Высокий куполообразный потолок перед массивными деревянными дверями, ведущими в бальный зал дворца, нависал надо мной. Тысячи крошечных кристаллов мерцали в прекрасных оттенках сиреневого и голубого, свисая с люстры в вестибюле — сотни фейских огней усиливали их сияние. Я никогда раньше не бывала в этой части дворца, и теперь, осматриваясь, застыла с приоткрытым ртом. Это было потрясающе: массивные песчаниковые колонны, изящные арки, величественные окна, видневшиеся в проеме, а за ними — сотни гостей, на которых я предпочла не обращать внимания.
— Восхитительно, — пробормотала я.
— Да, это чудесно, не так ли? — задумчиво отозвалась Ренеа. Подол её алого платья тихо шуршал по песчанику, когда она в десятый раз обошла меня кругом. Она наклонилась, чтобы пригладить бирюзовую ткань на подоле моего платья, облегающего фигуру, разглаживая складки. Закончив свои хлопоты, Ренеа отступила назад и широко улыбнулась.
— Ты выглядишь просто великолепно.
Краешки моих губ дрогнули в легкой улыбке.
— Спасибо.
— Ладно, я буду ждать тебя в углу зала, — объявила она, опираясь рукой на бедро. — Ты и твой отец начнете первый танец. И не смей делать такое лицо. Всё будет прекрасно. Майлс представит тебя публике, танец закончится, прежде чем ты опомнишься, а затем мы сможем найти восхитительное вино фейри, обсудить чужой вкус в одежде и глазеть на прекрасных мужчин-фейри, которые живут уже не одно столетие, весь вечер.
Я глубоко вдохнула.
— Хорошо. Я справлюсь.
Взгляд Ренеи скользнул у меня за плечом.
— К слову о прекрасных мужчинах, вот и твой отец.
Я обернулась как раз в тот момент, когда он вошел в вестибюль. Увидеть его в одежде человеческого кроя было неожиданно. Я уже привыкла к его облику, покрытому чешуёй, и это осознание заставило меня содрогнуться. Он поправил атласные лацканы черного смокинга, под которым виднелся жилет из той же роскошной ткани. Белоснежная сорочка, безупречно завязанный черный галстук-бабочка, гладкие брюки — всё придавало его образу благородство. Взволнованный, но величественный. У меня никогда не возникало вопросов, откуда у меня склонность к уединению. Это было очевидно.
Оторвавшись от запонки, с которой возился, он наконец заметил меня. Его руки широко раскинулись.
— Вот и моя девочка.
Он заключил меня в осторожные, но крепкие отцовские объятия, его взгляд пробежался по моему платью, когда он отстранился.
— У меня не было времени сказать тебе перед церемонией, но ты выглядишь прекрасно, Шер. Ты так похожа на свою мать, — сказал он с горьковатой улыбкой. Затем посмотрел на Ренею, стоявшую в стороне.
— Ты проделала потрясающую работу.
Смущенный румянец залил щеки Ренеи.
— Благодарю вас, Ваше Высочество.
Она бросила взгляд в сторону бального зала.
— Похоже, Майлс уже готов объявить вас. Мне лучше занять своё место.
Её ладонь легла на мою руку в коротком, ободряющем пожатии.
— Не забывай дышать, Аш. Держи спину прямо, плечи расправь. Осанка — это всё.
С последним реверансом и коротким взглядом в сторону отца Ренеа исчезла в толпе за дверями зала.
Я выдохнула, выпрямилась и взяла отца под руку. Голос Майлса раздался над гулом зала:
— Для вас честь приветствовать Его Королевское Высочество, Короля-регента Катхана Росаана Дельмара, и Принцессу Ашеру Дельмар Росаан!
Аплодисменты заполнили просторный зал, когда отец повёл меня вперёд, мои ноги слегка дрожали. Но, по милости богини, я не споткнулась — толпа расступилась, открывая свободное пространство в центре зала, предназначенное для танцев. Узкая тёмная доска среди светлого паркета стала моей точкой опоры, чтобы хоть как-то успокоить нервы.
— Ты отлично справляешься, Шер-Бер, — шепнул отец между учтивыми кивками и помахиваниями рукой.
