны предпринять. Я тоже был на военных советах, но, хотя я и первенец Костяного Короля, у сестры лучше работает голова в битвах, поэтому она взяла на себя руководство этой кампанией.
Из клубов дыма впереди вырывается большой красно-черный дракон. Гриммав, мать Костяного Короля — моя бабушка. Одна из старейших в нашем клане, все еще грозный воин, несмотря на периодические боли в хвосте и крыльях. Отец взял с нее костную клятву перед своей смертью… но я никогда не спрашивал ее, какое обещание заключено в кусочке его позвоночника, который она носит на шее.
— Гилхорн пал, — говорит она, зависая рядом с Мордессой и мной. — На самой высокой башне крепости развевается черный флаг.
— Символ бесчестья и мрачного дня. — Я склоняю голову, чувствуя, как облегчение наполняет меня. — Значит, все кончено. Возможно, королева наконец сдастся, и мы сможем избежать полной битвы за столицу.
— Возможно… — начинает Гриммав, но прежде чем она успевает продолжить, ее тело пробегает судорога. Пасть распахивается на мгновение, словно она пытается что-то сказать.
Она падает. Крылья обмякли, шея безжизненна, хвост неподвижен… она падает.
Я бросаюсь за ней, но золотая тень привлекает мое внимание. Сперва мне кажется, что Мордесса ныряет, чтобы помочь мне поймать Гриммав, но затем я понимаю — она тоже стремительно летит вниз, потеряв сознание.
Гриммав врезается в здание и катится по улице, осыпая все вокруг градом кирпичей. Люди с криками разбегаются, но некоторые мгновенно оказываются раздавлены, когда золотое тело Мордессы с грохотом обрушивается на землю. Одно из ее крыльев сносит три хрупких здания, валя их одно за другим.
Я приземляюсь между своей бабушкой и моей Нареченной. Рычанием я предупреждаю людей держаться подальше, и они в панике разбегаются.
Когда я поворачиваюсь к Гриммав, то вижу то, чего боялся больше всего — дымчатая змея скользит из ее раскрытой пасти. Она извивается в небо и исчезает прежде, чем я успеваю закричать.
Я оборачиваюсь к Мордессе как раз в тот момент, чтобы увидеть, как ее дух тоже покидает тело — золотистый, словно туман, серпантин. Он поднимается высоко в небо, растворяясь в хаосе горящих зданий и дымящихся башен, что некогда были процветающим городом Гилхорн.
С ночного небосвода я вижу, как один за другим падают драконы, сверкая чешуей, с безжизненными шеями и хвостами, с крыльями, изогнутыми под странными углами. Звук каждого удара сотрясает город. Оглушительный гул при каждом падении тяжелого тела. Грохот рушащихся зданий и содрогающаяся земля от силы столкновений.
— Киреаган! — кричит мой брат Варекс, его голос полон горя и ужаса. Мы с Варексом и Вилар родились в один сезон вылупления — редкость среди драконов. — Киреаган, что происходит?
Катастрофа. Конец света. Голос не подчиняется мне, мысли не могут сложиться…
— Киреаган! — Это Эшвелон, один из наших командиров, темно-серый дракон с даром ледяного пламени. — Мой принц, мы не можем оставаться на земле. Полетели. Нам нужно подняться.
Под его призывом и подталкиванием острого кончика крыла брата я нахожу силы подняться на крышу ближайшего здания и взлетаю с нее, прежде чем она рушится под моим весом. Человеческие строения, как и их тела, хрупки и слабы.
Эшвелон, Варекс и я взмываем в воздух треугольным строем. Набирая высоту, я замечаю самую высокую башню в городе — ту, о которой говорила Гриммав, ту, что несет флаг капитуляции.
Сестра насажена на этот флагшток, металлический штырь которого пропитан ее кровью. Тело Вилар свисает с крутой конусообразной крыши башни, черные крылья раскинуты на фоне красной черепицы. Белые пятна на крыльях сияют, как отраженный лунный свет.
Мы с Варексом одновременно издаем рев, красное пламя вырывается из моей пасти, а черная магия пустоты — из его. Сфера пустоты, выпущенная Варексом, летит прямо к близлежащему дирижаблю, втягивает все судно внутрь и тут же разрушается сама по себе.
— Это самки, — говорит Эшвелон. — Чувствуете?
Но ни я, ни Варекс еще не прошли свой первый брачный сезон. Мы не имеем той связи с самками нашего рода, что есть у более старших самцов.
— Мы не чувствуем этого, — рычу я на него. — Говори! Что происходит? Какое-то заклинание нацелено на самок в этой битве? Нам стоит сказать остальному клану отступить?
Глаза Эшвелона распахнуты, в них страх.
— Слишком поздно. Они уже мертвы.
Я ощущаю, как огонь нарастает в моем животе. Огонь и паника.
— Все самки-воины, мертвы?
— Не только воины, — Ашвелон медленно бьет крыльями, в его голосе звучит опустошение. — Все. Все самки-драконы, любого возраста, везде.
— Какого хрена?! — выдавливает Варекс.
Все самки-драконы, любого возраста, повсюду.
Я расправляю крылья, делая мощные взмахи, поднимаясь все выше и выше. Остальные драконы следуют за мной, поднимаясь прочь от горящего, поверженного города.
Нас осталось вдвое меньше. Я быстро осматриваю всех, взглядом обшаривая мрак, замечая челюстные шипы и локтевые шпоры у каждого дракона. Все они — самцы.
Эшвелон прав.
Я оборачиваюсь к старшему дракону, у которого на челюстях больше шипов, чем у любого из нас.
— Ты почувствовал это? Это правда? Все они…
— Да, мой принц. — Он плачет, огромные слезы катятся по его чешуе и капают с морды. Я никогда не видел, чтобы самцы плакали. Среди драконов слезы — это признак величайшей скорби.
Все самки нашего рода, мертвы, а до брачного сезона остается всего одна неделя…
Это никогда не входило в план. Ворейн никогда не давал понять, что их враги способны на такую разрушительную магию. Если бы мы знали, отец никогда бы не согласился на этот союз. Это неправильно, этого не может быть, это кошмар, конец света…
— Киреаган, — Варекс касается кончиком крыла моего. — Что нам делать?
Мой гнев разгорается медленно, но когда вспыхивает, то пылает жарко и яростно. Я чувствую его сейчас — он бурлит в груди, обжигая каждый нерв.
— Мы выясним, кто за это в ответе, — объявляю я остальным драконам, и мой рык разносится по небу. — И мы заберем у них то, что они отняли у нас.
Любительские переводы книг всего мира