КИРА
Пустыня затаила дыхание.
Она была моей единственной спутницей все эти годы, и я знала её ритмы, как собственное сердцебиение — шелест крыльев роющей совы, шорох ветра по песку.
Пока другим она казалась безмолвной, для тех, кто умел слушать, она звучала как симфония.
Сейчас — ни звука. Даже листья финиковой пальмы перестали шелестеть, и у меня по шее пробежал холодок.
Внутри живота что-то шевельнулось — не проснулось, нет, но сдвинулось с места. То, что спало так долго, что я уже решила: придумала.
Пустыня ждала.
И я стояла вместе с ней — на грани.
Что-то приближалось.