В отчаянной попытке отвлечься я спросила:
— Почему тебя объявили, как Катхана Росаана Дельмара?
Толпа продолжала приветствовать нас, но постепенно разошлась, оставляя нам простор. Отец слегка наклонился ко мне.
— Потому что в Атлантиде мы берём фамилию матери. Таков наш обычай.
Когда мы достигли центра зала, он развернул меня к себе, его рука легла мне на спину.
— Просто положи правую руку в мою, и скоро всё закончится.
Я поморщилась.
— Я не знаю этот танец.
В уголке его губ заиграла усмешка, когда заиграла музыка, мелодия показалась мне смутно знакомой.
— На самом деле знаешь.
Я прислушалась, позволяя ему вести меня. Мои ноги автоматически следовали за его шагами.
— Помнишь, когда ты была маленькой? Мы проводили долгие семейные дни вместе, только втроём, пока солнце не скрывалось за горизонтом. Ты плескалась в бассейне, пока я жарил свежие стейки или сочные бургеры, а твоя мать готовила в доме что-то новое…
Я подняла бровь.
— Подгоревшие макароны с сыром?
Он рассмеялся, и его смех разнесся по залу, несмотря на звучащую музыку.
— Да, твоя мать и её кулинарные эксперименты. Она была настолько хороша, что даже пожарная сигнализация радостно поддерживала её.
— Или так нам говорил знак на кухне, — добавила я с грустной улыбкой. — Богиня, как я по ней скучаю.
— Я тоже, — тихо ответил он. Собравшись, продолжил: — Я ведь учил тебя танцевать на террасе у бассейна, помнишь? — Он вновь закружил нас, и мои ноги удивительно легко следовали за ним. — Шаги, которые я тебе тогда показывал, — это традиционный атлантийский танец. Так что ты его знаешь, — сказал он с гордостью в глазах.
Музыка достигла кульминации, он развернул меня, и платье вспыхнуло светом фейских огней. Отец плавно втянул меня обратно в танец, ведя по залу.
Я всё увереннее находила ритм, скользя мимо гостей в их роскошных нарядах, замечая удивленные взгляды. Я находила утешение в том, чего даже не осознавала раньше.
Но танец не значит, что ты готова править королевством, Аш.
Этот мысль приглушила мой восторг.
Через несколько тактов квартет завершил последние аккорды мелодии. Я повторила за отцом, кланяясь публике на дрожащих ногах.
Как только папа направился к краю зала, чтобы поприветствовать одного из членов совета, ожидавшего его на границе танцпола, я устремилась прочь через море шёпотов и роскошных тканей, облако цветочных ароматов и оценивающих взглядов. Вздох облегчения сорвался с моих губ, когда я наконец добралась до Ренеа, которая поджидала меня у стола с угощениями. На нем были всевозможные закуски: кусочки сыра разных оттенков жёлтого, ломтики белого сыра с глубокими голубыми прожилками, рисовые крекеры, усыпанные кунжутными семенами, ярко-зелёный виноград и аппетитные эмпанадас. Она протянула мне тарелку с небольшими порциями каждого блюда.
— Ты танцевала великолепно.
— Спасибо, — ответила я, когда насыщенный мясной вкус эмпанадаса разлился по моему языку. Подавив довольный стон, я указала кончиком пирожка в сторону танцпола. — А ты не будешь танцевать?
Ренеа изящно пожала плечами:
— Возможно. Но мне куда больше нравится наблюдать за платьями издалека. Мне никогда не надоест изучать моду. В Атлантиде у нас она не такая разнообразная.
Я склонила голову набок:
— Ты правда так сильно любишь моду?
Её лицо озарилось:
— О, без сомнений. И как её можно не любить? Возможность заставить людей почувствовать себя красивыми с помощью того, что я создала? Это настоящая сила. Конечно, мне далеко до уровня Аурелио, но мне так же интересны макияж и дизайн.
— Он об этом знает?
— Конечно. Он мой главный напарник в мире моды.
Я отправила в рот сочную зелёную виноградину, её сладкий сок растёкся по горлу:
— Ты никогда не думала учиться у него? Может, заняться дизайном более серьёзно?
