София Сент-Жермен «Кто слышит зов воды» Глава 15

Шайка мужчин караулила в кустах, и моя спина со всего маха впечаталась в Килию, когда они бросились на нас со всех сторон, прижимая к древесному стволу. Как и те, с кем мы схлестнулись на берегу, эти люди были измождены — ходячие скелеты, — но их было десятеро против нас шестерых. Точнее, пятерых, если учесть, что напарник Оскри держаться на ногах и драться не мог.
К тому же они были вооружены. Дубовые комли, узловатые тяжелые сосновые ветви и ясеневые колья.
Я перевела взгляд с тяжелых дубин на нависшие над нами кроны; сквозь одежду просквозил предостерегающий, свистящий порыв ветра.
Лес не давал своего согласия на то, чтобы эти люди пускали его ветви в ход.
— Твою мать, деревья тоже взбесились, — прошипел мне на ухо Килия.
Я молча кивнула, смещая центр тяжести. Плавник на берегу — дело одно: лес сам отринул его, отдав в дар морю или нам, чтобы мы распоряжались им по своей воле. Но обдирать живые, дышащие стволы, да еще здесь, на Свартоарне? Мы знали обычаи получше этих тварей.
Острый, сотрясающий кости треск прокатился откуда-то слева, и мир вокруг словно потемнел на тон, а воздух стал густым и липким. Земля мелко завибрировала под подошвами сапог, и я толкнула Килию в сторону, когда из мха хлестнул тяжелый корень, едва не вцепившись в щиколотку, которую только что чуть не вывернул Дарке.
Деревья начали смещаться. Они медленно скользили по земле, подобно безмолвной, смертоносной рати исполинов, оставляя за спинами надвигавшихся на нас людей просвет. Серебристый лунный свет хлынул сквозь открывшуюся прогалину, точно факел, освещающий дорогу чему-то — или кому-то, — идущему прямо за нами.
— Не похоже, чтобы деревьям было дело до того, кто именно их осквернил, — бросил Отто, пятясь до тех пор, пока не поравнялся со мной. Он прижался спиной к шершавой коре, пока в ночи зарождалась мрачная, торжественная мелодия. — Они идут за нами.
— Эй, гляньте, — резко выдохнул Оскри.
Я замерла, почувствовав, как ладонь Килии нащупала мою руку.
— Вон туда, — продолжил Оскри. — Похоже, лес позвал подмогу.
Он дернул подбородком, когда пленники вдруг зашлись безумным, захлебывающимся хохотом. От этого звука по коже побежали мурашки. Так смеется не тот, кто уверен в своей победе, и не тот, кто готов насмерть драться за собственную шкуру. Нет, так хохочет тот, кому уже совершенно плевать.
Сердце у меня подскочило к горлу.
За спинами выстроившихся полукругом людей бесшумно, ступая на широких лапах, крался исполинский волк. Он вскинул морду к единственному клочку неба, где узкий серп луны разрезал непроглядный мрак. Зверь был чудовищных размеров — самый огромный волк, какого я только видела: отливающая блеском черная шерсть стояла дыбом на загривке, глаза сузились, а лапы были размером с мою голову. А прямо позади него…
Рунический камень, залитый кровью: глубокие борозды от когтей перечеркивали его поверхность, уродуя высеченные письмена. А там, где основание валуна уходило в жирную землю, грудой лежало нечто серебряное и ослепительно мерцающее.
— Наручные кольца, — выдохнула я.
Деревья замерли, оставив для нас узкий проход, который вел прямиком к священному камню.
Опасная догадка колючим ознобом прокатилась по позвоночнику.
— Здесь творится что-то неладное, — прошептала я.
— Согласен, — отозвался Килия.
— Вряд ли у нас есть время разбираться! — прошипел Оскри.
Пленники подобрались ближе — их отделяло от нас от силы шагов пятнадцать.
— Один шанс, — пробормотал себе под нос Отто.
Я повернула голову, и кровь похолодела в жилах. Нападавшие с его стороны сместились к своим, оставив брешь для побега.
— Не смей…
Это все, что я успела вымолвить, прежде чем наследник нагло повел бровями, сдернул с места своего напарника и со всех ног рванул прямиком к камню.
