София Сент-Жермен «Кто слышит зов воды» Глава 22

Я не слышала, кого выбрали Раккель и Йеорд, и едва заметила, как небо окрасилось синим для Раккель, получившей благословение Фригг, и пурпурным для Йеорда, за спиной которого встал Тюр. Вместо этого я кожей ощущала двоих мужчин за своими плечами: один то сжимал, то разжимал кулаки, а второй придвинулся так близко, что каждое его дыхание шевелило мои волосы.
Дарке двигался словно моя тень: стоило мне попытаться отступить и увеличить расстояние между нами, как его тело с издёвкой подавалось следом. От этой близости у меня кружилась голова — я не могла вдохнуть полной грудью.
Когда толпа перед нами разбилась на небольшие группы и снова зажглись обычные костры, залив поляну мягким светом, с королевского корабля сошли трэллы. Они несли подносы с едой и питьём, разнося угощение сперва наследникам и их скованным железом, а затем и остальному Хирду.
Я отказалась от кубка, который протянула мне девушка-трэлл — я узнала её по первым вечерам здесь. Узнав меня в ответ, она скользнула по мне оценивающим взглядом, после чего резко развернулась и вздёрнула нос к северному сиянию, всё ещё переливавшемуся в небе, словно даже воздух, которым я дышала, был ниже её достоинства.
Я опустила подбородок.
Внутри не нашлось ни единого довода, чтобы возразить ей.
— Даже слуги тебя на дух не переносят. — Губы Дарке почти коснулись моего уха.
Я отшатнулась, резко развернувшись на каблуках.
— Отойди от меня, — потребовала я, когда он снова шагнул в моё пространство.
— Зачем? — Дарке невинно приподнял брови, повторяя каждое моё движение, пока я пятилась. — Я думал, ты хотела привязать меня к себе? Разве не в этом весь смысл? Поставить меня на место за то, что я посмел не поклониться самой особенной из наследниц?
Нижняя губа предательски задрожала. Я сама создала себе такую репутацию, держась особняком от всех, отказываясь драться и позволяя слухам расползаться, но это вовсе не значило, что мне это нравилось.
— Кажется, она сейчас расплачется, — протянул Килия с издёвкой.
Мне и самой так казалось. Но я готова была сделать всё, что в моих силах, лишь бы этого не допустить.
— Твой дружок идёт сюда, — заметил Дарке, наконец отступив на дюйм.
Иврен пересекал поляну, бледный как полотно; судя по тому, как мрачно сверлил его взглядом Вильян, Иврен велел моему стражу оставаться на месте.
— Можете уйти, — бросила я.
— Ну уж нет, похоже, сейчас будет чертовски весело, — усмехнулся Дарке, заставив Килию рассмеяться.
Моего плеча коснулась небольшая ладонь.
— Я тебе нужна? — спросила Ильзе. — Если нет, я бы пошла зализывать раны после вчерашней ночи.
— О, так вот зачем она тебя выбрала? Чтобы ты защищала её от нас? — Килия посмотрел сверху вниз на девушку, которая была почти на две головы ниже него. — Не самое разумное решение, учитывая твою руку.
Улыбка Ильзе оказалась такой сладкой, что у меня заломило зубы.
— Почти уверена, она выбрала меня потому, что куда умнее, чем притворяется. Именно поэтому она позволит двум таким ублюдкам, как вы, размахивать своими тупыми топорами вокруг неё.
Улыбка сползла с лица Килии, а взгляд Дарке потемнел.
— Иди, — поторопила я её. Мне вовсе не хотелось нести ответственность за то, что сегодня пострадает ещё кто-то.
— Спасибо, — ответила Ильзе. — Не только за то, что отпустила отдохнуть, но и за то, что выбрала меня. Это честь.
Дарке фыркнул так громко, что несколько человек, стоявших к нам спиной, обернулись.
— На хер честь.
Ильзе поморщилась и скользнула прочь как раз в тот миг, когда к нам подошёл Иврен.