Она подняла запястье, предлагая мне его рассмотреть:
— У меня нет знака. Нет призвания. В Атлантиде люди, как правило, продолжают дело своих семей. Конечно, никто не осудит, если я выберу другую профессию, чем мои предки, но я всегда знала, что моя роль — служить тебе и твоей семье. В этом тоже есть честь.
Мысль о том, что кто-то, особенно Ренеа, такая добрая ко мне с самого моего прибытия, не может заниматься тем, что ей по-настоящему нравится, вызывала у меня неприятное ощущение.
— Как бы я ни ценила твою помощь, тебе стоит спросить у него. Вдруг он согласится обучать тебя? — мягко подтолкнула я, ставя свою пустую тарелку на соседний стол.
Ренеа нахмурилась:
— Спросить кого? Аурелио?
— Спросить меня о чём? — раздался голос, и к нам приблизился сам Аурелио, держа под руку Майлза. В его подведённых сурьмой янтарных глазах сверкнул любопытный огонёк. Вместо множества браслетов на запястьях теперь были длинные тёмные рукава, плотно облегавшие его изящные руки. Приталенный индиговый жилет без лацканов сидел идеально поверх чёрной рубашки с широким воротником, а узкие чёрные брюки ниспадали струящейся тканью в виде длинного шлейфа. Его туфли инкрустированные бриллиантами, сами по себе были произведением искусства.
— Да, принцесса. Сегодня я готов принимать восхищённые взгляды, — с игривой улыбкой произнёс он, грациозно двигаясь.
— Невозможно отвести глаза. Ты выглядишь чертовски горячо.
Он изящно поклонился, взмахнув рукой, и ни один волосок на его идеально уложенных тёмных прядях не сдвинулся с места.
— Он просто ослепителен, — заметил Майлз, и гордость в его голосе отражалась в сиянии глаз. Любой позавидовал бы такому восхищённому взгляду, которым он смотрел на Аурелио.
— Вы оба выглядите потрясающе, — похвалила Ренеа.
— Благодарю, дорогая, — ответил ей Аурелио. — А теперь скажите, что вы собирались у меня спросить? Или мне придётся напоить тебя фейрийским вином, пока ты не расскажешь?
Я ухмыльнулась:
— Она собиралась спросить, можешь ли ты взять её в ученицы по дизайну.
Аурелио ахнул:
— В ученицы?
Ренеа замахала руками:
— Нет-нет, я не могу.
— Но ты можешь. Я настаиваю, — твёрдо ответил он.
— Ты вполне можешь совмещать обязанности, Ренеа, — поддержал её Майлз. — В конце концов, скоро в королевство прибудет много людей, и следить за модными тенденциями будет важнее, чем когда-либо. Аурелио понадобится помощь. Я уверен, принцесса не будет против.
— Совсем не против, — подтвердила я.
По выражению лица Ренеа стало ясно — мы её убедили. Со вздохом она кивнула:
— Хорошо. Для меня будет честью стать твоей ученицей, Аурелио. — Вдруг её губы изогнулись в довольной усмешке, и глаза вспыхнули азартом. — Ох! Только посмотрите! Что это она на себя напялила?
Взгляд Аурелио скользнул ко входу, куда указывала Ренеа, и его лицо исказилось в гримасе ужаса:
— О боги. Только не это.
— Она это сделала, — выдохнула Ренеа в полном смятении.
Аурелио приложил изящную руку к горлу:
— Кто-нибудь должен был её остановить! Этот цвет ей совершенно не идёт.
— При её светлой коже это просто провал.
— Она что, слепая?
— Слепая или в бреду, — пробормотала Ренеа, глядя на него. Затем они оба разразились смехом. Мы с Майлзом переглянулись, совершенно не понимая, о ком они говорят.
— Теперь, когда у меня есть ученица, я её забираю, — заявил Аурелио, хватая Ренеа за руку. — Пойдём разбираться поближе.
В одно мгновение они исчезли в толпе.
— А ты? Как ты себя чувствуешь сегодня вечером, Ашера? — спросил меня Майлз.