— Прошу прощения! — крикнул он через плечо. — Но идти на корм волкам я не нанимался. Не самая достойная кончина!
— Вот сучий выродок, — сквозь зубы выплюнул Килия.
Один из нападавших сорвался на дикий визг, и кольцо вокруг нас мгновенно сомкнулось. Теперь они надвигались куда быстрее и слаженнее. Я перекатилась с пятки на носок, готовясь к броску; пальцы Килии судорожно стиснули мою ладонь, а его близнец принялся изрыгать все мыслимые и немыслимые проклятия нашего языка.
К черному волку присоединился второй — пепельно-серый, с темными полосами вдоль хребта. От его утробного воя задрожала земля под нашими подошвами. Дыхание перехватило, когда хищник уставился прямо на меня и оскалил пасть, обнажая клыки длиной с мое предплечье.
— Да шевелись ты, блядь! — заорал Отто, когда его напарник запнулся.
— Клянусь Одином… — одними губами прошептал Оскри.
Волки плавно кружили вокруг камня, пока двое беглецов приближались к кромке леса. Звери двигались с обманчивой грацией, высоко вскидывая лапы и рассекая ими пожухлую траву поляны. Черный зверь зевнул, обнажив бездонную глотку, а затем взвился в воздух в таком бешеном прыжке, что напарник Отто сорвался на визг. Серый метнулся следом, но я потеряла их из виду: Килия так резко рванул меня за руку, что я вскрикнула, отлетая обратно к дереву.
— Самое время показать силушку Свенгардов! — рявкнул Килия, увлекая меня вниз.
Тяжелая дубина просвистела буквально в дюйме над нашими головами.
— Раньше ты явно береглась. Не думай, будто я не заметил, что всю черную работу ты свалила на меня!
Хорошо, что на нас тут же налетел следующий противник, и Килия не успел заметить, как кровь отлила от моего лица. Припав к земле, я подсекла нападавшего под колено, опрокидывая навзничь. Впрочем, особой доблести в этом не было — весил этот бедолага меньше, чем мои младшие сестры.
— Просто проверяла тебя, — огрызнулась я. Зажмурившись, я с силой опустила сапог ему на лицо, пока кости не хрустнули под моим весом с омерзительным чавкающим звуком. — Мне ведь еще выбирать себе железную дружину.
— Я никогда не стану псом Свенгардов, — прорычал Килия, вырывая дубину из рук третьего врага и с размаху обрушивая ее ему в переносицу. Треск сломанного черепа, казалось, докатился до самого побережья.
— Не так уж это и плохо, — парировала я, подныривая под замах еще одного голодранца и отталкивая ногой Оскри назад, чтобы мы с Килией прикрывали его спину. — Я вообще-то сохраняю вам обоим жизни с той самой секунды, как мы сошлись.
Я спиной ощутила на себе испепеляющие взгляды близнецов, когда отшвырнула пинком еще одного нападавшего.
— Я спас тебя… — Килия впечатал кулак в пятого мужчину и лишь затем закончил: — …от воина. И не прирезал, хотя вполне мог. Мы в расчете.
Воздух со свистом выбило из моих легких, когда мужик, которого я пыталась удержать на расстоянии, с такой силой впечатал меня в ствол, что в глазах на мгновение потемнело.
Гунер рассчитывал, что Килия прикончит меня — наставнику было плевать на потерю одного карла ради такой цели. Но, возможно, он оказал мне услугу — подумала я, наблюдая, как Килия со всей дури ударил нападавшего основанием ладони прямо в грудину. Взгляд того мгновенно остекленел. Сердце оборвалось от одного-единственного точного удара.
— Я… — я закашлялась. — Я, п-пожалуй, тогда скажу спасибо.
— Ты что вытворяешь? Сдохнуть захотела? — Килия оцепенел, заметив, как моя рука невольно прижалась к животу, пытаясь унять подступившую от удара дурноту. — Что с тобой? Ты… ты ранена?
Меня словно швырнули в ледяную прорубь: мысли вихрем проносились на его лице, сменяя одна другую.
Мне придется убить его. Придется убить и его, и его брата.