— Какого хрена ты творишь? — рявкнул Иврен.
— А ты какого хрена творишь?! — Я ткнула его пальцем в грудь, ненавидя себя за то, что голос сорвался на последнем слове. — Ты должен был быть моим другом.
— Я… — Иврен несколько раз открыл и закрыл рот. — Пойдём. Нам нужно поговорить наедине.
Он схватил меня за руку и потащил прочь от Килии и Дарке. Я позволила ему увести себя лишь потому, что хотела знать, зачем он воткнул мне нож в спину — зачем он, блядь, фактически убил меня.
— Ну? — Я скрестила руки на груди, когда он остановился в нескольких шагах, укрыв нас от чужих глаз за стволом дерева.
— Я… прости меня, — выдохнул Иврен. — Я хотел поговорить с тобой заранее, но, услышав от Вильяна, что ты собираешься выбрать Килию, понял, что ты не станешь слушать.
— Слушать что? Не представляю, как ты вообще можешь это оправдать. Ты своими руками подписал мне приговор, Иврен! Ты знаешь! Ты всё знаешь, и всё равно это сделал!
— Элвара! — Иврен сжал мои ладони и притянул к себе. — Я сделал это именно потому, что знаю. — Он резко взмахнул рукой. — Он к тебе даже не прикасается! Слишком горд, чтобы нарушить приказ твоего отца. Вспомни, что случилось вчера! — Он понизил голос. — Лика хотела бы, чтобы я сделал всё возможное для твоей защиты. — Его взгляд опустился в траву. — Даже если из-за этого ты меня возненавидишь.
— И как же это меня защитит? — Я попыталась унять дрожь в голосе, чтобы не привлекать к нам ещё больше внимания. — Как это защитит мой народ?
— Элвара, с самого первого дня здесь ты ставишь свой народ на первое место. — Иврен отчаянно махнул рукой себе за спину. — Посмотри, до чего это тебя довело! У тебя здесь одни враги! — Он закрыл лицо ладонями. — Боги! Я же чуть ли не на блюдечке поднёс тебе Федика! Он идеальный второй — он вообще-то должен был стать моим, чёрт возьми! Я сделал своим вторым Вильяна — того, кто в случае чего примет власть над моим народом, — только чтобы ты поняла, что я действую по чести.
Я покачала головой, пока Иврен притягивал меня ближе.
— Вчерашнее нападение? — Его глаза лихорадочно метались по моему лицу. — Оно не первое и не последнее. Мне нужно было, чтобы рядом с тобой оказался человек, которому можно доверить твою жизнь, когда меня нет рядом. Друзей у тебя здесь всё равно нет, а я…
— Ты должен был сказать мне, — прошипела я. — Ты должен был дать мне самой принять это решение.
— Да мне и в голову не могло прийти, что ты выберешь двоих людей, которые ненавидят тебя здесь больше всех! — Иврен почти кричал мне в лицо. — О чём ты, блядь, вообще думала?
— Они мне нужны, — огрызнулась я. — Это единственный выход.
— Нет, не единственный, — прорычал Иврен. — У тебя есть я. Нужно было выслушать то, что я пытался тебе сказать!
— Я способна сама принимать решения. Я такая же наследница, как и ты.
— Очевидно, ни хрена ты не способна. Думаешь, Лика или твой отец гордились бы тем, что ты вытворяешь? Ты играешь собственной душой, Элвара! — Он покачал головой. — Ты нужна мне живой. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности!
— Зачем? — Я наверняка выглядела такой же растрёпанной, как и он, и выругалась про себя, когда при виде паники в его глазах по моим щекам покатились горячие слёзы.
— Потому что… — Иврен на миг заколебался, споря сам с собой, а затем притянул меня ещё ближе.
В его глазах мелькнуло нечто, отчего я напряглась всем телом — в его голове билось голое отчаяние, и причина его была совсем не той, в какую он пытался заставить меня поверить.
— Что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, как неприятно проваливается желудок. — Отпусти меня.
