София Сент-Жермен «Кто слышит зов воды» Глава 16

Огонь с треском пожирал поленья во всех очагах длинного дома; пламя взбиралось по темным бревенчатым стенам, и жар укутывал нас, словно покрывало из обманчиво-нежной шерсти. Из ярко освещенного угла у дверей, где стояли королевские музыканты, лилась бодрая песня, а каждый внесенный стол ломился от яств, но разговоры звучали лишь приглушенным шепотом — никто не плясал и не смеялся.
Воздух был сгущен тяжелой тревогой: все гадали, кто войдет в эти двери следующим. А кто не появится на пороге вовсе. Музыка, призванная умиротворять, лишь взвинчивала меня сильнее; желание зажать уши, спасаясь от флейты и барабанов, накатило с такой силой, что я тяжело вздохнула. Я сидела здесь уже не один час, выдерживая хищные взгляды и ядовитый шепот за спиной, лишь бы убедиться, что тот, кого я намерена назвать своим вторым, добрался живым. Но Вильяна нигде не было видно.
Я положила ладони на густой медвежий мех, устилавший ложе, пытаясь унять нервную дрожь в пальцах. Килия сидел через два очага от меня. Его тело застыло в такой неподвижности, что трудно было поверить, будто в его груди все еще бьется сердце.
Он не проронил ни единого слова за все то время, пока мы с боем пробивались обратно к побережью. Он шагал рядом со мной точно призрак, а когда снисходил до замаха в сторону врагов, его удары были настолько вялыми, что мне приходилось вмешиваться куда чаще, чем хотелось бы. Килия даже не взглянул в мою сторону за те двое суток, что ушли у нас на обратный путь вплавь, и за всю ту ночь, пока мы отлеживались на крошечном островке.
— Как ты? — Лицо Иврена было предельно серьезным, когда он опустился на ложе рядом со мной.
Его волосы цвета оникса сбились от грязи и еще не просохли; мокрые пряди падали на ярко-голубые глаза, а кожа побледнела, растеряв весь золотистый загар. Его тело, как и мое, было усеяно мелкими отметинами от вороньих клювов — воспаленными багровыми полосами: корки с ран срывало каждый раз, когда нам приходилось рассекать холодные волны.
Я повела плечом:
— Полагаю, так же, как и ты.
Он попытался одарить меня ослепительной улыбкой:
— То есть великолепно?
Мой глухой, безрадостный смешок ни капли ему не помог:
— Если не считать груды трупов, ран и заплыва через море.
— И все это во имя завоеваний и короны, не так ли?
Когда я ткнула его локтем под дых, гримаса боли стерла все, что оставалось от его слабой улыбки.
— Ты ранен? — насторожилась я.
На его куртке темнело расплывшееся пятно — след отнюдь не морской воды, из которой он только что выбрался, — и я потянулась к ткани.
— Иврен, — прошептала я, отворачивая край его рубахи. Я старалась действовать осторожно: пропитанная ткань намертво присохла к зияющей ране, сквозь которую сквозь темно-бурую корку все еще сочилась алая кровь. — Тебе нужен лекарь.
Он накрыл мою ладонь своей, и под его теплыми пальцами я замерла.
— Нет. — Он снова оскалился в усмешке, но в его глазах не было ни искры света. — Я не доставлю им такого удовольствия.
Мне не требовалось спрашивать, о ком идет речь: его взгляд метнулся в сторону, к шайке карлов во главе с Йеордом. Я мельком видела их на обратном пути сюда, и их волчьи ухмылки изрядно помогали мне держаться вровень с гребками Килии.
Они не тронули нас, но я сомневалась, что меня спасло одно лишь мастерство пловчихи. Килия заставил нас просидеть на утесе всю ночь на том крошечном островке, где мы переводили дух, и если бы я не была привязана к нему веревкой, то и сама держалась бы от него подальше — слишком уж диким был его взгляд.
Килия по-прежнему не смотрел на меня, но от другого пристального взора я нервно повела плечами. Дарке со своими людьми подпирал стену позади очага Килии; их глаза цепко сканировали наэлектризованный зал, пока странный воин вполголоса раздавал им приказы.
