София Сент-Жермен «Кто слышит зов воды» Глава 14

Я совершенно точно была той, из-за кого Килия сбавлял шаг. Мы продирались вслед за Отто сквозь заросли кустарника высотой по пояс; колючие ветви вцеплялись в бедра, словно пальцы утопленников.
— Давай шевелись, — сквозь зубы шикнул Килия. Я со свистом втянула воздух, пытаясь угнаться за его широким шагом и одновременно проламываясь сквозь плотные ветви. — Там еще одни.
Я глухо застонала про себя, когда по лесной подстилке заметались длинные тени.
Он был прав. На нас надвигалась очередная свора врагов короля Густьефа — эти шли с деревянными факелами, чье пляшущее пламя искажало черты их лиц. Их чужой язык звучал резко, тяжелый, угрожающий говор рвал густую тишину между стволами. Тяжелые шаги разносились гулким эхом, взвинчивая мои нервы до предела.
Стерев со лба пот, я заставила себя двигаться быстрее. Нельзя было давать натянуться веревке между мной и Килией, нельзя было терять из виду Отто с его напарником, пока те петляли среди тысячелетних деревьев.
Сюда мы пробивались с самого берега, с боем выгрызая каждый шаг. Враги поджидали в засаде едва ли не за каждым изгибом каменистой косы, и к тому мигу, когда мы достигли кромки леса, их навалилось столько, что я потеряла из виду и Вильяна, и Иврена, и Раккель. Моя боевая кожа промокла насквозь — не от морской воды, а от крови тех, кого нам с Килией пришлось уложить. Мне уже казалось, что этот железный смрад въелся в мою кожу навечно.
— Ни черта не видно, — негромко бросил Килия. — Должно быть, мы зашли уже слишком далеко в глубь острова.
— Может, остановимся? — подал голос Оскри. — Надо проверить, не сделали ли мы крюк, куда бы мы там вообще ни шли.
— Дурная мысль, — отозвалась я.
Воздух вокруг нас рассекали глухие, страшные звуки: вскрики, переходящие в предсмертное бульканье и хрип, шелест сухих листьев под подошвами, приглушенные голоса, доносившиеся со всех сторон.
— Просто глядите под ноги, не спотыкайтесь о корни, и вперед.
Тьма вокруг сгущалась — так происходило с каждым шагом, уводившим нас глубже в сердце острова. По спине потек пот: тени сделались плотнее, стволы взметнулись выше, глядя на нас всё враждебнее.
Никакой ласковой песни в этом лесу не звучало. Совсем не так, как дома. Здешняя чаща была дикой. Непредсказуемой. Деревья смыкались вокруг плотным кольцом, точно враги, окружающие поле боя. Они гудели затаенной злобой. Где-то впереди взвился жуткий вой. Я стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть от боли: от этого звука Килия дернулся в сторону, и веревка рванула мою избитую руку.
— Прости, — беззвучно одними губами выдохнул он.
Вою отозвался утробный рык, завибрировавший у меня в крови. Я вздрогнула, когда Оскри поскользнулся: изрыгая ругательства, он с трудом перешел на тяжелый бег рядом с нами.
— Вот это звучит уже совсем хреново, — рявкнул Оскри. — Да как мы вообще поймем, что идем куда надо? — яростным шепотом продолжал близнец, испуганно крутя головой по сторонам и поудобнее перехватывая на плече своего напарника.
Человек, привязанный к нему, словил удар деревянной палицей; в его полуприкрытых глазах застыла тревожная, пугающая пустота, пока тело безвольно подскакивало на плече мускулистого карла.
Килия шумно, судорожно перевел дух и отвернулся от брата.
— Раз врагов становится больше, то велик шанс, что мы на верном пути, — ответила я. — Уверена, мы скоро придем.
Было ли это правдой или нет, я понятия не имела, но позволить близнецам пасть духом не могла. Мне было нужно, чтобы они выбрались отсюда живыми.
— Придем куда? — Отто замер впереди и развернулся, волоча за собой парня с волосами цвета заката. — Что мы вообще ищем?
— Ложись, — прошипела я.
Сквозь массивные стволы ударил сноп света, обнажив то, насколько сильно был залит кровью и второй наследник тоже: на его светлых волосах запеклись алые комья.