— Я наклонила голову из стороны в сторону. — Я в полном порядке. Благодарна уже за то, что не запнулась о собственные ноги. Это ведь уже победа, верно?
— Ты сделала куда больше, чем просто не споткнулась. Ты танцевала великолепно.
Официант в ярко-белой рубашке, чёрном каммербанде и брюках ловко балансировал поднос с бокалами фейрийского вина. Майлс взял два бокала и протянул мне один.
— За твое будущее, Ашера Дельмар, — он подмигнул. — Пусть мы одолеем всех твоих завистников, как говорят нынче дети.
Я легонько стукнулась бокалом о его.
— За победу над завистниками.
Я пригубила вино, позволяя насыщенному вкусу с нотками дуба, сливы и ежевики скользнуть по горлу, и почувствовала, как напряжение в плечах чуть ослабло.
Мы наблюдали за толпой в молчаливом согласии. Пары кружились по танцполу с такой грацией, впитывая в себя ритм музыки каждым движением. Их шаги были отточены, легки и плавны. Я не могла удержаться от того, чтобы не раскачиваться в такт, мечтая быть среди них. Майлс, как всегда, в роли наставника, указывал мне на важных атлантийцев, рассказывал об их происхождении и танцах, которые они исполняли. Он никогда не терял времени впустую, обучая меня, и я была ему за это благодарна.
После второго или, возможно, уже третьего бокала фейрийского вина Ренеа и Аурелио вернулись в наш угол, продолжая обсуждать и критиковать наряды. Однако их модный диспут внезапно прервался, когда отец подошел и пригласил Ренеа на танец. Я прикусила губу, сдерживая смех, видя выражение искреннего потрясения на её лице, и легонько подтолкнула её вперёд, ладонью касаясь её спины. Она, опомнившись, взяла отца за протянутую руку.
Наблюдая, как они кружатся по танцполу, я ощутила странное покалывание в груди.
Я почувствовала его ещё до того, как он пробился сквозь толпу.
И у меня на мгновение перехватило дыхание.
Дрейвин выглядел неземным, ступая ко мне во всей своей ослепительной красоте. Его костюм из ткани цвета сумеречного неба, расшитый цветочными узорами, подчёркивал каждый рельеф его мощной груди, а золотые пуговицы, плотно стягивая пиджак, подчеркивали его крепкий торс. Брюки, идеально сидящие, дополняли образ.
Его карибские зелёные глаза вспыхнули. Жадные. Несколько непослушных прядей тёмно-каштановых волос выбились из высокой завязки и мягко обрамляли его лицо, пока он пристально изучал меня с ног до головы — от кончиков пальцев, покрытых лаком цвета морской волны, до изумрудного венца в волосах. Кто-то рядом прочистил горло, но мы не отвели взгляды друг от друга.
— Кажется, это наш знак, — сказал Аурелио, обращаясь к Майлсу.
— Знак для чего?
— Для танца.
Краем глаза я увидела, как они слились с остальными парами на танцполе. Но мы с Дрейвином продолжали свою немую дуэль взглядов, пока он, наконец, не нарушил молчание.
— Ашера, ты лишаешь меня дыхания, — его глубокий баритон прозвучал бархатно и тепло.
Мои щёки запылали.
— Ну, пожалуйста, дыши, — пробормотала я. — Не хочу быть причиной твоего обморока прямо на этом балу.
Дрейвин рассмеялся, и его улыбка, несомненно, покорила не одно женское сердце. Глубокие ямочки на щеках заставили меня поёжиться.
— Так ты пришёл, чтобы охранять меня на балу? Должна предупредить: я страшная зануда на подобных мероприятиях.
Он плавно встал рядом, засунув руки в карманы.
— Сегодня я не при исполнении. Я здесь по собственной воле. Хотел отпраздновать получение моей королевой её элементального знака.
Сердце затрепетало от слов «моя королева».
Дрейвин протянул руку:
— Покажешь мне?
Я замерла, несколько секунд просто разглядывая его сильную ладонь, а затем положила на неё запястье. Он осторожно провёл пальцами по знаку, его прикосновение было таким бережным, что резко контрастировало с его внушительными размерами. В его взгляде светилось благоговение, и моё дыхание сбилось.