Пока инстинкт брал верх и я лихорадочно шарила взглядом по земле в поисках оружия, за нашими спинами испуганно вскрикнул Оскри. Я резко обернулась: он выставил перед собой руку, пытаясь отбиться от двоих нападавших с самодельными копьями наперевес.
Кровь уже струилась по его предплечью из рваных ран, оставленных острыми наконечниками. Не раздумывая ни доли секунды, я метнулась к нему, натягивая связывающую нас с Килией веревку до звона. Припав к земле, я с размаху вбила кулаки в коленные чашечки обоих ублюдков, пока те с воем не повалились в грязь.
— Красиво, — осклабился Оскри и с наслаждением опустил тяжелый кованый сапог на их руки. Сухой хруст ломаемых костей эхом разорвал тишину леса, потонув в криках дикой боли. — Выходит, ты и впрямь до этого не напрягалась.
Килия лишь мотнул головой, продолжая драться с очередным противником. Сила, с которой он обрушивал удары, едва не сбила меня с ног: натянувшаяся веревка дернула меня назад в тот самый момент, когда я пыталась подняться.
— Рано… — я уперлась ладонями во влажный мох, возвращая равновесие, — …радуешься. Нам еще предстоит встреча с теми волками.
— С волками мы уж как-нибудь сладим, — отозвался Оскри, когда Килия наконец уложил последнего из нападавших, с такой силой дернув веревку, что я врезалась носом прямо ему в грудь. Оскри махнул рукой в сторону опушки, где Отто с напарником уже и след простыл. — Вон, даже Отто справился, а воин из него — как из овечьего хвоста веревка.
Килия тяжело опустил ладонь мне на плечо, не давая завалиться в сторону:
— Или они просто сожрали его.
— Не обнадеживай меня так, — отозвалась я с кривой усмешкой.
Леденящий душу визг разорвал ночную мглу, и я вздрогнула, когда деревья вновь пришли в движение. Луна скрылась за рваными тучами, погружая лес в непроглядную темень. Но даже во тьме было ясно как день: проход, ведущий к руническому камню, стремительно закрывался.
— Думаете, это наш единственный шанс? — Оскри озвучил вопрос, который уже бился у меня в голове.
— Очень, блядь, надеюсь, что нет, — заорал Килия, срываясь на бег и увлекая меня за собой. — Но я не удивлюсь. Они ведь легких путей не дают, верно?
— В э-этой жизни вообще нет ничего легкого, — выдавила я, задыхаясь на бегу, но изо всех сил стараясь скрыть одышку.
— Лучше бы этой гребаной Вальхалле стоить того! — прокричал Оскри; каждое его слово отбивалось глухими ударами тела напарника о его спину. — Я не хотел такой жизни! Я хотел девчонку, очаг и, может быть, собственный корабль. Лучше бы этой геройской доле стоить таких мучений!
Я не ответила, и Килия промолчал тоже — мы мчались к смыкающимся деревьям во весь дух.
— Мы не успеем! — завопил привязанный ко мне близнец.
Я прикусила язык, споткнувшись о толстый корень, которого, клянусь, еще секунду назад здесь не было.
В пекло. Мы успеем. Я выберусь отсюда живой. Мне нужно продержаться всего несколько дней. Только до скрепления уз.
Только до тех пор, пока Вильян официально не станет моим вторым.
— Успеем! — крикнула я в ответ. — На меньшее я, блядь, не согласна!
— Этот… — Килия тяжело хрипел, — …Дарке был прав. Вы, наследнички, вообще никого не слушаете.
— Да плевать мне на сраный титул! — крикнула я во весь голос. — Такой уж меня создали боги, и я не вернусь к ним, пока они не выпьют из меня всю кровь до последней, сука, капли!
— Кажется… кажется, ты мне нравишься, — отозвался Оскри под мерный, тяжелый топот собственных сапог.
Деревья двигались быстрее; их листья издевательски хлестали воздух, подгоняя стволы прямо в пустое пространство, где возвышался рунический камень.
— Скажешь мне это, когда мы выживем! — заорала я. Легкие, казалось, вот-вот разорвутся в клочья.
Новый крик вырвался из горла, когда чаща прибавила ход. Вкус крови поднялся по пищеводу, заполнив весь рот и оседая металлической пленкой на зубах.