Иврен лишь крепче сжал мои руки.
— Элвара, я…
Пульс загрохотал в висках, когда между нами скользнула чья-то рука.
— Достаточно, — приказал Дарке.
Грудь Иврена тяжело вздымалась; он переводил растерянный взгляд с Дарке на меня. Он выглядел не менее ошарашенным, чем я, тем более что по Дарке было видно: он сейчас предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь. Не было ни капли благородства в том, как жёстко он упёрся ладонью Иврену в грудь.
— Теперь ты её защищаешь? Да ты сам её там чуть до слёз не довёл! — огрызнулся Иврен.
Дарке тихо усмехнулся:
— Не могу же я отдать тебе всё веселье.
Я всё ещё не до конца понимала, что происходит, но вытерла щёки и опустила взгляд в землю, заметив, что Килия смотрит на меня с выражением, до боли похожим на жалость.
— Уходи, — приказал Дарке.
— Не смей мне указывать, второй, — прошипел Иврен. — Раньше ты был наставником, и мне приходилось тебе подчиняться, но теперь ты у неё на службе. А значит, я выше тебя по положению.
Не знаю, что именно в этих словах взбесило Дарке сильнее всего, но, к счастью, он не посмотрел на меня, когда из моего горла едва не вырвалось рыдание.
— Вот как? — ровным тоном произнёс Дарке и повернулся ко мне. — Ты хочешь, чтобы он ушёл?
Вокруг творилось слишком много всего. Мне хотелось, чтобы ушли все.
— Элвара. — Едва Иврен понизил голос, вложив в него мольбу, я вырвала свои руки из его хватки.
— Да, пожалуйста. — Мне нужен был воздух. Мне нужно было убедиться, что я не схожу с ума — что всё сделанное сегодня было ради правильной цели. Что у меня просто не было другого выбора.
Дарке кивнул Килии, и я никогда прежде не видела на чьём-либо лице такого выражения предательства, как в ту секунду, когда близнец схватил Иврена за шею, отволок прочь и швырнул на землю прямо перед Вильяном и двумя другими людьми, которых Иврен выбрал в свои скованные железом.
Он забрал твоего второго, — напомнила я себе. Он это заслужил.
Чувство вины немного отступило, когда Вильян даже не взглянул в мою сторону, хотя жилы на его шее напряглись до предела — он изо всех сил боролся с приказом, который наверняка отдал ему Иврен.
Когда я откашлялась, Дарке отступил на шаг.
— Можешь не благодарить, — бросил воин.
— Я и не собиралась, — ответила я, хотя мы оба знали, что я лгу.
— Вот и славно. — Дарке продолжил отступать. — То, что мне приходится этим заниматься, не значит, что я стану спасать тебя от каждого, кто тебя ненавидит. — Он цокнул языком. — Это отнимало бы у меня время от рассвета до заката.
— Я знаю, — хрипло отозвалась я. — Мне это и не нужно.
Дарке уже развернулся, чтобы уйти, но снова бросил взгляд через плечо:
— Почему ты выбрала меня?
Я промолчала, и его холодный смешок вновь полоснул по коже.
— Сам не знаю, какого хрена вообще спрашиваю, — фыркнул Дарке и зашагал прочь, в сторону гавани.


Мне стоило немалых усилий не съёжиться под колючими взглядами людей, разбредшихся по поляне, пока я шла сквозь толпу, толком не зная, куда себя деть. Но заглушить шёпот, преследовавший каждый мой шаг, оказалось невозможно.
— Поверить не могу, что она выбрала Дарке.
— Считает, что никто из нас её не достоин.
— Видели его лицо? Я удивлюсь, если она переживёт первое испытание.
— Неудивительно, что её родители даже не явились её поддержать. Ума не приложу, кто вообще способен терпеть её заносчивость.