Я сильнее сжала куртку Иврена. Я знала, что людям Густьефа запрещено вмешиваться. И все же эта картина навечно выжглась в моей памяти: Дарке сидит на валуне и с отстраненной жестокостью наблюдает за тем, как волки рвут Оскри на части. В его взгляде не промелькнуло ни тени ужаса — лишь ледяная пустота, делавшая его самого куда более страшным хищником, чем те чудовища.
Его глаза прищурились, стоило ему уловить выражение моего лица. Я шумно выдохнула через нос, смерив его взглядом, в который постаралась вложить все свое презрение.
— Что они с тобой сделали? — спросила я, поворачиваясь обратно к Иврену.
— Они сговорились с частью пленников на острове. — В его глазах полыхнул огонь. — Зажали нас в засаду сразу после того, как мы вырвались с поляны с волками. Мы с Сигуром пробились, хоть Сигура и отделали до полусмерти. — Он дернул головой в сторону своего напарника, лежавшего у очага в дальнем конце залы. — Ничего, выкарабкается.
Последовавшая за этим тишина заставила мурашки побежать по моим рукам.
— Кто не дошел? — спросила я, сама не зная, хочу ли слышать ответ.
Иврен тяжело вздохнул, запустив пятерню в мокрые волосы:
— Адрион.
Я тяжело сглотнула, чувствуя, как пальцы Иврена коснулись тыльной стороны моей ладони.
— Один из них размозжил ему череп еще до того, как мы добрались до поляны. Полагаю, король объявит имя нового наследника сегодня ночью, как только известит семью Адриона, — продолжил он.
Карлы, о которых говорил Иврен, повернулись в нашу сторону. Стоило мне вскинуть бровь, как Йеорд подмигнул мне и выразительно провел пальцем по собственному горлу.
— Самонадеянные ублюдки, — процедила я.
— Они выбили одного из нас, — Иврен пожал плечами, затем отвел мою руку и натянул куртку, прикрывая рану. — Они попытаются перерезать нас всех. Такое уже случалось прежде.
— Знаю, — отозвалась я.
В поколении до моего отца шайка свирепых викингов сговорилась и перерезала глотки всем пятерым наследникам еще до того, как тем назначили вторых. Каждый из них занял освободившееся место, прежде чем правящий король — отец нашего государя — осознал, какую угрозу они несут короне, и изгнал их вместе со всей их железной дружиной.
— Рад, что вы оба выжили.
Мы с Ивреном вздрогнули, когда Федик бесцеремонно плюхнулся на ложе рядом с нами.
— Какие пугливые. — Он провел рукой по своим густым волосам, заставив блеснуть серебристую седую прядь в черной копне. — Подумать можно, будто вы до смерти боитесь вон тех щенков.
Когда я изогнула бровь, Федик по-хозяйски закинул руку мне на плечо:
— Ну, они-то уж точно жаждут крови. — Федик хохотнул. — Конкретно твоей крови. Но с силой Свенгардов ты им хребты переломаешь. — Он притянул меня ближе. — К тому же я прикрою твою спину.
— Хуй ты угадал, — раздался глухой рык. — Ее спину прикрываю я.
Я подскочила на ноги так резко, что Вильян отшатнулся, шаркнув тяжелыми сапогами по утоптанному полу и подняв облачко пыли. Иврен с Федиком многозначительно переглянулись, но я не обратила на них внимания.
— Я места себе не находила, — выдохнула я.
— Я искал тебя повсюду, — резко бросил Вильян. — Но мы словно всё время шли в ебаные противоположные стороны. И никто не мог сказать мне, где ты. Все, с кем меня связывали, были бесполезными кусками мяса, они…
Я предостерегающе качнула головой, и Вильян осекся, хотя так и остался стоять в напряжении, высоко задрав широкие плечи.
— Ты цел? — тихо спросила я.
Вильян выглядел так, будто прошел сквозь само пекло Хель. Косы расплелись, длинные космы спутанными прядями падали на изорванную боевую кожу. В его глазах читалась такая смертная усталость, какой я у него отродясь не видела, хотя она и начала таять, пока он смотрел на меня.