— Прыгай! — завопила я, когда между массивными стволами осталась лишь узкая щель. — Прыгай, блядь!
К счастью, близнецы сработали как единое целое. Едва не ободрав бока, Килия протащил нас сквозь просвет, а Оскри влетел следом с такой стремительностью, что врезался прямо в нас, повалив всех четверых в кучу на примятую траву.
Килия рывком поднял нас на ноги в тот самый миг, когда деревья замерли и смолкли.
Пульс глухими ударами молотил в ушах, пока мы осматривали поляну. Волков здесь больше не было. Лишь глухая стена деревьев, сквозь которую не пробивалось ни луча света, ни единой щели. Я резко обернулась. Позади высилась точно такая же преграда. Казалось, стволы срослись воедино, заперев нас в клетке, из которой нам не суждено выбраться, пока мы не встретим лицом к лицу то, что приготовил для нас этот лес.
— Мне это не нравится, — процедила я сквозь зубы.
Тихий, насмешливый смешок отозвался на мои слова, и мои ноздри гневно раздулись. Каким-то чудом Дарке уже восседал на верхушке высокого валуна; свесив длинные ноги, он лениво перебрасывал топор из руки в руку. Внизу стояли его бойцы, оцепив груду серебряных наручных колец, и каждый из них держал спину прижатой к руническому камню.
Воин издевательски пошевелил пальцами, прежде чем я успела отвести взгляд.
— Мне это тоже не по душе, — подал голос Оскри. — Поглядите на них.
Он указал прямо перед собой. Я не могла разобрать их лиц, но повсюду в полутьме, затаившись у кромки леса, парами стояли другие посвященные.
Головы поворачивались во все стороны. Ветер стих, оставив нас один на один с давящей, удушающей тишиной. Стебли травы шелестели едва слышно, почти ласково — будто чудовищнейшие волки из всех, что мне доводилось видеть, вовсе не рыскали среди них всего мгновение назад.
— На всех вас колец не хватит.
Голос Дарке пробрал меня до самых костей.
— Я удивлен, что до сюда добралось столько народу. — Он небрежно махнул рукой в сторону тех посвященных, кто несмело выступил на слабый свет. — Мы вас недооценили. — Он цокнул языком: — Какая жалость…
— Надо идти, — настойчиво бросила я.
— Погоди. — Килия с размаху уперся тяжелой рукой мне в грудь, и мне пришлось сделать вид, будто это не отозвалось адской, адской болью. — Мы не знаем, куда лезем.
— Отто же как-то добрался, — возразил Оскри. — Без этих колец нас не допустят к следующему испытанию.
Нервы натянулись до предела и буквально пылали. Я провела ладонями по верхушкам высокой травы:
— Килия прав. Просто… подождите секунду.
Тень улыбки тронула губы сребровласого парня, но он тут же взял себя в руки и снова нацепил бесстрастную маску. Что-то теплое царапнуло изнутри мою грудь, когда тыльная сторона его ладони коснулась моей — спокойно, без привычной грубости.
— Знаешь, мы за сегодня спасли друг другу жизни столько раз, что тебе вполне позволительно мне улыбнуться, — я толкнула его локтем, пока одна из пар посвященных нерешительно двинулась вглубь поляны. — Твой брат вон улыбнулся.
— Я не стану улыбаться Свенгардам, — отрезал Килия.
Я коротко, сипло усмехнулась; смех отдавал во рту железом:
— Даже несмотря на то, что я была так добра? Если бы не я, и ты, и твой брат уже пировали бы в Вальхалле.
Оскри шикнул на нас:
— Заткнитесь оба. Тут что-то не так.
Волоски у меня на шее встали дыбом, как шерсть на загривке пса, когда воздух внезапно раскалился. Влажная земля под нашими ногами мелко задрожала; по траве прокатилась глухая ритмичная дробь, слабая, точно биение сердца.
— Что за… — начал Килия, но я резко оборвала его:
— Волки, — прошептала я.
Черный, как смоль, и пепельно-серый хищники возникли из темноты так внезапно, словно их призвал заклинанием сам шаман. Когда они бесшумно заскользили вдоль живой стены из переплетенных стволов ясеня и дуба — столь плотной, что даже лезвие клинка не прошло бы между слоями коры, — по рядам посвященных прокатился сдавленный вздох ужаса.