Я силой заставила себя шире раскрыть глаза, чтобы ветер высушил подступавшие слёзы, и оглядела небольшую рощицу. У одного из деревьев ветка склонялась совсем низко, полускрытая зелёной листвой, колыхавшейся на ветру. Когда мимо прошёл слуга с подносом, заставленным рогами, от которых резко несло крепким хмелем, я стащила один, подошла к дереву и забралась в тень.
Устроившись спиной к стволу, я могла видеть всю толпу, но сама оставалась почти незаметной. Запрокинув голову, я принялась пить так жадно, что одна капля сорвалась с губ и скатилась по шее, прокладывая дорожку под пропотевшую боевую кожу.
— Полегче, — раздался голос.
Торден приблизился ко мне с кривой усмешкой; когда я взглянула на него сверху вниз, он стукнул своим рогом о мой и привалился к ветке. Он молчал, и я тоже не проронила ни слова, пока не осушила свой рог до последней капли.
— Он меня ненавидит, — сказала я.
— Он всех ненавидит, — отозвался Торден.
— Но меня — больше всех. — Я принялась теребить кожаный ремешок, привязанный к рогу.
— Ну… — Торден скривился. — Ты всё-таки угнала его корабль и отказалась с ним драться, а теперь втянула его в Хирд против воли, хотя он даже не настоящий посвящаемый.
Вина болезненно сдавила грудь, и я прижала ладони к стволу так сильно, что грубая кора впилась в кожу. Слишком много жертв принесла моя затея. Вильян теперь застрял с Ивреном на всю жизнь — или по крайней мере до тех пор, пока Иврен не погибнет или не сложит оружие. А я привязала к себе самого грозного воина короля лишь ради того, чтобы скрыть свою тайну.
— Не знаю, о чём я вообще думала, — пробормотала я.
— Скажу честно. — Торден постучал пальцами по дереву. — Это был не самый умный твой ход.
Откинув голову назад, я тяжело вздохнула:
— Знаю.
— Не стану спрашивать зачем, потому что не хочу, чтобы ты врала. — Торден криво улыбнулся. — Но вам двоим придётся разобраться с тем, что между вами происходит. Эти узы подвергают опасности вас обоих. Стать вторым для наследницы — честь, но она же делает человека уязвимым. Вся его жизнь отныне сводится к тому, чтобы защищать тебя. Тебе может казаться, что об этом мечтает каждый, но ты видела лишь тех, кто сам рвётся в Хирд. Большинство из нас вовсе не жаждет быть намертво прикованным к кому-то подобными путами.
Я с трудом сглотнула. Об этом я даже не задумывалась. Все, кого я знала, говорили о скованных железом как о людях, занимающих самое почётное место в нашем обществе, и почти каждый на этом поле готов был убить за такую долю.
— Не знаю, что там у тебя стряслось с остальными, но твои враги теперь и его враги. То же самое касается Килии и Ильзе. — Он принялся отбивать по коре ритм музыки, плывшей в вечернем воздухе со стороны королевского корабля, где играли музыканты. — Тебе не помешало бы завести хоть каких-то друзей. До чертогов богов предстоит пройти ещё несколько испытаний, и до тех пор случиться может всякое.
У меня заходили желваки, когда несколько посвящаемых у пристани принялись сбрасывать одежду, чтобы окунуться в воду, а затем с визгом разбежались и попрыгали с причала. Остальные сбились вокруг костров, и гул их приглушённых разговоров показался таким знакомым, что сердце болезненно сжалось.
— Ты прав, — сказала я.
— Не люблю хвастаться, но обычно так и бывает. — Торден ухмыльнулся, заметив, как дёрнулись уголки моих губ. — Почти заставил тебя рассмеяться.
Я спрыгнула с ветки, чувствуя себя чуточку лучше.
— И что мне делать с Дарке?
— Он остынет. Наверное.
— Звучит не слишком обнадёживающе. — Я легонько толкнула воина локтем в плечо.
— Он непростой человек, — ответил Торден. — Но он тебя больше не ненавидит. Не по-настоящему.