Мы подались назад, сцепившись плечами и сбившись в единый клубок тел. Частое дыхание мужчин подстегнуло мой собственный пульс; меня едва не подбрасывало на месте, когда очередная волна адреналина захлестнула нутро.
Напарника Отто колотило так яростно, что под нами затрещала сухая листва:
— Они окружили нас.
— Блядь, точно, — выругался Отто. — Сзади они тоже.
Сквозь деревья донеслись новые голоса, а затем послышался мерный, ритмичный стук, от которого сердце у меня ушло в пятки. Звучало так, будто кто-то на ходу небрежно остукивал оружием каждый встречный ствол — медленно, расчетливо, словно у него в запасе была целая вечность.
— Не знаю, смогу ли я драться, — Оскри переглянулся с братом. — Да и есть ли в этом смысл?
Его челюсть мелко дрожала, пока он поправлял обмякшего человека.
В памяти эхом прогремели слова Гунера:
«Если по возвращении веревка окажется разорвана, если Дарке или кто-то из его стражей увидит, что вы развязали узел ради обмана, или если ваш напарник сдохнет — мы сочтем вас предателями своего народа и покараем по всей строгости».
Килия так тяжело сглотнул, что мне самой стало трудно дышать. Натянув связывающую нас веревку, я предостерегающе зыркнула на него и шагнула к его брату. Лизнув палец, я поднесла его к ноздрям человека, которого тот тащил.
— Живой, — подтвердила я, когда кожу остудило слабое дыхание.
Отодвинув его волосы, я осмотрела рану. Глубокая. Но раны на голове всегда хлещут сильнее всего — так мне однажды сказал лекарь, когда брат со всего размаха въехал мне деревянным мечом в лицо так, что лоб лопнул, а вся рубаха пропиталась кровью.
Кость не торчала наружу, серая жижа из раны не сочилась — такое мне уже доводилось видеть на поле боя рядом с отцом. Когда случалось подобное, с воином прощались быстро и без лишних слов: после таких увечий на корабль уже не поднимаются.
Я наклонилась ближе к его губам, прислушиваясь.
То, как он дышал — слабо, но ровно, без хрипов и сбоев…
— Думаю, выкарабкается, — я перевела взгляд с Оскри на Килию. — Но нам надо перевести дух. Лучше бы переждать ночь, если выйдет, чтобы к следующему закату у каждого из нас было больше шансов остаться в живых.
Килия нахмурился; его жесткое, грубое лицо впервые с момента нашей встречи дрогнуло и смягчилось.
Я выдавила подобие улыбки:
— Я не из благородства. Я просто хочу выбраться отсюда как можно скорее, блядь. А если твой брат сдохнет, ты явно станешь еще невыносимее, так что я предпочту этого не допустить.
Я повела плечами, чтобы скрыть дрожь в руках. Я предложила привал не только ради Оскри. Я вымоталась. Сегодня мне приходилось вкладывать столько сил в каждый пинок, каждый замах и каждый прыжок лишь для того, чтобы никто не заметил, чего именно недостает в моих жилах. И я не знала, на сколько меня еще хватит.
— И где ты предлагаешь отдыхать? — осведомился Отто. — Что-то я не вижу здесь длинного дома с пылающим очагом и разостланными шкурами.
— Странно, что от твоего сияющего оптимизма солнце до сих пор не пробилось сквозь ветви, — сухо парировала я.
Оскри фыркнул так громко, что я врезала ему по руке, а Килия шагнул ближе, ослабляя натяжение веревки.
— Там позади были поваленные деревья, — продолжила я. — Сможем укрыться за ними.
— Пленники повсюду, — подал тихий голос напарник Отто. — Они найдут нас.
— Будем дежурить по очереди, — я пожала плечами. — Я сказала «перевести дух», а не спать.
К востоку от нас с сухим треском надломились ветви. Ткнув Килию локтем, я двинулась обратно по нашим следам. К счастью, завал из стволов, лежавших кругом на устланной мхом земле, мне не привиделся. Килия помог мне взобраться на один из толстых древесных стволов. Я выгнула спину, чтобы он мог перелезть следом, не слишком натягивая нашу веревку, как вдруг краем глаза уловила смазанное движение.
