София Сент-Жермен «Кто слышит зов воды» Глава 20

Я высоко держала подбородок, шагая вслед за Отто сквозь лесную чащу к тому самому озеру, в пучину которого мы сигали прошлой ночью. Иврен держался за моей спиной, а следом, не отставая, шли Раккель и Йеорд. Я со свистом протолкнула воздух сквозь стиснутые зубы, когда друг моего покойного брата ободряюще тронул меня за плечо, пытаясь подарить хоть крупицу утешения.
И хотя уже спустились сумерки, небо оставалось ясным и светлым. Я моргнула, вторя нежному мерцанию первых звезд, втайне молясь, чтобы тот, кто взирал на меня с небес, отпустил мне все грехи, совершенные доныне во имя спасения отцовского наследия.
Густой запах разнотравья смешался с едким чадом горящего дерева. Стоило нам проломиться сквозь кромку леса, как взор уперся в клубы серого дыма: они вихрем взмывали к небу от пяти погребальных костров, ярко полыхавших перед пристанью, у которой покачивался драккар короны. Сам конунг стоял на носу судна, и мы почтительно склонили головы, прежде чем замереть перед толпой, рассыпавшейся по настилу причала и каменистому берегу под бортами корабля. Каждое лицо чернело полосами боевой раскраски, и в каждой глотке глухо вибрировала негромкая ритуальная песнь, просачиваясь сквозь ночной воздух.
Руки мои мелко задрожали, когда викинги принялись тяжело бить в землю сначала одной ногой, затем другой, гулкими ударами вторя набату, зарождавшемуся в их могучих грудях. Я оцепенела на долю секунды, когда над заливом взвыл рог: этот боевой клич ледяным ознобом осел где-то в самых костях.
— Приветствую вас! — зычно прогремел король, стоило поляне погрузиться в благоговейную тишину. — Добро пожаловать на священный выбор!
Я обменялась быстрым взглядом с Ивреном: Дарке и остальные воители вынырнули из-за спины правителя, встав грозной стеной из пяти закаленных бойцов, оберегавших покой королевства одними лишь своими смертоносными взглядами.
— Все обойдется, — шепнул Иврен мне на ухо.
— Ты это меня успокаиваешь или самого себя? — сипло отшутилась я.
Он повернул голову, и на мгновение внутренности скрутило дурным предчувствием.
Но я справлюсь. Я ведь выжила до сих пор. И пусть Вильян был категорически против того, чтобы я нарекла Килию воином своей железной дружины, он простит меня. Он всегда меня прощал.
Вильян стоял по правую руку, почти на самом краю толпы зевак, и хоть он и не смотрел открыто в мою сторону, я знала: он цепко ловит каждый мой вздох. Его тело едва заметно подавалось вперед вслед за моими движениями — немой рефлекс многолетней выучки, сломить который не могли ни слепая ярость, ни уязвленная гордость.
Отто ленивой походкой подобрался ко мне; привычная самодовольная ухмылка прорезала глубокие складки на его обветренном, тронутом солнцем лице:
— И что ты на этот раз натворила? — Он цокнул языком: — Нехорошо, Свенгард. Ой как нехорошо.
— Заткнись, — прошипела я, пока король снова широко разводил руками над толпой.
Брови Отто насмешливо взметнулись:
— Какая грубиянка. Ты и так нажила себе врагов больше, чем блох на бродячем псе. Казалось бы, в твоем положении стоит быть поласковее с теми немногими, кто еще согласен перекинуться с тобой словом.
— Да я даже на смертном одре не стану с тобой любезничать, — пробормотала я.
— Посмотрим, — хмыкнул он с улыбкой. — С той прытью, с какой ты роешь себе могилу, сдается мне, ждать осталось недолго.
Пальцы Иврена мягко скользнули по моему боку, заставляя расслабить окаменевшие плечи:
— Он просто ссыт тебя, Свенгард. Не обращай внимания.
— Вот уж интересно, кто тут на самом деле кого ссыт, — ядовито протянул Отто. — Ты-то за ней таскаешься следом точно голодный кобель…
Когда король вновь взял слово, я сделала вид, будто закашлялась, и с размаху впечатала кулак прямо в физиономию Отто. Его сдавленный вскрик боли потонул в мерном топоте сапог по траве, пока правитель растолковывал суть обряда. Я резко крутанулась обратно, пряча довольную улыбку: Дарке испепелял меня взглядом с корабля, в то время как Торден рядом с ним спешно прикрывал ладонью рвущийся хохот.
— Кровь!
Удар.
— Древесина!
Удар.
— Сталь!
Удар.