Я приподняла бровь:
— С самого первого дня он ясно давал понять, что видеть меня рядом не желает.
Торден положил ладонь мне на спину, и мы снова зашагали в сторону поляны.
— Видишь вон там Борье?
Я кивнула. Одноглазый викинг держался почти в полном одиночестве, хотя несколько посвящаемых кружили вокруг него, словно волки, желающие обнюхать нового сородича. Но стоило ему поднять взгляд, как они брызнули врассыпную, точно птицы, вжав головы в плечи от того, что он им прошипел.
— Его шрамы на виду — как предупреждение, — произнёс Торден. — Не все из нас носят свои шрамы снаружи, поэтому мы защищаемся иначе. Я — отшучиваюсь. — В его улыбке промелькнула грусть, которой я раньше не замечала. — Борье выставляет напоказ своё изуродованное лицо. А Дарке… он зол — и использует эту злость, чтобы не подпускать к себе людей.
В горле снова встал удушливый ком, и я смогла лишь глухо промычать в ответ.
Торден остановился возле группы посвящаемых, сидевших у костра, который я окрасила в розовый цвет.
— Думаю, вы с ним не так уж и отличаетесь, — тихо добавил Торден. — Ты тоже отталкиваешь людей.
Но я этого не хочу.
Над водой пропел рог, и Торден поправил топор за спиной.
— Долг зовёт. — Он похлопал меня по плечу. — Всё наладится. Всё будет хорошо.
Хоть я в этом сильно сомневалась, я всё же кивнула:
— Спасибо, — сказала я вслед уходящему воину.
Он не обернулся, лишь махнул мне рукой через плечо, а затем тем же жестом указал на посвящаемых, устроившихся вокруг огня.
К горлу подкатила желчь, но я заставила себя войти в круг. Разговоры, которые там велись, оборвались мгновенно. Я сделала вид, что ничего не заметила, опустилась на землю и села рядом с девушкой с роскошными волнистыми волосами цвета воронова крыла.
— Я Элвара, — представилась я и стукнула своим рогом о её рог, совсем как Торден сделал со мной.
На миг повисла тишина, но затем она рассмеялась и ответила:
— Я знаю.
— Пожалуй, да. — Я попыталась улыбнуться. — Откуда ты?
— С Оланда. Я двоюродная сестра Йеорда.
Когда рядом с ней заговорил ещё кто-то, мои плечи опустились на дюйм.
— Никогда там не бывала, но слышала, что там красиво.
— Уверена, не так красиво, как в Энскане, — отозвалась она.
Другая девушка подалась вперёд:
— Правда, что у каждого дома там есть собственная пристань? И что твой отец дарит каждой молодой семье корабль?
Отец никогда не позволял нам говорить об Энскане в таком ключе, ведь далеко не каждый вождь относился к своему народу так, как он.
«Зависть толкает людей на страшные поступки», — неизменно предупреждал он.
Но Торден был прав. Я силой втянула троих человек в свой ближний круг, и было бы несправедливо обрекать их на одиночество и опасность, которые неизбежно сопутствуют изгою Хирда.
— Дарит, но пристанями мы пользуемся сообща, — ответила я.
К разговору присоединились двое парней.
— А правда, что течение мимо Энскана способно вынести корабль в западные моря за считанные дни вместо месяцев?
— Правда ли, что ваш скот вырастает крупнее, чем где-либо ещё, из-за магии ваших рек?
— А волки, что рыщут по вашему острову, правда выдрессированы не пускать врагов?
— Вы и впрямь можете спросить у воды, безопасно ли выходить в море, когда собираетесь в плавание?
Я отвечала настолько правдиво, насколько могла, посмеиваясь, когда расспросы становились совсем уж сказочными, но когда вокруг сгрудилось больше народу и вопросы начали подбираться к дорогам и рекам, ведущим к нашему поселению, я попыталась сменить тему.
— Так чем вы собираетесь заняться сегодня вечером? — спросила я.
Время было ещё раннее; луна зависла на полпути над горой за озером.