— Удивительно, — прошептал он. — Кажется, я никогда не видел его так близко.
Его палец очертил маленький круг у основания знака, и у меня по коже пробежали мурашки. Его взгляд медленно поднялся к моему.
— Ты замёрзла, Ашера?
— Нет, — выдохнула я.
Сердце бешено заколотилось. Я едва не выронила бокал вина из другой руки.
— Ты дрожишь.
— М-м-м… Может, совсем чуть-чуть.
— Хм.
Кончик его пальца медленно пошёл дальше, скользя вверх по моей руке.
— Нам стоит потанцевать. Это согреет тебя.
Я смогла лишь кивнуть.
Дрейвин взял у меня из рук почти пустой бокал, поставил его на ближайший стол и сплёл пальцы с моими. Он повёл меня сквозь толпу — его мускулистая спина напряглась под пиджаком, пока он уверенно прокладывал путь.
Некоторые пары, уже готовые к следующему танцу, обернулись, глядя на нас в удивлении.
Пусть смотрят.
Наши взгляды не размыкались, пока его рука не скользнула мне на поясницу, прижимая меня ближе, так, что наши тела лишь слегка соприкасались. Я и не думала, что могу покраснеть ещё сильнее, но пламя на щеках вспыхнуло с новой силой. Его запах — насыщенный, древесный, с оттенками свежести — наполнил мои чувства.
— Как идут твои занятия, моя королева? — спросил он, когда оркестр начал исполнять медленный вальс.
Я заморгала.
— Занятия?
Опять эта дразнящая ямочка.
— Да, занятия. С Майлсом.
Я покачала головой.
— Ах, да. Учёба. Ну… идёт, как идёт. Учитывая, что я почти ничего не знаю о народе, которым должна править, это даже неплохо.
Дрейвин ловко увёл нас с пути приближающейся пары, и подол моего платья закружился вокруг нас. — Неужели я слышу нотки жалости к себе?
Я отшатнулась. — Жалость к себе?
Дрейвин притянул меня ближе. — Да, жалость к себе. Ашера, для тебя здесь всё новое. Дай себе немного поблажки.
Мы снова закружились, лавируя по бальному залу, под пристальными взглядами окружающих.
— Дело не в поблажках. Скорее, в осознании того, что я отстаю на годы. Я… я просто не хочу потерпеть неудачу.
— Ну, насколько мне известно, ты точно не из тех, кто терпит неудачи. Ты прекрасно училась на морского биолога. Ты занимаешься сёрфингом и даже побеждала в нескольких соревнованиях. Это не похоже на поведение неудачницы.
Я приподняла бровь. — Узнавал за меня?
Он пожал плечами. — Может, немного. — Он закружил нас глубже в толпе танцующих пар. — Я просто хочу сказать, что у тебя уже есть воля и решимость к победе. Тебе осталось только покорить и это. — Он внезапно остановился в углу танцпола, бережно выводя нас из общей круговерти. Я замерла, поражённая выражением его лица. — Ты справишься, Ашера. Ты предназначена для того, чтобы стать нашей королевой.
— Я даже не умею оставаться в своей водной фейри-форме. Ты сам видел, как я с треском провалилась. Я подвела тебя. И мне так жаль, что расстроила тебя. — Я опустила голову, глядя в деревянный пол. — Я так сильно отстаю…
Кончики его пальцев мягко коснулись моего подбородка, заставляя меня поднять голову. — Ты не подвела меня. Ты правда всё это время думала, что я злюсь на тебя?
— Да, — призналась я.
Ладони Дрейвина скользнули по моим обнажённым плечам, вызывая по телу лёгкую дрожь. — Я не злюсь на тебя, Ашера. Просто… я не привык обучать принцесс. — Он смущённо улыбнулся. — Большинство моих учеников — грубые воины, которые сами просят боли, но с тобой мне нужно учиться говорить иначе. — Я уже открыла рот, чтобы возразить, что ему не стоит делать для меня исключения, но он прижал палец к моим губам. — Я знаю, что ты справишься. — Он медленно убрал палец, его рука скользнула мне на плечо. — Но для меня это тоже урок. Так что, по сути, ты обучаешь меня.