— Мне получше, чем ей. — Он махнул рукой в сторону Стефена, стража Раккель.
Наследница лежала у него на руках; глаза девушки были закрыты, когда Стефен бережно опустил ее на соседний топчан. Ее грудь тяжело и часто вздымалась, а изо рта сочилась тонкая струйка крови, змейкой стекая по длинной шее.
— Что стряслось? — потребовал ответа Иврен. — Когда я видел ее на острове, с ней все было в порядке!
Лицо Вильяна помрачнело, но низкий девичий голос оборвал слова, которые он уже готов был произнести.
— На нас напали, когда мы плыли последний отрезок. — Это заговорила девчонка с волосами сливового оттенка и глазами темными, точно пучина океана, о котором шла речь. — Они словно точно знали, кто мы. Они целенаправленно шли за Раккель. — Она кивнула на Вильяна со Стефеном: — Даже эти два громилы не сумели их удержать.
— Еще бы они ее не знали, — бросил Иврен. — Она наследница.
— Но это были не посвященные, — девушка покачала головой. — Они не были одеты как викинги. Не знаю… Мы уже далеко ушли от Свартоарны, когда они налетели на нас.
— Сомневаюсь, что они с острова, — подал голос Стефен. — Им не удалось бы проскользнуть мимо драккаров. Выпускали только посвященных.
Огонь в очаге сухо щелкнул в повисшей тишине. Нам с Килией тоже пришлось проплывать мимо кораблей, где стояли королевские бойцы с копьями наперевес, придирчиво вглядываясь в каждый наш гребок и в каждую черту лица, лишь бы убедиться, что мы не из тех узников, которых Густьеф приказал сгноить на том проклятом клочке суши.
— Кто же они тогда? — спросила я.
— Враги, — раздался голос Дарке. Воин неторопливо подошел к нашему очагу. — Кто видел их лица?
Стефен и напарница Раккель подняли руки.
— А ты? — Дарке вперил взгляд в Вильяна.
Мой страж издал неопределенное хмыканье.
— Отвечай мне, — с нажимом потребовал Дарке.
— Да, — проворчал Вильян. — Я видел их рожи.
Мой смех ошеломил не только меня саму — от него разом смолкла вся наша половина длинного дома.
— Что смешного? — негромко спросил воин.
В нем не осталось ни малейшего следа того человека, который всего пару дней назад нарушил ради меня правила. Ни крупицы того уважения, которое, как мне показалось, читалось в уверенных движениях его пальцев, когда он связывал веревкой меня и Килию.
Я могла бы ответить десятком разных способов. Наблюдая, как они с Вильяном буравят друг друга тяжелыми взглядами — и не зная, кто из них способен хмуриться мрачнее. Глядя на всё еще алеющую кожу вокруг прямого носа Дарке и прекрасно зная, что это метка от моего меткого удара кованым сапогом. Читая растерянность в глазах обоих мужчин, тщетно пытавшихся понять, что творится у меня на уме.
Но я не озвучила ничего из этого. Мне хотелось урвать хоть каплю сна, прежде чем над моей жизнью вновь нависнет угроза.
— Ничего, — ответила я вместо этого. — Ровным счетом ничего.
Дарке шагнул ближе. Федик затаил дыхание, а ладонь Иврена легла мне на бедро — словно эта хватка могла хоть как-то защитить меня от ярости воина.
— Осторожнее, — предостерег Вильян.
Глухой, утробный смешок заглушил даже треск поленьев в очаге:
— А не то что? Ты ее даже на пять минут из виду упустить не можешь. — Дарке насмешливо качнул головой: — Я мог бы прикончить ее прямо здесь, и ты бы даже пальцем пошевелить не успел.
Я вскинула руку, останавливая Вильяна, когда тот подался навстречу воину:
— Я сама разберусь.
— Неужели? — Один уголок рта Дарке пополз вверх; его взгляд на долю секунды мазнул по ладони Иврена на моем бедре, а затем жестко впечатался в мои глаза. — Я вообще-то был к тебе терпелив.