— Вот три столпа, на которых держится жизнь на Севере! — Король запахнул тяжелый меховой плащ, и я невольно поправила свою собственную легкую накидку. Я даже не подозревала, что Вильян уложил ее с собой, пока сегодня утром не наткнулась на нее на самом дне походного мешка: густой воротник из чернобурой лисицы с четырьмя пышными хвостами, спускавшимися на мои плечи. — Воин не выживет без этих начал. Наследнику нужна кровь соратников, дабы остаться в живых. Ваша железная дружина важнее, нежели морские просторы для походов, острая сталь для сечи и вековой дуб для драккаров. Ибо вы суть та кровь, коей вам суждено повелевать!
Иврен глухо фыркнул, и я одарила его предостерегающим взглядом, пока владыка выдерживал короткую паузу.
— Редкий лицемер, — одними губами прошептал мне на ухо Иврен. — Словно ему не плевать на наши жизни.
Я упорно смотрела прямо перед собой. Мне и прежде доводилось слышать глухой ропот на короля — пересуды о том, как он стравливает нас с новыми врагами и как его неутолимая жажда раздвигать рубежи делает наши моря куда опаснее, чем следовало бы, — но все эти речи велись исключительно за надежными дубовыми стенами родного дома. Здесь было не место для крамолы.
— Сегодня пятеро наследников — Отто Бригген, Иврен Сольшейн, Элвара Свенгард, Йеорд Польшё и Раккель Рафенскол — нарекут свой ближний круг, — король обратился к нам напрямую, и я едва сдержала кривую усмешку, наблюдая, как Отто рукавом утирает кровавую юшку, струящуюся по подбородку. — Вы огласите свой выбор строго в том порядке, в каком прозвучат ваши имена. Едва имя сорвется с ваших уст, оно навеки вплетется в ткань вашего вирда. Сказанное слово возврату не подлежит. Скрепление уз меж вами и вашими вторыми свершится завтра на восходе, и едва обряд сомкнется, каждый наследник разделит родовую магию со своими людьми, пока боги не даруют вам вашу собственную руну. Вам понадобятся общие силы, дабы пережить следующие два солнца — дабы собрать свою сталь и древесину, — и выстоять до того мига, когда вы переступите порог домарринга ради божественного суда!
Вновь протяжно взвыл сигнальный рог; его медный глас разбился о каменистый откос водопада и отвесные кручи окрестных гор, пока ветер бережно подхватывал этот стон, разнося его по всем уголкам острова.
Когда я нервно заломила пальцы, Вильян наконец вскинул голову и встретился со мной взглядом.
Я не шелохнулась, но попыталась вложить во взор всю свою благодарность. Завтра во время обряда уз я разочарую двоих посвященных: я привяжу их к себе, лишу спасительной защиты взамен на ту силу, которой больше не обладала. Но Вильян — мой верный страж, мой названый брат, моя неразлучная тень — будет рядом. И если мне суждено сложить голову, в какие бы мрачные чертоги меня ни уволокла судьба, я смогу уйти спокойно, зная, что вверяю свой народ в надежные руки Вильяна.
— Коль боги сочтут наследника недостойным, поднимется его второй! — продолжал вещать король, нагнетая тяжелый мрак: — Он или она оборвет его дыхание и сотрет его имя — такова искупительная жертва за право стяжать милость, которую первый оказался слишком слаб удержать!
Глаза Вильяна потрясенно округлились, и я поспешно отвела взор в сырую землю под сапогами.
Я так и знала, что он не ведал об этом законе. Но тем лучше. Теперь он не посмеет нарушить священную клятву.
— Бригген! — зычно провозгласил король. — Назови свой выбор!
Толпа затаила дыхание. Лишь струи водопада мерно разбивались о зеркало озера, отбивая в ночи свой первобытный, колдовской ритм. Сестра Отто замерла подле двоих рослых карлов: все трое подобрались, когда посвящаемые молча расступились перед ними.
Нос Отто заметно распух и алел, когда он шагнул вперед, однако голос звенел безупречной твердостью:
— Своим вторым я нарекаю Веро Бригген!
Стоило его сестре-близнецу сделать шаг навстречу, как пламя в центральном кострище яростно взревело: огненные языки столбом взметнулись к черному небу, осыпая темноту кружащими искрами. Веро шагала твердо и размеренно. Коротким ножом с рукоятью из моржовой кости она полоснула себя по ладони, позволив двум алым каплям со звонким шипением сорваться на пылающие угли.
По рядам карлов прокатился благоговейный шепот; я запрокинула голову, ощущая, как чистый восторг перехватывает дыхание в груди.