— Как думаешь, они жрут человечину? — поинтересовался Оскри.
— Не только ее, — отозвалась я.
Дрожь, бегущая по земле, стала ощутимее; каждый удар сотрясал почву, будто отчаянно бьющееся сердце колотилось о ребра перед тем, как разорваться. Очередной вой пропорол ночной воздух. Мы оцепенели, глядя, как двое посвященных упрямо продолжают шагать к руническому камню, даже пока вокруг них кружат хищники.
К Дарке и кольцам вело несколько троп — высокая трава уже была примята коваными сапогами, — но по обе стороны от этих следов пружинисто ступали серый и черный волки, приподняв пасти в зловещих ухмылках.
Дикий крик расколол ночную тишь. Я невольно качнулась к Килии, когда две тени в панике сорвались на бег к камню: их ноги тяжело вбивались в землю, лица окаменели от отчаянной решимости, пока они проламывались сквозь высокий сухостой.
Чистое безумие. Волкам понадобились считаные мгновения, чтобы настигнуть их в смазанной вспышке лоснящейся шерсти и играющих мышц. Я с трудом проглотила подступившую к горлу желчь, когда черный зверь подбросил одного из воинов в воздух, а затем взвился следом и одним движением челюстей снес ему голову с плеч.
Леденящая тишина вновь опустилась на поляну, сменившись испуганным шепотом, бьющимся о стволы:
— Я не хочу подыхать.
— Иди первым.
— Давай переждем и посмотрим.
— Стать воином — это того не стоит.
Деревья словно нависли еще ниже; их исполинские тени расползались по темному лугу, вторя беззвездному небу над головой. Что-то сжалось у меня внутри, когда мой взгляд зацепился за древний дуб: его раскидистая крона возвышалась над остальными кронами, словно бросая вызов.
— Это испытание, — пробормотала я себе под нос.
— В смысле? — Оскри дернулся, когда серая волчица сделала шаг в его сторону, занеся в воздухе огромную лапу, будто приглашая подойти ближе.
Я снова перевела взгляд на Дарке и его бойцов. Воин бесстрастно смотрел прямо на меня, но его поза… то, как его мышцы не были натянуты, в отличие от того момента, когда он орал на меня у завала…
— Они не могут достать его, — сказала я.
Полные губы Дарке едва заметно дрогнули.
— Они не могут до него дотянуться, — повторила я с расстановкой.
— И что с того? — потребовал ответа Килия. — Мы понятия не имеем, как он туда забрался.
Трава снова щекотнула мои ладони.
«Чтобы выжить, вы должны ступать след в след за теми, кто прошел до вас».
— Трава, — выдохнула я.
— А что с ней? — спросил Оскри, но когда я повернулась к привязанному ко мне близнецу, в глубине его янтарных глаз вспыхнуло озарение.
— Следы, — подхватил Килия. — Гунер говорил, что мы должны идти по следам.
Я опустила взгляд.
— Если мы пойдем точно по их следам, твари до нас не дотянутся, — закончил Килия.
Близнец шагнул чуть вперед, вглядываясь в крадущихся хищников:
— Смотри. — Он указал пальцем за спину черного зверя: — Видишь?
Там что-то едва заметно мерцало — нечто, двигавшееся в такт каждому шагу зверя.
— Цепь, — выдохнул Оскри. — Как та, которой боги сковали Фенрира.
— Вот только Фенрир разорвал эти цепи, — напомнил Килия.
— Не последнюю, — отозвалась я; кожу то обдавало жаром, то сводило ледяным ознобом. — Последнюю он порвать не сумел.
— Ага, всего лишь оттяпал руку Тюру, — пробормотал Оскри.
Это испытание явно было делом рук шамана. Те цепи были выкованы из божественной магии.
Пропустив бормотание Оскри мимо ушей, я указала на узкую тропу, где следы ложились строго один перед другим:
— Придется идти гуськом. И верить друг другу, надеясь, что никто не сойдет с линии.
В паре мест примятая трава, ведущая к скале, была обломана и втоптана в грязь. Я не стала думать о том, что сталось с теми, кто оступился там раньше. Я подтолкнула Оскри вперед, чтобы он шел первым; сама двинулась следом, а Килия пристроился за моей спиной.