— Ну конечно, она ни за что не скажет ничего, что могло бы привести нас в Энскан, — огрызнулся один из парней. — Свенгарды вечно мнят себя лучше всех остальных.
— Это неправда. Я просто… — Я упёрлась ладонями в траву.
— Да заткнись ты уже, — прикрикнула кузина Йеорда, когда другой парень закатил глаза. — Она уже ответила на добрых два десятка ваших вопросов. Дайте человеку хоть дух перевести.
Она махнула рукой одной из служанок — той самой девушке, что подходила ко мне раньше. Подойдя, служанка смотрела куда угодно, только не на меня, и я тоже опустила взгляд, пока кузина Йеорда разбирала с подноса рога с выпивкой. Когда она вложила один из них мне в ладони, я улыбнулась ей, и в груди вспыхнул тёплый уголёк, когда девушка ухмыльнулась в ответ.
— А насчёт того, чем мы займёмся сегодня вечером… — Она достала кожаный мешочек и потрясла им в воздухе. — Я раздобыла нам немного мухоморов.
Я невольно сморщила нос. Многие викинги жевали эти грибы перед боем — ходили слухи, что они придают силы, обостряют сосредоточенность и разжигают боевую ярость, но мой отец этого не одобрял. Ему требовалось, чтобы наши головы оставались ясными и мы могли принимать здравые решения — особенно на вражеской земле.
— И до этого тоже не снизойдёшь? — съязвил парень, закатывавший глаза. — Старшая дочь Свенгарда, конечно же, не станет жевать «кровавую ярость». Вдруг растеряет свой драгоценный самоконтроль?
Мои пальцы впились в траву, но я промолчала. Толпа на поляне уже поредела: неподалёку Отто стоял со своими скованными железом, Иврена нигде не было видно, Раккель тоже исчезла. Зато в нашу сторону направлялся Йеорд.
— Струсила, Свенгард? — усмехнулся молодой наследник, плюхаясь рядом со своей кузиной. — На тебя это, наверное, даже толком не подействует — при всей-то твоей силе, которую ты никому не желаешь показывать.
— Они не такие уж крепкие, — заверила меня девушка. — Не для боя, а просто для веселья.
— Я в порядке, — отозвалась я, качнув своим рогом. — Обойдусь этим.
— Да ладно тебе, — поддел Йеорд. — Ты только что решила скрепить узы с самым смертоносным — и угрюмым — воином из всех. Тебе стоит развлечься сегодня вечером, потому что завтра, когда вы свяжете себя, ты будешь чувствовать все его эмоции.
Мои брови сдвинулись прежде, чем я успела себя остановить, и я поставила рог на землю.
— Погоди. — Ухмылка Йеорда вспыхнула мгновенно, и от его взгляда у меня по коже побежали мурашки. — Ты же понимаешь, что после обряда сонастроится не только ваше оружие?
— Я знаю, как всё устроено у второго, — ответила я, хотя в животе скрутился ледяной узел. — Мы будем делить ритм боя через магию и мастерство.
— И чувствовать эмоции друг друга. — Йеорд рассмеялся. — Так вы узнаете друг о друге всё, чтобы ничто не могло застать вас врасплох.
К горлу подступила тошнота, но я выдавила из себя смешок:
— Разумеется. Я это знала.
Ни хрена я не знала, и сомневаюсь, что знал Вильян. Второй моего отца давно погиб, а сам отец говорить о нём не любил. Это была его самая тяжёлая утрата, и мы, дети, старались не заводить об этом речь, потому что никому из нас не нравилось выражение, которое застывало тогда на его лице.
Остальные посвящаемые скрепят узы иначе уже во время учёбы в академии — обретут собственных скованных железом. Лишь наследников и их вторых связывал воедино королевский шаман — вплетал в ту священную нить связи.
— Что-то ты побледнела. — Йеорд забрал мешочек у кузины, окунул туда пальцы и слизал прилипший бурый порошок. — Точно не хочешь?