Небосвод вспыхнул ослепительным изумрудным сиянием, мерцающим шлейфом отражаясь в глади озера.
— Эльдброн… — благоговейно выдохнула Раккель, и каждый из нас кожей ощутил священный трепет в ее словах.
— Боги сегодня взирают на нас, — шепнул Иврен.
Небесные огни были пылающим мостом в чертоги Вальхаллы — той самой тропой, которую Один распахивал лишь тогда, когда покой покидал помыслы асов. Обряд выбора обычно не привлекал столь явного внимания богов — не то что кровавые празднества блота, — но, возможно, теперь, когда враги зашевелились на наших рубежах, боги желали лично удостовериться, что каждая железная дружина будет выкована из той же несокрушимой доблести, что и у наших великих предков.
— Уж Один-то точно глядит, — пробормотал Йеорд. — Зеленый цвет — его знамение. Какая честь для Отто.
Трое наследников обменялись многозначительными взглядами, но я не сводила глаз с Отто, пока тот называл имена своего третьего и четвертого — двоих рослых карлов, которых я частенько видела возле него, но никогда не принимала в расчет.
Изумрудное зарево в небе разгоралось все ярче с каждой новой каплей крови, падающей в огонь Бриггена: три капли за третьего и четыре — за четвертого. Когда последняя алая росинка с шипением обратилась в пар, все пламя Отто окрасилось в ядовито-зеленый цвет; костер забился, застонал и захлебнулся собственным ревом, пока не пожрал все поленья до единого сучка и не угас вовсе.
Вокруг сделалось так тихо, что я не смела даже переступить с ноги на ногу, пока воины Отто смыкали кольцо вокруг своего предводителя. Каждый гордо высился подле светловолосого наследника, пока тот отвешивал земной поклон северному небу, а затем, приложив ладони ко рту рупором, издал победный боевой клич, от которого испуганные птицы с шумом сорвались с ветвей ближайших сосен.
Странная, кривая улыбка тронула губы конунга, прежде чем он вновь перевел тяжелый взгляд на нас:
— Сольшейн, твой черед.
Сердце заполошно заколотилось о ребра, когда Иврен выступил вперед.
Я назову Вильяна своим вторым. А следом буду вынуждена назвать Килию, ведь держать его на коротком поводке — единственный способ не дать ему разболтать то, о чем он догадался, если только я не решусь хладнокровно прирезать его ночью. Но мне был нужен еще и четвертый.
Когда Иврен остановился перед кострищем, сложенным на восточном краю, я скользнула взглядом по рядам толпы. Федик почтительно склонил голову, поймав мой взгляд, и я одарила его мимолетной улыбкой. Он станет отличным выбором. Иврен верил ему, да и Вильян, похоже, сносил его присутствие без лишней злобы.
К тому же, в отличие от подавляющего большинства, Федик вовсе не казался тем, кто мечтает перерезать мне глотку.
В следующую секунду я наткнулась на налитые лютой ненавистью глаза и поспешила отвести взор. Карлы под началом Йеорда — те самые ублюдки, что устроили засаду на Иврена и размозжили голову Адриону на Свартоарне, — прекрасно понимали, что сегодня их имена не прозвучат. По их хищному волчьему оскалу было ясно как день: благословения они не ждут, они лишь точат секиры для кровавой расплаты.
Я ума не могла приложить, как король вообще позволил им остаться в рядах Хирда. Ему ли не знать, чем закончилась прошлая попытка вырезать железную дружину под корень.
Воздух дрогнул, когда Иврен натужно прочистил горло.
Я поймала взгляд Ильзе и уже готова была ободряюще улыбнуться и ей, как вдруг над поляной прогремели слова Иврена:
— Вильян Олафсен.
Я ошарашенно моргнула. Глаза Ильзе не округлились от изумления, но тяжелая тень пала на ее лицо. С силой оторвав от нее взор, я перевела взгляд с Иврена на Вильяна.
Я наверняка ослышалась.
— Своим вторым я выбираю Вильяна Олафсена, — с расстановкой повторил Иврен.
— Ч-что? — сорвалось с моих губ жалкое заикание.
Мир вокруг словно оглох, когда Иврен повернулся ко мне; на его лице застыла виноватая, вымученная гримаса.
Он шевельнул губами, беззвучно пытаясь что-то сказать, но смысл ускользал от меня.
Что здесь творилось? Что он, во имя всех богов, вытворял? И зачем?!
Вильян застыл точно каменное изваяние. Его глаза намертво вперились в мои, пока по рядам толпы поднимался взволнованный ропот; целая буря чувств — больше, чем мне доводилось видеть на его лице за всю жизнь, — вихрем проносилась во взгляде стража. Но именно неприкрытый, дикий страх заставил меня прижать ладонь ко рту, пока желудок мучительно скручивало спазмом.