Удары сердца набатом глушили ночную тишь.
До чего же ироничное испытание.
Волки на привязи. Запрет сходить с прочерченной линии.
— Король шлет нам весточку, — подтвердил мои мысли Килия.
Кивнув, я не сводила глаз с воина на валуне — тот как раз принялся нарочито лениво разглядывать свои ногти.
Первые несколько шагов прошли в полной тишине, и я едва не позволила себе выдохнуть, как вдруг поверх нас легла еще более густая тьма. Я даже вздоха сделать не успела, когда оглушительный, сухой шелест тысяч крыльев взорвал ночной покой.
Килия сорвался на крик, когда стая воронов камнем рухнула на нас, заслонив последние крохи света, пробивавшиеся на поляну, и превратив высокую стену леса в мельтешащее черное марево.
— Не беги! — завопила я, когда он дернул меня назад с такой силой, что я едва не полетела наземь.
— Л-легко… — задыхаясь, прохрипел Оскри, отбиваясь от птиц, — …тебе… тебе говорить! Ты… ты посередине!
— Килия! — закричала я, всем весом подаваясь к нему. — Нельзя бросать… — Я сплюнула, когда перо попало прямо в рот. — Мы не можем бросить его!
— Блядь! — взвыл Килия, когда натяжение веревки ослабло. — Ненавижу этих тварей!
Я тоже. Ощущение было таким, будто нас хлестали тысячей мокрых плащей, а воздух разом отяжелел от тошнотворного смрада запекшейся крови и сальных перьев. Глаза мои расширились, когда один ворон вырвался из общей массы и метнулся прямо мне в лицо. В последнюю долю секунды я успела пригнуть голову, но птица все равно полоснула по лбу: острый клюв распорол кожу прежде, чем тварь снова взмыла ввысь.
— Берегите глаза! — Я пригнулась к самой земле, упрямо удерживая подошвы на узкой тропе и прикрывая лицо свободной рукой. — Они метят в глаза!
Килия снова грязно выругался.
— Оскри! — позвала я. — Жди нас!
Понятия не имею, послушал ли он. Стая спикировала вновь: крылья яростно били по коже, клювы вонзались в плоть, с каждым ударом вырывая капли крови.
— Оскри! — сорвал голос Килия. — Отзовись!
— Вон там! — крикнула я. — Он там!
Оскри стоял в паре шагов впереди, и я напролом бросилась сквозь безумную стаю, расталкивая птиц локтями. Я уже потянулась к нему, чтобы подтолкнуть вперед, как вдруг человек у него на плече зашевелился.
Мутные зеленые глаза уставились на меня, а затем распахнулись в диком ужасе, и…
— Нет! — закричала я.
Меня впечатало в грудь Килии, когда очнувшийся боец вырвался из захвата Оскри: он извивался, брыкался и истошно вопил, пытаясь соскочить на землю. Оскри вцепился в него, удерживая, но птицы налетели с новой силой; схватка закончилась прежде, чем успела начаться — близнецу пришлось закрыть лицо локтями от стаи воронов, бросившихся на него разом.
Сердце Килии оглушительно заколотилось о мою спину, когда сапог раненого напарника Оскри с глухим стуком впечатался в землю за пределами тропы.
На секунду все замерло.
Затем вороны разом каркнули и взмыли в темное небо. Лицо Оскри перекосило от первобытного ужаса, и он резко повернулся к брату.
Волки ударили молниеносно. Черный зверь вцепился раненому в руку, и предсмертный вопль несчастного, когда чудовище оторвало ее с мясом, навсегда выжегся в моей памяти. Килия тоже закричал — хриплым, отчаянным ревом, который впился мне под кожу и полоснул по самой душе: серый волк бросился на вторую руку, к которой был намертво привязан Оскри, заставив близнеца оступиться.
— Нет! — я бросилась вперед, когда Оскри сорвало с тропы.
Черный хищник медлить не стал. Взмыв в воздух, он вонзил острые, как бритва, клыки в плечо Оскри и с бешеной яростью мотнул мордой, волоча его назад.
— Нет! — выматерилась я, вытягивая руку и истово молясь, чтобы запрет касался только ног. — Килия, держи меня!
