Я наблюдаю, как принцесса бережно берет крохотный цветок между пальцами и любуется им. Ее золотистые волосы рассыпаются по плечам, а обнаженная спина изгибается, когда она встает на одно колено на камне. Когда она поднимает руку и отпускает цветок, я мельком вижу бок ее груди — гладкой, округлой, манящей.
Медленно я наклоняюсь и подбираю выброшенную ею ткань. Не знаю почему и не понимаю, что это за тяжелое тепло в теле, этот сладкий укол в сердце, это внезапное волнение в животе, когда я наступаю на сучок, и она мгновенно поворачивается.
Она очаровательна, когда пугается. Ее глаза расширяются, настороженные и полные вызова. Какая смелость в той, кто так слаб. Я никогда не забуду мужественное выражение на ее лице, когда она пыталась спасти меня от воротрицы.
Я бы погиб, если бы не хитрость колдуньи, и не смог бы убежать из логова воротрицы достаточно быстро, если бы не помощь Сериллы. Я должен помнить, что я обязан им обеим своей жизнью, но разными способами.
Серилла неуклюже закрывает грудь одной рукой и хватает розовую тряпку, которую я держу.
— Отдай, — говорит она.
Не задумываясь, я поднимаю розовую ткань над головой, подальше от нее.
Она поднимает брови.
— Серьезно?
Мое сердце стучит быстрее, а на губах появляется полуулыбка, которую я не могу сдержать.
— Ты принял человеческую форму, а теперь ведешь себя так? — Она бросает на меня упрекающий взгляд. — Мне нужно пнуть тебя по яйцам?
Я раздумываю, стоит ли рисковать ее гневом. Но потом она говорит:
— Киреаган, — с отчаянием в голосе, и что-то внутри меня оживает.
Мое имя, с ее уст, в этом бездыханном тоне, одновременно умоляющем и требовательном, — это все, что мне нужно.
Я опускаю руку, и она хватает ткань. Она поворачивается ко мне спиной и начинает неуклюже пытаться привязать кусок ткани, но, похоже, пальцы не слушаются. Когда я подхожу к ней, замечаю, что она дрожит.
Все мысли покидают меня, и я становлюсь существом эмоций и инстинктов. Руководствуясь ими, я кладу обе свои руки на ее.
Ее пальцы замирают. Она позволяет узлу распуститься, и розовый шелк падает на камень. Она смотрит на меня.
Моя рука скользит по ее запястью, подводя ее пальцы к своей груди, чтобы она почувствовала, как быстро бьется мое сердце, почти так же быстро, как оно било ночью. Губы Сериллы приоткрываются, и ее взгляд опускается к моим губам.
Она встает на носочки, наклоняет голову и мягко прижимает свои губы к моим.
Я не знаю, что делать. Чувства, которые пронизывают меня, настолько сильны и подавляющи, среди них — мощные потоки горя и вины. Но, пожалуй, самое важное в этот момент — шелковистые губы, касающиеся моих, и прекрасное тело, прижатое ко мне.
Она немного откидывает голову назад, улыбается.
— Ты не умеешь целоваться.
— Целоваться?
— Конечно… драконы не целуются. Это и есть поцелуй. — Она обхватывает мою шею рукой и снова прижимает свои губы к моим, на этот раз гораздо сильнее. Кончик ее языка выскальзывает, лаская мои губы, исследуя мой рот. Одной рукой она опускает мою нижнюю челюсть, и я открываю ей дорогу.
Мой язык стал короче в этой форме, но все еще раздвоенный. Мне повезло, что говорить стало легче, несмотря на перемену. Осторожно я встречаю поцелуй Сериллы, обвивая двумя частями своего языка ее округлый, притупленный язык. Она издает тихий звук в моем рту и приближается.
И вот я осознаю, что мой человеческий член стоит прямо, обжигающе горячий и болезненно чувствительный. Серилла качает бедрами в мою сторону, прижимая меня между нами.
Я нахожу руками ее талию, скольжу вверх по гладким бокам, поднимаюсь по спине и погружаюсь в ее волосы. Все это время она не отпускает моих губ, и наши языки танцуют, пока все мое тело не становится столбом огненного жара, неистового, яростного желания.
Пальцами одной руки я хватаю ее за затылок, а другую опускаю на ее пояс, прижимая ее бедра к моим. Она отвечает с такой же силой, тянет мою голову вниз, чтобы поцеловать меня еще глубже.
Но в этой какофонии эмоций и нарастающего желания я ощущаю перемену. Волна магии накатывает на мою кожу, проникает в вены, вибрирует в костях.