Я покачала головой и снова подняла рог. Сделав несколько глубоких глотков, я попыталась не представлять, каково это — чувствовать эмоции Дарке. Или позволить ему чувствовать мои.
К счастью, общий разговор снова оживился, хотя я то и дело ловила на себе взгляд Йеорда, но упрямо не обращала на него внимания, допивая рог до дна. Когда переполненный мочевой пузырь напомнил о себе, я поднялась на ноги.
Ночь опустилась стремительно. Звёзды сияли ярче, чем я видела за долгое время, а северное сияние всё ещё держалось в вышине, хотя краски его поблёкли, словно боги готовились свернуть свои мосты и подыскать себе другое развлечение.
Где-то громко ухнула сова. Я дёрнулась, когда острые травинки полоснули по запястьям при взмахе рук. Стоило опустить взгляд, как накатило головокружение, а следом в грудь ударил новый приступ дурноты — трава вокруг захлестала так яростно, словно её трепал шторм, швыряя из стороны в сторону. Я изо всех сил зажмурилась и моргнула, но кромка леса впереди отказывалась замирать, пульсируя и расплываясь перед глазами в такт ударам сердца.
В пальцах разлилась тяжесть, и вскоре я перестала чувствовать руки вовсе. Потом ватная слабость поползла по ногам, наливая живот свинцом и придавливая плечи с такой силой, будто меня вот-вот впечатает в землю.
Где-то за спиной взорвался смех, и кровь в моих жилах превратилась в лёд.
Я попыталась заговорить — потребовать, чтобы назвались, — но во рту пересохло, язык не слушался и отказывался складывать слова. Паника тисками сжала грудную клетку, я споткнулась, сапоги запутались в хлещущей траве, а тяжёлый топот чужих шагов вторил моим собственным, стремительно сокращая расстояние.
Вспыхнул свет, и звёзды разрослись до чудовищных размеров, подступив так близко, что я уловила их странный запах.
Блядь, — выругалась я про себя.
Мысли метнулись к рогу, который я оставила на земле. Надо же было, сука, догадаться.
Позади загрохотали новые шаги, но я продолжала идти вперёд. Я точно знала: если попытаюсь обернуться и посмотреть, кто меня преследует, тут же рухну. Когда я добралась до леса, меня поглотила тьма, и будь я властна над собственным телом, я бы вздрогнула от теней, хлеставших по тропе, и звуков — слишком громких, слишком близких.
— Ты в порядке? — Перед глазами возник Отто; его лицо, огромное, как луна, плывущая по небу, качалось передо мной из стороны в сторону.
— О-отойди, — выдавила я заплетающимся языком.
— Выглядишь паршиво. — Наследник потянулся ко мне. — Что случилось?
Я полоснула воздух вялой рукой:
— У-убирайся, — прорычала я.
— Дай я помогу. — Отто оглянулся мне за спину. — Это… это кто-то с тобой сделал?
Страх заставил пульс бешено колотиться, и выброс адреналина подарил мне миг жуткой ясности. Я не могу оставаться в лесу наедине с этими людьми. Ни сейчас. Никогда. Вильяну никогда не стать наследником нашего народа, а значит, я обязана выжить. Я обязана спастись.
— Элвара! — Крик Йеорда обдал вены волной ледяного ужаса, и когда Отто снова протянул ко мне руки, я сумела рвануться вперёд, впиваясь ногтями ему в лицо. Его вопль ударил по ушам, но я не смела останавливаться, наконец набрав ход; даже учуяв на ладонях железный запах крови, я гнала свои свинцовые ноги сквозь чащу.
Я падала несколько раз и понятия не имела, как умудрялась подниматься снова. Всё тело одновременно горело болью и немело — я была ранена. По ногам стекало что-то тёплое, и с каждым падением на лесную подстилку видеть становилось всё труднее из-за крови, заливавшей лицо от ударов о жёсткие корни.
— Элвара!
— От нас не спрячешься!
— Давай повеселимся, маленькая наследница.