Я изогнула бровь. — Я?
— Да. Ты. И ты не одна, Ашера. Мы вместе, ты и я. Мы все рядом с тобой, — искренне сказал он.
Я сглотнула. — Спасибо. Я это ценю.
Музыка давно закончилась. Люди обходили нас, покидая танцпол, но мы стояли, не двигаясь, изучая друг друга, словно редкую, только что открытую диковину.
— Ну, неужели это не выглядит слишком… интимно?
Мы резко повернулись на голос. К нам подошла Мелиса, её надменная улыбка выдавалась тенью затаённого зла. Перламутровые ногти вонзились в её ладони, сжатые в кулаки. Её бледно-персиковое платье, возможно, смотрелось бы великолепно в другом цвете, разрез по левому бедру открывался слишком высоко. Я задумалась, не о ней ли говорили ранее Ренеа и Аурелио, ведь контраст с её бледной кожей был поразителен.
Рука Дрейвина опустилась к моей ладони, его пальцы нежно переплелись с моими. Глаза Мелисы проследили каждое это движение.
— Советница Велафин, — произнёс он, кланяясь. Когда я начала приседать в реверансе, Дрейвин удержал меня, не давая склониться. Его пламенный взгляд встретился с Мелисой, и я почувствовала, что пропустила какой-то скрытый смысл. Но всё стало ясно, когда её губы поджались, а она сама исполнила короткий реверанс. Я не должна была кланяться этой женщине. Она должна была склониться передо мной.
— Ваше Высочество, — проговорила она с лёгким оттенком презрения. — Командир Элирон. Похоже, вы весьма сблизились со своим подопечным. Вы очень серьёзно относитесь к своей роли её Стража.
— Если под «очень серьёзно» вы имеете в виду, что я сделаю всё, чтобы защитить принцессу Ашеру, будущую королеву Атлантиды, от любых угроз, как внутренних, так и внешних, то да, Мелиса. Я отношусь к этому крайне серьёзно.
— Вижу.
— Вам что-то нужно, советница? — вмешалась я. — Кажется, другие пары хотят танцевать, а мы загораживаем им путь.
— Нет, принцесса, — её злая ухмылка вернулась. — Просто хотела поздороваться.
Я кивнула, коротко, резко. — Ну вот, теперь вы это сделали. Дрей, я хочу пить. Пойдём выпьем чего-нибудь?
— Конечно, — сказал он, скользнув моей рукой в изгиб своего локтя и повернувшись к Мелисе спиной.
— О, Дрей? — её голос заставил нас обернуться. — Завтра я подниму вопрос о твоих проблемах с близостью с генералом Лумеей. Мы ведь не хотим, чтобы очаровательные отвлечения навредили нашему королевству, верно?
Я резко повернулась, сжав губы. — Ничего подобного ты не сделаешь. Понятно, советница?
Улыбка Мелисы исчезла, а её челюсть сжалась, когда несколько человек вокруг нас начали шептаться.
— Я. Спрашиваю. Понятно?
— Кристально ясно, — процедила она, заливаясь румянцем.
— Отлично. Пойдём, Дрей.
На лице Дрейвина мелькнуло что-то похожее на удивление, когда я скользнула рукой по его. Мы не стали ждать её ответа. Просто развернулись и направились к Ренеа и Аурелио, которые ждали нас в нескольких шагах, с широко распахнутыми глазами.
— Что, чёрт возьми, это было? — спросила Ренеа.
— Мелиса ведёт себя как обычно, — процедил Дрейвин.
— И из-за чего? — нахмурился Аурелио.
— Из-за того, что Дрейвин находится слишком близко ко мне. Да пошла она. Я могу дружить с кем захочу.
Дрейвин ухмыльнулся. — Значит, теперь мы друзья?
— Только если будешь себя хорошо вести, — поддела я, мягко сжав его руку.