— Неужели? — не сдержалась я, точно передразнив его тон. — В таком случае мне бы очень не хотелось узнать, что бывает, когда твое терпение лопается.
Во взгляде Дарке закипела буря. Я невольно качнулась к плечу Иврена, заметив, как гневно раздулись ноздри воина. Лицо Дарке сделалось невыносимо жестким, а костяшки пальцев побелели там, где его руки тяжело висели вдоль бедер.
— К несчастью, еще никто не выжил, чтобы пересказать эту сторону нрава Дарке. — Улыбчивый приятель Дарке вынырнул из-за его спины и ободряюще положил руку воину на плечо: — С добрым здравием, посвященные. Я Торден.
Тишина продолжала давить на плечи. Иврен придвинулся ко мне еще плотнее, пока в груди Дарке зарождался низкий глухой рокот, а Федик едва заметно повел плечами, освобождая руки для драки. Вильян тоже подался вперед, вперившись взглядом в горло воина так, словно спал и видел, как сомкнет пальцы на его кадыке.
Торден поморщился:
— Что ж, посиделки у нас, конечно, задушевные, но король приказал продолжать обучение, так что советую вам всем хорошенько отоспаться.
Отто ленивой походкой подошел к нашему очагу, сверкая свежим фингалом под глазом:
— Уж не потому ли корабль моей матушки так манит меня из гавани? Умоляю, скажите, что нас не потащат на еще один проклятый богами остров.
— Что? — слабо донеслось от Раккель; она с трудом приподнялась на топчане, свесив ноги на пол. — Нет! Нам что, даже пары дней передышки не дадут? Еще даже не все вернулись!
— Все, кто выжил, уже здесь, — прорычал Гунер, с размаху распахивая тяжелые двери и влетая в залу.
Плечи мои одеревенели, и я отвела взгляд от Дарке, когда Иврен тихо выдохнул:
— Мы потеряли не меньше трети посвященных.
— Наследничек-то умеет считать, — протянул Дарке с ленцой. — А я думал, за вас это делают слуги.
Торден хлопнул его по плечу:
— Полегче. — Он кивнул Гунеру и продолжил: — Тех, кто выжил, но не успел вернуться вовремя, уже грузят на корабли и отсылают обратно по их фюльки: им не хватило духу стать воинами, железной дружиной или наследниками. В этом году король не намерен терять ни минуты.
— К чему такая спешка? — поинтересовался Отто.
В ответ повисла долгая, липкая тишина. Тревожная дрожь прокатилась вокруг очага: Торден нервно заломил пальцы, а Гунер упорно буравил взглядом перепачканный сажей дощатый пол. Лишь Дарке не отвел глаз — его лицо застыло в привычной темной маске издевки и язвительного высокомерия. Зрелище было по-настоящему пугающим.
— Враги, — медленно произнесла я, когда второй короля обменялся долгим взглядом со своими бойцами. — Дело в них? Вот к чему эта спешка? Это… нападение на Раккель ведь не первое, верно?
Вильян натужно кашлянул, и когда я перевела на него взгляд, он предостерегающе, яростно мотнул головой. Но они ведь не могли знать о том, что стряслось на Энскане — не из одного лишь моего вопроса. И все же то, как окаменела челюсть Гунера, заставило мою грудь сжаться от дурного предчувствия.
— Король желает поскорее покончить с выбором, — рявкнул Гунер. — Он хочет понимать, с кем ему предстоит иметь дело в будущем. Наследник взамен Адриона уже отобран, и государю нужно видеть, как он проявит себя среди остальных.
— Погодите, — подала голос напарница Раккель с топчана напротив меня. — Она права? Наши враги здесь? Они добрались до самого Нордоэна?
Гунер пропустил ее слова мимо ушей. Невзирая на убийственный оскал Дарке, Вильян вплотную притерся к воину и поймал мой взгляд. Лишь бешено пульсирующая жилка на виске выдавала бушевавшую внутри него бурю.
Я сделала вид, будто утираю нос, отворачиваясь от второго короля и остальных.