Взгляд Оскри затопило мукой, пока зверь рвал его плоть, но парню удалось перехватить мои пальцы в тот миг, когда его брат подоспел сзади, намертво сцепив руки на моей талии. Это было все равно что тащить волоком драккар по суше. Я отклонилась назад настолько сильно, насколько могла, не рискуя улететь следом за напарником Оскри. Дыхание Килии обжигало мне ухо — частое, прерывистое.
— Примени свою силу! — взмолился Килия. — Пожалуйста! Помоги ему!
Огонь вспыхнул за веками, и я забилась в этой хватке, выжимая из себя все живое, что еще теплилось внутри. Но все было впустую. На каждый наш стон и рывок волк тянул с еще большей силой; лицо Оскри становилось все белее и белее, а его пальцы в моей ладони слабели.
Я отчаянно пыталась нащупать хотя бы искру магии, прекрасно зная, что она угасла навсегда.
Помоги мне. Отец, помоги мне, — взмолилась я про себя. Но никто не пришел.
— Только посмей разжать пальцы! — прорычала я, когда лицо близнеца внезапно обмякло, тронутое той мягкой покорностью, тем страшным пониманием, которого я не желала видеть — которого ни за что не хотела признавать.
— Помоги ему! — кричал Килия, впиваясь пальцами мне в бока до синяков. — Что ты стоишь?! Помоги ему, пожалуйста!
— Брат, — выговорил Оскри.
Всего одно-единственное слово, но от него на глаза навернулись слезы.
— Нет! — я яростно мотнула головой, крича сквозь стиснутые зубы и пытаясь пересилить волчью хватку. — Пусти его! Отпусти!
— Увидимся… — задыхаясь, прохрипел Оскри, с трудом ворочая языком. — Увидимся…
— Заткнись! — рявкнула я. — Блядь, даже не смей!
Оскри улыбнулся мне — сука, улыбнулся! — в то самое мгновение, когда серая волчица подобралась с другого бока и, не колеблясь ни доли секунды, сомкнула челюсти на его свободной руке.
— Т-ты… славная, — выдавил он, пока Килия скулил за моей спиной, словно раненый пес.
Что это, блядь, вообще значило?!
Новые слезы застлали глаза, когда я вскинула голову к валуну, где сидел Дарке:
— Ты так и будешь там сидеть?! — заорала я. — Помоги ему! Помоги нам!
Воин даже бровью не повел. Его взгляд лишь бесстрастно скользил между мной и волками, а пальцы спокойно лежали на камне под ним — словно он был готов сидеть так целую вечность.
— Пошел ты на хуй! — выкрикнула я, когда Оскри надсадно закашлялся, и горячая кровь брызнула мне прямо в лицо.
— Н-наследница… — Голос Оскри звучал тихо — слишком мягко, невыносимо нежно для того кошмара, что творился вокруг. — Все кончено.
От боли, прозвучавшей в крике Килии, у меня едва не подогнулись колени.
— Ты еще жив! — заскрипела я зубами, отчаянно сжимая руку его брата; его ладонь уже не сжимала мою в ответ, безвольно выскальзывая между пальцев. — Ты жив!
В глазах Оскри разлилась мутная, бессмысленная пелена. Запрокинув голову к черному небу, я закричала на него во весь голос:
— Борись! Борись ради нас!
Волки двигались уже не так стремительно, но каждый укус оставался смертельным. Они по очереди вырывали куски мяса из тела Оскри — играли с ним, забавлялись, — и с каждым рывком его рука конвульсивно дергалась в моей.
Я развернулась к Килии:
— Помоги мне! — закричала я. — Спаси его!
Слезы текли по щекам Килии, но он лишь медленно качал головой:
— Слишком поздно. Спасать его теперь — в этом нет чести. Какая жизнь его ждет?
— Да ебала я твою честь!
Мне не следовало изрыгать такое — на краю сознания я прямо-таки слышала холодную отповедь Лики, — но какой мужчина станет думать о чести, глядя, как заживо рвут его брата?!
— О-он… прав, — прохрипел Оскри; кровавая пена запузырилась в уголках его губ, когда волки на шаг отступили. — В-вальхалла… ж-ждет.