— Уж мы постараемся, чтобы последняя ночь тебе запомнилась.
Их голоса звучали совсем близко, и я скулила, вырываясь из-под деревьев.
Впереди из длинного дома лился свет, но палатки вокруг него погрузились в тишину. В груди застряло новое рыдание.
Да и кто мне здесь поможет? Не посвящаемые. И не люди короля — они не станут вмешиваться в то, что считают промыслом богов. Иврена я оттолкнула сама, а Вильян теперь под его началом. Ни один викинг не протянет мне руку.
До ушей донёсся глухой рокот со стороны кораблей, и я развернулась раньше, чем успела усомниться в себе. Одна стопа перестала слушаться, и когда я снова упала, разогнуть ногу уже не смогла. Позади раздался смех — я поняла, что они меня видят: свет факелов вдоль тропы к гавани плясал на мне, на миг сбивая с толку, не наступил ли уже рассвет.
Я поползла, вгрызаясь пальцами в грязь, траву и камни, подтягивая тело вперёд. Кровь снова застилала глаза, но я не смела вытереть лицо — боялась оторвать руки от земли, чтобы не отказали и они, — и продолжала ползти в темноте, отвоёвывая каждый дюйм на пути к пристани.
— Подожди нас, наследница.
— Гляньте, как отчаянно бьётся.
— Не терпится поставить её на место.
— Она что, думает уплыть?
Я беззвучно закричала внутри, когда отнялась вторая нога, но в тот самый миг, когда я уже готова была сдаться — позволить яду, текущему по жилам, взять верх, — мои ладони нащупали дерево. С губ сорвался дрожащий выдох; собрав последние крохи сил, я подтащила себя к кораблю Дарке.
Прижав ладонь к её борту, я взмолилась: Пожалуйста. Помоги мне. Пожалуйста.
Морёный дуб запульсировал под моей рукой, и я почти слышала её ярость, когда на доски пристани ступили тяжёлые сапоги. Дерево заскрипело, и я взвизгнула, когда настил пристани резко перекосило. Вопли за моей спиной захлебнулись в громких всплесках тел, рухнувших в прибой.
— Какого хрена здесь творится?
Лицо Дарке поплыло где-то надо мной, и я смогла лишь покачать головой.
— Ну? — рявкнул он. — Что это за чертовщина?
— Я… — начала я.
Сходни с треском обрушились вниз, и я зажмурилась, когда корабль яростно содрогнулся. Пристань снова качнулась, едва в воздухе опять зазвучали голоса, и этот толчок помог мне перекатиться на бок и дотянуться ладонью до сходней.
— У меня не хватит сил удержаться, — прошептала я.
Сходни приподнялись, и, как я и боялась, моя рука соскользнула. Доска с грохотом ударила вниз, затем снова приподнялась, повторяя это движение до тех пор, пока Дарке не прорычал:
— Ладно, чёрт с тобой!
Я судорожно хватала ртом воздух, когда меня оторвали от влажных досок, и тихо скулила — каждый его шаг вверх по сходням отдавал в голове ослепительно-белой болью. Дарке опустил меня на палубу, и я тут же рухнула, свернувшись дрожащим клубком на тёмном дереве. Конечности ломило раскалённой добела болью, словно в самый костный мозг забралась зимняя лихорадка, и я застонала от порыва ветра, который ещё недавно казался тёплым, а теперь резал, как ледяной шквал.
— Зачем ты пришла сюда? — спросил Дарке.
Меня колотила дрожь, даже когда дерево под боком согрелось, а корабль затянул тихую мелодию, напомнившую шум стремительных рек у меня дома.
— Зачем. Ты. Пришла. Сюда? — отчеканил он.
Тени всё плотнее сжимались в уголках глаз; я сделала неглубокий вдох и с трудом выдохнула:
— Ты ненавидишь меня достаточно сильно, чтобы ничего не пытаться со мной сделать.
А затем меня целиком поглотили тёмные волны.

Вы пропустили