— Ну что, друзья, — произнёс Аурелио, оглядев нас, — как насчёт того, чтобы продолжить вечеринку в другом месте? Здесь становится слишком душно. Майлз задержался с Катаном, беседуя со старейшиной фейри, а мы с Ренеей уже обсудили каждый наряд в этом бальном зале.
— Я возьму фейское вино, — сказала Ренея.
— Отличная идея, — ответила я.
Когда мы вышли за богато украшенные двери бального зала, дыхание Дрейвина коснулось кончика моего уха.
— Ты восхитительно стойкая, моя королева, — прошептал он.
И румянец снова залил мои щёки.
***
— Её платье было персиковым! Бледно-персиковым! — стенал Аурелио, заходясь в смехе.
Глаза у меня слезились — и от смеха, и от боли в скулах и прессе. Фейское вино разливалось по венам, наполняя меня расслаблением, какого я не чувствовала с тех пор, как прибыла в Атлантиду.
— Оно её полностью поглотило. Ужасный выбор, — добавила Ренея.
— Как и её мерзкая душа. И я говорю это совершенно искренне. Однажды я предложил ей помощь, а она заявила, что у меня отвратительный вкус и что богиня явно ошиблась, когда наградила меня моим знаком.
— Не может быть! — ахнула я.
— Ведьма, — с жаром сказала Ренея, сжимая его колено. — Ты не слушай её.
Аурелио похлопал её по руке.
— О, дорогая, не беспокойся. Мне на нее все равно.
Рука Дрейвина покоилась на спинке кожаного дивана, его тепло приятно согревало меня. Я всё ещё чувствовала, как он вёл меня сюда, положив ладонь мне на поясницу, как его взгляд скользил по прохожим. Когда он ушёл в ванную, я едва сдержала румянец, заметив, как Ренея и Аурелио многозначительно приподняли брови. Я тут же одарила их предостерегающим взглядом.
— Прошло много времени, как ты был назначен в охрану Мелисы, да, Дрейвин? — задумчиво произнёс Аурелио.
Я удивлённо моргнула.
— Ты был её телохранителем?
— Хм. Да. Когда я был ещё рядовым, она была моим заданием. Видимо, считала, что я в её полном распоряжении.
— В каком смысле? — поинтересовалась Ренея.
Он вздохнул, отпивая вино.
— Сначала она просила принести ей вещи: сумку, блокнот… Я мотался туда-сюда, и мне казалось, что в этом и был её замысел. А потом просьбы начали странно меняться. Она велела мне стоять в определённых местах. Для меня это не было проблемой — стоять куда проще, чем, скажем, сражаться с трезубцем. Но что меня настораживало, так это её взгляды. Небрежные, но пристальные. И в какой-то момент всё стало ясно: как-то раз она велела мне встать на колени на подушку рядом с её столом. И тогда я понял. Я отказался наотрез. Она обращалась со мной, как с…
— Подчинённым? — выдохнул Аурелио, округлив глаза. — О богиня, Дрейвин, она будто…
— Готовила тебя к этому, — закончила я за него, вглядываясь в его лицо. Дрейвин нервно дёрнул плечом. — Ты имеешь в виду… доминирование? В сексуальном плане?
Он покачал головой.
— Неважно, что она там себе надумала. И чтобы ты знала, — его взгляд вспыхнул, пронзая меня насквозь, — мне всё равно, кто какие предпочтения имеет. Это личное дело каждого. И у меня, разумеется, есть свои.
О, богиня. Как бы мне хотелось провалиться сквозь землю.
— На следующий же день я всё рассказал Даксу, — продолжил он. — Как только другой рядовой, Кейн Руэма, узнал об этом, он сам вызвался быть её стражем. Что там у них происходит теперь — одному богу известно. Ходят слухи, что он счастлив быть её ручным пёсиком. А я счастлив быть…
— Аш? — поддела его Ренея.
Я цокнула языком:
— Перестань! Он не мой!
Дрейвин расхохотался, и я не смогла сдержать улыбку.
— В любом случае, это, несомненно, повышение в должности. Так ведь, Дрейвин? — спросил Аурелио.
Моё сердце дрогнуло, когда его рука притянула меня ближе.