— Вильян Олафсен! Шагни вперед! — властно приказал король. — Немедленно!
Когда Вильян сделал шаг к огню, я тоже шагнула следом.
— Свенгард! — предостерегающе рявкнул конунг. — Жди своего череда!
— Но я…
— Ни один наследник не вправе вмешиваться в выбор другого! — прорычал правитель.
Вот только он сам только что втоптал в грязь мой выбор!
Слезы бешеной, бессильной ярости обожгли глаза, когда я сделала еще один шаг навстречу Иврену:
— Я верила тебе! — выдохнула я; мой голос прозвучал пугающе спокойно на фоне бушевавшей внутри бури. — Я тебе верила!
— Я все объясню, — лихорадочно зашипел Иврен одними губами. — Позже!
Дарке и остальные бойцы разом перемахнули через фальшборт королевского драккара, стоило мне сделать еще шаг вперед; дождавшись едва заметного кивка государя, они легко спрыгнули вниз, мягко приземлившись на дощатый настил причала. Толпа почтительно расступилась перед ними живым коридором, и я лишь в ужасе качнула головой, глядя, как они надвигаются на нас.
Пальцы Раккель крепко переплелись с моими:
— Осторожнее. Теперь ты ничего не сможешь изменить.
— Вильян мой! — прошипела я.
— Уже нет, — мягко и с состраданием отозвалась Раккель. — Если ты сейчас не уймешься, все закончится очень скверно.
Уняться?! Вильян был единственной надеждой моего народа. Он был моей единственной надеждой.
Он был той самой причиной, ради которой я терпела каждую муку с первой секунды на этом проклятом острове.
Он был причиной, по которой я вообще обратилась в чудовище. Я сделала все это ради него!
Взгляд Дарке намертво впился в мое лицо. Я была в одном вздохе от того, чтобы коршуном броситься на Иврена, когда хищная, затаенная неподвижность окутала фигуру воина. Эта перемена была столь разительной и пугающей, что Торден рядом с ним смертельно побледнел; в его собственных глазах читался панический немой приказ: «Отступи!»
Отто выглядел столь же ошарашенным, как и я, и отсутствие привычной спеси в угасающей ухмылке на его лице ранило едва ли не больнее, чем жалость, плескавшаяся во взгляде Раккель.
— Давай же, — торопливо бормотала Раккель, пока воины подбирались все ближе: — Прекрати, пока не поздно!
Мне показалось, что ребра треснут, не выдержав бешеного напора сердца, когда Вильян наконец поравнялся с Ивреном и принял из рук наследника ритуальный кинжал.
— Нет, — прошептала я одними губами.
Вильян вскинул глаза — никогда прежде я не видела его лица столь призрачно-белым.
— Сделай это, — скомандовал Иврен.
Каждый на этой поляне расслышал предательскую дрожь в его голосе, но мне было плевать. В ту секунду я искренне жаждала содрать с него шкуру живьем. Мне было плевать, что он лучший друг Лики. Плевать, что он однажды спас мне жизнь.
— Элвара! — Раккель с силой дернула меня за руку, заставив наконец пошатнуться назад.
Пятеро воинов замерли на месте, но каждый из них неотрывно буравил меня тяжелым взглядом. Словно это я была во всем виновата. Горло сдавило острой, режущей болью; я смотрела точно сквозь морок, как Вильян заносит клинок над ладонью. Стоило его крови сорваться в пламя кострища Сольшейнов, как багряная вспышка расколола ночной небосвод, вплетаясь в изумрудное сияние Одина.
— Тор одобряет! — прогремел голос короля над погрузившейся в благоговейное безмолвие поляной.
Огонь взревел, алые языки жадно лизнули ночной воздух, и в этот миг я всем сердцем возненавидела богов. Возненавидела каждого, кто стоял на этой проклятой поляне. Возненавидела то, кем мне пришлось стать — то, скольким я пожертвовала, — лишь для того, чтобы потерпеть крах на последнем шаге.
Я не слышала, кого Иврен назвал следом; едва осознавала, как его пламя раздулось до исполинских размеров, заливая каждого передо мной кровавым заревом, прежде чем пожрать сухие поленья с резким, трескучим хлопком. От этой взрывной волны мне следовало бы отшатнуться, но она лишь швырнула мои мокрые волосы назад, открывая пылающее лицо.
— Элвара Свенгард! — громовой раскат голоса правителя накрыл все урочище: — Твой черед нарекать выбор!

Вы пропустили