Я отступаю от нее, не в силах сдержать рык.
— Черт…
— Что? — Ее губы алые и распухшие. — Что случилось?
— Что-то происходит. Я… аааах! — Мой голос превращается в гортанный рык, и с всплеском энергии я снова превращаюсь, возвращаясь в свое огромное, чешуйчатое тело. Раны кажутся теперь еще более глубокими и болезненными, когда я снова в этой форме.
Помимо ран, все части моего тела в порядке. У меня длинный шипастый хвост, четыре когтистых лапы и крылья — черт, мои крылья зацепились за деревья. Я рычу от досады.
— Дай-ка я помогу. — Серилла стремительно подходит и отодвигает ветви, пока я не могу сложить крылья ближе к телу.
Снова я дракон. Огонь бурлит в животе, теплый и доступный, если мне понадобится. Мой язык в своем обычном размере, чтобы соответствовать челюстям.
Я тот же… и все же я навсегда изменен.
— Ты вернулся, — говорит Серилла, и в ее голосе звучит разочарование. Она кусает губу, сжимая бедра. Затем она поднимает розовую ткань и завязывает ее вокруг груди. Когда она снова говорит, ее голос становится напряженным и холодным. — Наверное, теперь ты можешь подвезти меня?
Конечно, теперь она снова ненавидит меня, теперь, когда я не такой, как она. Близость наших тел ночью, ее доброта, когда я паниковал, хрупкий момент, который мы только что разделили — и поцелуй — все это прошло.
Я приседаю у берега ручья.
— Садись. Но будь осторожна с местами, где воротрица вырвала мои чешуйки.
Я наполовину ожидаю, что она все равно наступит на эти места, из чистой злости. Но она не делает этого.
Когда мы возвращаемся, двор женщин находится в полном беспорядке. Похоже, один из мужчин трансформировался, стоя рядом с барьером, и разрушил его часть, когда вернулся в свою драконью форму. Женщины болтают друг с другом, а драконы прячутся вокруг барьера, выглядя сбитыми с толку и смущенными. Я не вижу Эшвелона или Фортуникса, но замечаю Варкса и направляюсь к нему, с Сериллой все еще на спине.
— Это с тобой тоже случилось? — спрашивает он в панике.
— Да.
— Она нас обманула. Телисе нас обманула.
— Знаю. Где она?
— Все еще в пещере Эшвелона.
— Были ли жертвы? Ты знаешь, упал ли кто-нибудь с неба, когда превратился в человека?
— Насколько мне известно, нет. Большинство из нас были на земле с женщинами. Некоторые драконы застряли в своих пещерах на всю ночь в человеческой форме, и они спустились сюда, как только вернулись в форму драконов.
— Мы с тобой должны выступить перед кланом, — говорю я ему. — Но сначала я встречусь с колдуньей. Ты оставайся здесь и держи всех на земле, успокой их, пока мы не узнаем, произойдет ли изменение снова.
— Согласен, — говорит Варкс. — Делай, что нужно, чтобы получить ответы. Но, Киреаган, не убивай ее.
— Не убью, пока не узнаю, что она с нами сделала. — Я взлетаю в воздух, и Серилла с удивлением вскрикивает.
— Предупреди меня, прежде чем взлетишь в следующий раз, — зло отвечает она. — Я чуть не упала.
— Ты всегда должна быть готова, когда оказываешься на спине дракона. Это опасное место.
— Тебе всегда нужно быть осторожным, когда у тебя на спине всадник.
— Похоже, ты вернулась к своему обычному настроению.
— Что это должно означать?
— Ничего, — рычу я. — Только то, что ты была другой в лесу. Ты относилась ко мне мягче, когда я был в человеческой форме. Возможно, потому что я был менее опасным. Слабее, мягче.
— Не скажу, что мягче, — бурчит она. — Ты казался довольно жестким.
Жар и стыд накатывают на меня, и образ Мордессы встает перед глазами. Что бы она сказала, если бы узнала, как я себя веду так скоро после её смерти? Она бы осудила меня за влечение к человеку. Как я могу так осквернять память о той, кто любила меня?
Я резко ныряю, и Серилла вскрикивает.
— Никогда больше не упоминай об этом, — приказываю я ей. — Никому.
— Ублюдок, — задыхается она, когда я возвращаюсь в нормальный полет. — Так ты возбудился, когда я поцеловала тебя. Тебе не стоит стыдиться этого.
— Мне не следовало бы испытывать такие чувства до начала сезона спаривания. Особенно к тебе.