Эта короткая передышка не принесла ни капли облегчения. Наоборот, каждая жила во мне натянулась от наступившей тишины.
Никогда еще я так, блядь, не бесилась от собственной правоты. Затишье продлилось от силы полсекунды. Затем чудовища ринулись разом. Килия едва успел дернуть меня назад, вырывая мою ладонь из хватки своего брата, когда серая волчица сомкнула пасть на голове Оскри, одним смертоносным укусом оторвав ее от тела.
Странный, глухой щелчок разорвал воздух, и я уткнулась лицом в грудь Килии, пока обезглавленное тело Оскри валилось в траву. Мы замерли так, не шевелясь во тьме, пока долгие мгновения спустя Килия не выдохнул сипло:
— До встречи в Вальхалле, брат.
Его пальцы были ледяными, когда он оторвал меня от своей груди, и этот мертвенный холод расползся по всей моей коже, пока Килия уходил вперед, делая последние несколько шагов к валуну. Я так и осталась стоять, пустым взглядом глядя в никуда; запах страха, ярости и безысходности отравлял ветер, а вокруг ползли перепуганные шепотки тех, на чьих глазах разыгралась эта бойня.
В душе образовалась черная пустота от бессмысленности этих смертей. Я не понимала. Хирд был безжалостен — он обязан был быть таким, чтобы закалить нас и выковать вождей и военачальников, — и люди гибли на испытаниях, но это казалось настолько бессмысленным, настолько блядски бесполезным…
Мое дыхание было рваным, воздух резал легкие, точно лезвия ножей. Но лишь когда я опустила взгляд на свои ладони, сведенные судорогой от того, как отчаянно я сжимала чужую руку, мое сердце оборвалось.
Килии больше не было рядом со мной.
Его. Не. Было. Рядом.
Я резко крутанулась к священному камню. Близнец сидел у его подножия; остекленевший, невидящий взор был устремлен в пустоту перед собой. На коленях покоились руки, с одного запястья безвольно свисал обрубок перерезанной веревки.
Я вскинула голову, когда Дарке легко спрыгнул со своего насеста на валуне. Топор в его ладонях тускло блеснул во мраке. Он не торопился: сокращал расстояние тяжелым, размеренным шагом, от которого земля глухо стонала под его коваными сапогами.
Мне нужно бежать. Нужно спрятаться. Сделать хоть что-то, кроме как просто стоять столбом.
Но стоило гордому взгляду Оскри — тому самому, каким он одарил меня прямо перед тем, как волчица сомкнула пасть, — намертво выжечься у меня в памяти, как я лишь шире расставила ноги. Припав ниже к земле и сместив центр тяжести, я вскинула кулаки, готовясь встретить его выпад.
Трусихой я не буду.
Если пришел мой час, я не стану бежать от смерти.
Губы Дарке снова насмешливо дрогнули:
— Я же сказал тебе: мне нет выгоды тебя убивать.
— Я и так покойница, — прошипела я сквозь зубы. — И предпочту сдохнуть от твоего топора.
Понятия не имею, что задумал Гунер, но доставлять ему удовольствие самолично оборвать мою жизнь я не собиралась. Не после того, что он устроил сегодня.
— Нет, — воин жестко перехватил рукав моей куртки, увлекая меня за собой и закрывая своим телом от поляны и кромки леса. — На сегодня смертей довольно.
— Я… — Слова застряли в горле, когда Дарке подтолкнул меня к камню и без церемоний ссадил на землю рядом с оцепеневшим Килией.
— Уходите, — приказал он своим людям. — Ждите меня на корабле. С остальными я разберусь сам.
Бойцы подчинились без единого слова. Дарке опустился на корточки, кончиком топора срезал остаток веревки с запястья Килии, а затем достал из-за пояса новый моток.
— Это против правил, — бросила я, когда он принялся связывать наши руки вместе.
— Я сам устанавливаю свои правила. — Дарке даже не поднял глаз, затягивая узел, а затем провел лезвием по свежей веревке, слегка разлохматив волокна, чтобы скрыть ее новизну.
— Зачем? — спросила я, когда воин выпрямился во весь рост.
Дарке помолчал мгновение и лишь затем бросил:
— Ты видела цепи.