— Без сомнения. Я получаю огромное удовольствие, наблюдая, как эта маленькая фурия ставит Мелису на место. И, конечно, этот вид куда приятнее.
Я шутливо хлопнула его по бедру, и мои пальцы зажгло болью, встретив твёрдые мышцы.
— Флирт.
Нас прервало скрипнувшее в прихожей дверь. В комнату вошёл Майлз, на лице которого отражалась смертельная усталость.
— Вот вы где, значит, — пробормотал он.
— Ты ужасно выглядишь, — встревоженно произнёс Аурелио, ставя бокал на поднос. Он тут же подскочил, помогая Майлзу снять пиджак. — Хочешь выпить перед сном?
Тот устало потянулся.
— Нет. Я уже достаточно выпил. Мне пора спать.
— Это наш сигнал, — улыбнулась Ренея, начиная собирать пустые бокалы и бутылки.
— Оставь, я уберу утром, — остановил её Аурелио.
— Всё в порядке, — отозвалась она. — Ты уже оказал нам гостеприимство, позвав к себе. Дай мне хоть чем-то помочь.
Дрейвин поднялся с дивана и протянул мне руку:
— Я провожу тебя до покоев.
Я легко вспорхнула, чувствуя себя невесомой, когда он с лёгкостью подтянул меня к себе. Моё лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его груди.
— В этом нет необходимости.
— Напротив, есть, — вмешался Майлз, переводя на нас пристальный взгляд. — Он твой страж.
Я лишь кивнула.
— Хорошо.
Мы попрощались, и Майлз провожал нас взглядом, пока мы не закрыли за собой дверь. Коридор встретил нас тишиной. Я обняла себя за плечи и пошла вперёд.
— Замёрзла снова? — спросил он.
— О, нет. Всё хорошо.
Мы не проронили ни слова, пока он вел меня к моим покоям, и лунный свет, проникавший сквозь окна вдоль коридора, отбрасывал мягкие тени.
— Как думаешь, Мелисса скажет что-нибудь Даксу? — спросила я, наконец разрывая тишину.
Едва заметная усмешка тронула его губы.
— Это означало бы ослушаться прямого приказа своей королевы. И вообще, что она могла бы сказать?
Я пожала плечами.
— Что ты и я… ну, ты знаешь…
— Танцевали? — Мы поднимались по лестнице, ведущей на мой этаж, и тепло его ладони на моей пояснице заставило меня затаить дыхание. — Не думаю, что меня могут наказать за то, что я танцевал с тобой.
Мы остановились в коридоре перед моими покоями, где на посту стояла Майяна. Она едва заметно кивнула, приветствуя нас. Мое сердце забилось чуть быстрее, когда я повернулась к Дрейвину.
— Думаю, глупо переживать из-за танца, да?
Дрейвин мягко сжал мой подбородок двумя пальцами.
— Пусть думает, что это было больше, чем просто танец. Если честно, мне плевать, что она или кто-то другой при дворе скажут. — Лунный свет играл тенями на его лице, но не мог скрыть жар, вспыхнувший в его взгляде. — Ты — моя важнейшая задача, Ашера. Никто, кроме Дакса, не может меня перевести. Я не позволю отнять у меня этот пост.
У меня перехватило дыхание.
— Разумеется. Я ведь просто задание.
Он потер затылок.
— И моя подруга.
Чувствуя себя до нелепого глупой за то, что увидела в этом что-то большее, я бросила взгляд на Майяну, которая теперь молча наблюдала за нами с лестничной площадки.
— Раз она здесь, значит, твоя смена днем?
— Верно. — Дрейвин наклонился ближе, его губы скользнули у самого моего уха, заставляя меня сжаться. — Но я с радостью буду защищать свою… подругу и по ночам, если она вдруг почувствует в этом нужду, — прошептал он. Щетина на его подбородке слегка коснулась моей щеки, пока он отстранялся, а на лице расцвела лукавая ухмылка, делая его ямочки еще заметнее.
Он медленно отступил, не сводя с меня глаз.
— До завтра, моя королева.
Повернувшись, он спустился по лестнице, оставив меня стоять в этом коридоре — растерянную и охваченную вихрем эмоций.