— А как ты думаешь, как я себя чувствую? Я поцеловала дракона, который вырвал меня из моего дома, бросил в пещеру и намеревается использовать меня как инкубатор. — Из её груди вырывается жалкий смешок.
— Возможно, мы оба немного сошли с ума, после того как так приблизились к смерти, — признаю я.
— А с тем неожиданным изменением твоего тела… это было запутанно, — добавляет она.
— Мы можем забыть об этом. Сделаем вид, что этого никогда не было.
Она беспокойно ерзает на моей спине.
— Если ты этого хочешь.
— Это то, чего хотим оба, не так ли?
— Конечно. — Она делает паузу, а затем добавляет: — Но в такие тревожные времена, как эти, если мы ищем физического утешения, это не обязательно должно значить что-то более глубокое. Два человека могут ненавидеть друг друга и не планировать быть вместе, но все равно использовать друг друга для взаимной пользы.
— Использовать друг друга… сексуально?
— Да. Люди делают это постоянно. Например, мы могли бы сказать, что если ты снова окажешься в человеческой форме, мы можем использовать друг друга исключительно для физического облегчения, не испытывая к друг другу никаких чувств. Без эмоций и обещаний, — говорит она.
Она замолкает. Я чувствую, как она ждет моего ответа, её ноги плотно прижаты к моим чешуям.
Что-то хищное внутри меня подскакивает к этой возможности, его жадность затмевает мою вину.
— Если это обычная практика среди людей, я могу следовать этому обычаю, когда буду в той форме, — говорю я.
— Верно, — говорит она с энтузиазмом. — В драконьей форме ты следуешь драконьим обычаям, а в человеческой форме — ну, никто не должен знать, что мы делаем.
Подрывной характер этих слов притягивает мою темную, дикую часть.
— И это ничего не меняет между нами. Я все так же могу чувствовать отвращение к твоему испорченному поведению, а ты можешь ненавидеть мой план на сезон спаривания.
— Именно. Это ничего не меняет.
— Хорошо. Но маловероятно, что я когда-либо снова буду в человеческой форме. Я полностью намерен заставить Телизе правильно выполнить заклинание и превратить женщин в драконов, как я и задумал.
— Конечно, — говорит Серилла с яркой улыбкой. — И я полностью намерена ненавидеть тебя за это.
Я рычу в знак согласия. Но, странно, теперь, когда мы заключили наше маленькое соглашение, я вдруг начинаю надеяться, что прошлой ночью была не последняя моя встреча с человеческой формой. Я бы хотел, чтобы это повторилось.
Когда мы приземляемся на уступе пещеры Эшвелона, я удивлен, увидев, что он прижал Телизе одним огромным темно-серым когтем. Её фиолетовые юбки запутались вокруг бедер, руки раскинуты в стороны, а волосы раскиданы по каменному полу. Один из его когтей зацепился за корсет её платья, тянув его так низко, что её грудь вот-вот должна была обнажиться.
Когда я подкрадываюсь, Эшвелон быстро отступает от Телизе, фыркая и откашливаясь от смущения.
— О, боги, — шепчет Серилла. — Он собирался её убить или… трахнуть?
Я решаю проигнорировать её комментарий, но Телизе встает, поправляя вырез платья, и с хитрой полуулыбкой говорит:
— Я сама об этом думала. Привет. — Она машет пальцами в сторону Сериллы. — Я — Телизе.
— Ведьма, — рычу я. — Что ты с нами сделала?
Я ожидаю, что мне придется вытаскивать из неё информацию через пытки, но она только смеется и похлопывает меня по носу, как непослушного, но любимого щенка.
— Всё довольно просто, на самом деле, — говорит она, направляясь к гнезду Эшвелона, где среди трав спрятаны несколько бутылок. Пока она говорит, открывает одну и наливает себе напиток. — У меня не было ни запасов, ни силы, чтобы сделать то, что вы просили. Превращение таких маленьких существ, как люди, в огромных, могучих драконов потребовало бы огромного количества энергии, если это вообще возможно. Сомневаюсь, что даже мой подлый старик смог бы это сделать. Убить что-то — вот это проще. Хотя убить всех этих мужских драконов тоже привело бы к моей смерти, а этого я не хотела, потому что предпочитаю жить. Сомневаюсь, что в загробной жизни есть такое изысканное вино.
Я рычу, и Серилла советует:
— Лучше переходи к делу. Он сегодня особенно нетерпелив.
— Говорит тот, кто самый нетерпеливый из всех, кого я знаю, — выпаливаю я.