Сработав на чистом инстинкте, я выбросила ногу вперед. Сапог глухо врезался во что-то мягкое, но в то же мгновение чья-то ладонь намертво сомкнулась вокруг моей щиколотки и резко дернула на себя. Килия ахнул, когда наши связанные руки натянулись над бревном. Я извернулась всем телом, пытаясь вырваться, но прямо передо мной возникло жесткое, хищное лицо.
— Это место занято, — окрысился Дарке.
Он плавно вскинул топор, с безупречным изяществом приставив лезвие к горлу Килии в то самое мгновение, когда тот перевалился через ствол.
— Проваливайте.
За спиной Дарке стояли трое бойцов. Двоих я узнала: того жуткого громилу, чей шрам в полутьме выглядел еще уродливее прежнего, и Тордена — черноволосого, из тех, кто обычно скалился веселее остальных. Сейчас Торден лишь скривился, пока Дарке подавался вперед, сокращая расстояние до тех пор, пока кончик его носа не оказался в дюйме от моего.
— Что там стряслось? — полушепотом-полукриком донеслось от Отто. — Сюда приближается толпа пленников!
— Секунду! — крикнула я в ответ.
— Ты оглохла? — с густым нажимом процедил Дарке.
— По-моему, тебя слышал весь лес, — пробормотала я.
— Что ты вякнула? — его хватка на моем сапоге сжалась еще сильнее.
Я заскрипела зубами: грубая кора безжалостно сдирала кожу на руках и спине, пока он волок меня к себе.
— Мы просто искали место, где можно перевести дух, — с тревогой встрял Килия.
— Перевести дух? — выплюнул Дарке, не сводя с меня глаз. — Вы здесь не для отдыха. Вы здесь для того, чтобы забрать свое серебро.
— У нас в отряде раненый, — пояснила я. — Мы продолжим путь завтра.
Дарке медленно провел кончиком языка по нижней губе.
— В твоем… отряде, — с расстановкой повторил он. — Здесь нет никаких отрядов.
Я попыталась дернуть запястьем, привязанным к руке Килии:
— Вообще-то есть. И один из моих людей ранен, так что нам придется потесниться.
— Нет, — воин стиснул мою щиколотку с такой силой, что кость едва не хрустнула. — Мне к списку твоих достоинств приписать еще и тупость? — Я уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но он вскинул свободную руку, обрывая меня: — Нет никакого отряда. Нет никаких друзей. Вы сами по себе. А теперь пошли вон отсюда.
— Мы не можем, — отрезала я. — Мы не дойдем.
— Они не дойдут, — бросил Дарке.
Он разжал пальцы и выпустил мою ногу, одновременно взмахнув топором у самого лица Килии так близко, что тот утробно зарычал.
— А ты, похоже, в полном порядке.
— Я…
— Идем, — позвал Килия. — Давай просто уйдем.
— Нет, — отрезала я. — Мы не можем!
— Послушай своего дружка, — глухо усмехнулся Дарке. — Проваливайте.
— Вы что, будете просто стоять и смотреть? — обратилась я к бойцам за спиной Дарке, пока Килия тянул меня назад, заставляя снова взобраться на ствол. — Тут места хватит на всех. Мы могли бы делить дозор по очереди.
Вряд ли враги короля Густьефа пощадили бы его самых грозных воинов, доведись им до них добраться.
— Дарке. Нам же вроде не положено… — мягко начал Торден, но воину стоило лишь полуобернуться, как голос его друга угас сам собой.
— Убирайтесь. Немедленно, — рявкнул Дарке, даже не взглянув в нашу сторону.
Щеки обожгло злостью, но я упрямо мотнула головой:
— Нет.
Он крутанулся быстрее, чем кто-либо из виденных мной людей, и во второй раз за этот день острые лезвия его топоров легли мне на шею сзади, впиваясь в кожу у затылка:
— Ты будешь меня слушать, иначе пожалеешь.
— Я тебя не боюсь, — бросила я, вздергивая подбородок и делая вид, будто озноб, прошивший тело, не имел никакого отношения к неприкрытой лютости, плескавшейся в его почти черных глазах.
— Конечно, боишься. — Он полоснул одним из топоров по моей коже ровно настолько, чтобы теплая кровь ручейком сбежала вниз по груди. Кивнув на алый след, он окрысился: — Я чую твой страх.