«Они что-то скрывают», — одними губами показала я так, чтобы видел только мой страж.
Вильян едва заметно, на волос, наклонил подбородок, но Дарке все равно весь подобрался.
Они совершенно точно что-то утаивали.
— Почему вы молчите? Они здесь? — повторила я, делая вид, будто не слышу, как зубы Вильяна скрипят от бешенства так громко, что Иврен с Федиком недоуменно нахмурились.
— На твоем месте я бы думал о тренировках, а не задавал ебаные тупые вопросы, — окрысился Гунер. — Ты еле от волков ноги унесла.
— Да откуда ей знать, — насмешливо протянул Дарке. — Этим наследничкам с серебряной ложкой во рту… им подавай все готовое на блюдечке, разделанное и без костей.
— Я…
— Я сказал — хватит! — взревел Гунер с побагровевшим лицом. — Алиан прав. От тебя ждут дела, наследница.
— Я сделаю свое дело, — огрызнулась я. — Но я всего лишь спроси…
Иврен мягко, но властно притянул меня спиной к своей груди, стоило второму короля и воину сделать резкое движение в нашу сторону.
— Сомневаюсь, что чужакам удалось прорваться так глубоко. Им ни за что не пройти мимо людей Дарке на границах. Те слишком искусны, — он наклонился ближе, пока его лицо не скрылось в моих волосах, понижая голос до едва уловимого шепота: — Осторожнее, родная. На сегодня с нас довольно одного мертвого наследника.
Выражения лиц у стоявших вокруг очага людей были одно диковиннее другого.
Гунер и Дарке выглядели так, будто готовы были самолично свернуть мне шею. Торден словно физически корчился от боли. Раккель со своим стражем смертельно побледнели, как и Вильян, лихорадочно крутивший головой в попытках понять, что здесь разыгрывается. Отто казался в равной степени озадаченным и скучающим.
Я стиснула зубы.
Их реакция лишь разожгла во мне зудящее желание докопаться до правды.
Если враги рыщут по округе и режут посвященных прямо здесь, в Хирде, разве мы не имеем права знать?
Подавшись назад, в надежное тепло груди Иврена, я едва слышно выдохнула:
— На твой народ дома тоже напали?
Его остров лежал ближе всего к нашему.
Рука Иврена легла мне на спину, а пальцы другой руки нарочито небрежно перебирали мои волосы:
— Не сейчас, — прошептал он в самую макушку. — Здесь небезопасно.
Глаза Дарке опасно сузились, неотрывно следя за каждым движением пальцев Иврена. Я избегала его взгляда, коротко кивнув; ледяной холодок змейкой скользнул по моим плечам.
— Тогда позже, — шепнула я.
Кожа на затылке отозвалась колючим ознобом, когда дыхание Иврена коснулось кожи:
— Да.
Что, если то, что случилось с моим отцом и братом, не было единичным налетом? Это объяснило бы, почему в этом году Хирд стал еще более беспощадным — почему король требовал нашей боевой готовности еще до того, как мы переступили порог академии, и почему он уже сейчас стравил нас со своими врагами.
— Чего расселись? — рявкнул Гунер. — Я русским языком сказал: король приказал продолжать обучение. До заката луны еще пара часов, так что живо спать. — С этими словами он зашагал прочь, чтобы обрушить отборную ругань на посвященных у других очагов.
— И что теперь? — спросил Стефен, подсовывая руку под плечи Раккель и помогая покалеченной наследнице подняться на подгибающихся ногах.
— Боевые учения на бортах наших драккаров, — ответил Торден. — Король требует, чтобы каждого вымуштровали до автоматизма в глухой обороне и тактике уклонения.
— Очень кстати, — пробормотала я, тут же поймав на себе очередной предостерегающий взгляд Дарке.
Торден попытался выдавить подобие ободряющей улыбки, но на фоне глумливой физиономии Дарке выглядело это неубедительно:
— Удачи, — бросил Торден через плечо, уходя следом.
Пожалуй, это были наименее обнадеживающие слова из всех, что мне доводилось слышать.