— Вы двое просто очаровательны, — смеется Телизе. — Как я уже говорила, я не могла превратить женщин в драконов, так что сделала следующее лучшее. Превратила драконов в мужчин. В драконов-перевертышей если быть точной. Это основано на заклинании, которое я когда-то проверяла, превращая куриц в крыс. Это заклинание — настоящее произведение искусства, моя коронная работа, если честно. Я всё записала, продумала каждую деталь. Вы должны благодарить меня.
Она немного колеблется, будто на самом деле ожидает благодарности. Когда я рычу, она пожимает плечами и продолжает:
— Прошлая ночь была вашим самым долгим временем в человеческой форме, так как всё только начало налаживаться и принимать эффект. С этого момента ваше время в человеческой форме будет сокращаться — около восьми часов в день. Сначала вы не сможете контролировать изменение, оно будет происходить само, так что я бы посоветовала делать короткие полёты и не подниматься слишком высоко. Когда начнётся трансформация, вы почувствуете, как изменения приходят, и у вас будет достаточно времени, чтобы приземлиться, если вы в драконьей форме, или быстро снять одежду, если вы в человеческой. Со временем вы научитесь превращаться по своему желанию, но ваши ежедневные часы в человеческой форме всё равно останутся ограниченными.
Телизе отпивает ещё вина.
— Вы сможете заниматься сексом, когда захотите. Пожалуйста. Но как вид, вы всё равно в основном драконы, так что у вас всё равно будет сезон спаривания, когда вы будете фертильными. По словам Эшвелона, когда драконы спариваются, их генетический материал соединяется в чреве самки, а затем вокруг этой маленькой частицы формируется скорлупа яйца. Моё заклинание сохраняет этот процесс, но яйца будут немного меньше, чтобы девушкам было легче их родить. — Она подмигивает Серилле, которая резко выдыхает, произнося:
— Чёрт, да ну…
— Процесс спаривания, инкубации и вылупления может немного ускориться, — продолжает Телизе. — Но когда всё будет завершено, появится кучка маленьких драконов-перевертышей, которые будут прыгать вокруг. Я устроила всё так, чтобы они вылуплялись в форме драконов и не могли менять формы первые шесть месяцев. Конечно, всё это зависит от капризов заклинания. Я продумала всё тщательно, как уже сказала, но иногда магия ведёт себя по-своему. — Она снова смеется, будто это лучшая шутка в мире.
Я знаю, что её заклинание спасло мне жизнь, и всё же, на мгновение, моя ярость затмевает благодарность. Её лёгкость в разговоре на эту тему приводит меня в бешенство.
— Ты отменишь это, — требую я. — Или умрешь.
Эшвелон рычит низким голосом.
— Ты не убьешь её.
— Если она не будет сотрудничать, я убью её.
Он шагает вперёд, расправляя могучие плечи, они поднимаются и выгибаются в знак непокорности.
— Нет. Я не позволю.
Я вытягиваю крылья и шею.
— Я — твой принц, Эшвелон. Ты будешь делать, как я говорю.
— Повиновавшись тебе, мы и оказались в этом беспорядке. Проливание её крови ничего не исправит.
— Мальчики, мальчики, — говорит Телизе, шатаясь между нами, держа в одной руке бокал и махая другой, как бы пытаясь меня успокоить. — Нет нужды устраивать это. Заклинание невозможно отменить — можете похитить любого другого волшебника и спросить его. Они скажут вам, что это невозможно. Я не смогла бы его отменить, если бы захотела. Давайте сосредоточимся на хороших новостях. — Она снова похлопывает меня по носу, и я напрягаюсь. — Вы всё равно сможете пережить ваш сезон спаривания, которого так жаждете, и насладитесь временем вылупления. Потомство, которое выйдет из яиц, возможно, будет немного отличаться от того, что вы ожидали, но вся суть в том, чтобы продолжить драконью расу, правда? Так что, пока черты будут сохранены в какой-то форме…
Я прыгаю вперёд, отбрасывая свою голову в сторону Телизе и сбивая её с ног. Её тело с грохотом врезается в стену пещеры, гораздо сильнее, чем я намеревался.
Серилла соскальзывает с моей спины и бежит к Телизе, как раз в тот момент, когда мощный поток синевато-белого морозного огня взрывается мне прямо в лицо.
Эшвелон рычит всей своей мощью, прямо бросая мне вызов, который я не могу проигнорировать. Мы в основном невосприимчивы к огню друг друга — потребуется много сил, чтобы убить одного из нас — но смерть не является целью таких вызовов. Здесь всё о доминировании.
С рычанием я атакую.