— Свенгард, пошли…
— Заткнись!
— Молчать!
Мы с Дарке зашипели на Килию одновременно.
— Ебаные наследнички, — прорычал Дарке, видя, что я не двигаюсь с места. — Возомнили себя выше всех. Решили, будто вправе творить, говорить и быть кем вздумается. Будто вам и подчиняться никому не надо. Мне что, уподобиться Гунеру и выбить эту спесь из твоей башки силой?
Кровь закипела в жилах с такой силой, что я утробно зарычала в ответ.
Словно я сама хотела быть такой?
Словно у меня был гребаный выбор.
Словно меня не впихнули в эту жизнь точно так же, как и его.
Дарке вскинул взгляд:
— Тебе стоило прирезать ее, пока я давал тебе шанс. Уж она-то всадит тебе нож в спину в самый неожиданный момент, будь уверен. Это же в крови у проклятых наследников и всей их швали.
Лицо Килии побелело. Он что-то пробормотал — я не разобрала слов, — когда Дарке перенес топор, измазанный моей кровью, к нашей веревке.
— Оборвать ваши жизни проще простого. Даже не смешно, — процедил он с такой улыбкой, от которой мое сердце сначала замерло, а затем с мучительной болью заколотилось о ребра. Он издевательски покачивал лезвием над натянутой веревкой, и я люто возненавидела его за рокочущий смешок, прокатившийся в воздухе.
Килию трясло так сильно, что ходуном ходило все бревно:
— Свенгард, — взмолился он. — Пожалуйста.
Я поджала губы, шевеля пальцами, чтобы хоть как-то совладать с бешеным огнем ярости, выжигавшим меня изнутри.
— Ладно, — выдавила я. — Ладно! Мы, блядь, уходим.
— Умница, — протянул Дарке. — Я знал, что ты образумишься.
Прежде чем он успел хоть что-то сделать, я со всей дури зарядила ему сапогом прямо в лицо, упиваясь смачным хрустом ломаемого носа и брызнувшей на меня кровью. Словно безумная, я провела пальцем по липкой влаге на щеке и поднесла его к ноздрям:
— О. Пахнет сраным ублюдком.
Между деревьями грохнул хохот. Я гневно зашипела, когда Килия в панике дернул меня назад; от его спешки кора разодрала мне кожу, а в следующее мгновение он сдернул нас обоих с бревна, швырнув меня носом в лесную подстилку.
— Какого хуя там стряслось? — потребовал ответа Отто, лихорадочно озираясь на тени, что сновали вокруг нас, мелькая в каждом просвете дикой чащи.
— Блядь, — прошипела я, ощупывая руки и ноги, чтобы убедиться, что кости целы.
Я снова грязно выругалась, пока Килия рывком ставил нас на ноги и толкал меня до тех пор, пока я не оказалась рядом с его братом.
— Этот человек тебя пиздец как ненавидит, — выдавил Килия.
— Потрясающая наблюдательность, — огрызнулась я. — Спасибо, что просветил.
— Кто кого ненавидит? — спросил Оскри, и мне пришлось отвести взгляд в землю, лишь бы не видеть, сколько смертной усталости звучало в его голосе.
— Дарке ненавидит наследницу, — бросил Килия, вздрагивая от очередного воя, эхом раскатившегося по лесу. — Он чуть было не пришил нас обоих из-за этого.
— Что ты ему сделала? — подал голос напарник Отто.
— Дарке ненавидит вообще всех наследников, — ответил Отто прежде, чем я успела открыть рот. — Всегда ненавидел. Он живет ради власти, а статус наследника? Мы уступаем лишь королю. — Он холодно усмехнулся: — Может, потому он и здесь: вынюхивает, не удастся ли занять чье-то место.
— Ни черта у него не выйдет, — со злостью бросила я, трогая горящие ссадины на талии. — Он не посвященный.
— Любой карл может стать чьим-то вторым, — возразил Килия.
— Даже не надейся, — хмыкнул Отто с издевкой. — Все и так знают, что своего второго она уже выбрала.
Я уже занесла руку, чтобы отвесить ему затрещину, когда с сухим треском надломилась ветка.
Они налетели на нас прежде, чем мы успели сделать вдох.